Запах ванили

Вечер на берегу Тихого океана. Закатное солнце уже окрасило воду, песок и пальмы всеми оттенками оранжевого, поиграло бликами на лицах гостей и запуталось лучами в белых цветах свадебной арки, под сводом которой стоял Феликс. Его сердце так бешено билось, что успокоиться не помогал даже тихий плеск ленивых волн. Он взволнованно смотрел вперёд. Изящные пальцы нервно крутили изящное помолвочное кольцо на безымянном левой руки. Омега улыбался, думая о человеке, который его подарил. Хёнджин сделал это полтора года назад, во время гастролей по Европе, когда они, уставшие после концерта, возвращались в отель. Просто достал из кармана маленькую коробочку и предложил выйти за него. От неожиданности и калейдоскопа самых разных эмоций Феликс даже не запомнил, в каком городе это случилось (это был Париж). О таком он не думал даже в своих самых смелых мечтах, но с Хёнджином всегда было так: все желания становились реальностью, и, кажется, для него не было ничего невозможного. Улыбка на лице расцвела сильнее. Эти воспоминания навсегда останутся в городе влюблённых, но прямо сейчас он здесь, в родной стране, где родился и вырос. Где, можно сказать, стал тем, кем является, где принял решение согласиться на прослушивание, которое изменило всю жизнь и благодаря которому он встретил настоящую любовь. Кольцо нагрелось от тепла рук. Совсем скоро здесь появится ещё одно. Безумно красивое, из белого золота, усыпанное бриллиантами цвета ночного неба. Честно, Феликсу плевать на стоимость и внешний вид изделия, хоть оно будет из пластика. Но Хван любил красивые вещи и поэтому настоял на выборе чего-то особенного, хотя для Ли ценность была всё равно в другом: это кольцо должно стать символом их союза. Навсегда. На секунду он прикрыл глаза, стараясь справиться с эмоциями, и, когда через мгновение снова открыл, не смог отвести взгляд от Хёнджина. Он торопливо шёл по дорожке мимо сидящих гостей прямо к нему. «Мой будущий муж», — пронеслось в голове. Как же невероятно это звучало. «Мой будущий муж — Хван Хёнджин», — ещё невероятнее. Красавчик, по которому сходили с ума миллионы. Который казался недосягаемым принцем, когда они впервые встретились. Недосягаемым, но оттого не менее желанным. Сколько же времени они не могли признаться друг другу? Около года? Столько счастливых моментов упущено… Альфа спешил скорее оказаться возле ожидающего Феликса. Он заметил его испуганные глаза ещё издалека и не смог пройти медленно, как того требовал видеооператор перед началом церемонии. К чёрту всех. — Всё хорошо? Или ты уже передумал, пока я там собирался? — пошутил Хван и взял в руки маленькие ладошки. — Даже не надейся. Я слишком долго о тебе мечтал, чтобы сейчас отказаться. Ты мой, — так же шутливо прошептал омега. Всё было наконец готово, и священник начал церемонию. Его речь потекла фоном, примешиваясь к окружающим звукам океана, шелесту пальм, звону маленьких колокольчиков, вплетённых в каркас арки. Феликс смотрел на Хёнджина и чувствовал, как что-то большое и цветущее распускается в груди, заполняя всё его существо, прорастая до кончиков пальцев. Неужели так ощущается любовь? Он не верил. До сих пор не верил, что можно так любить кого-то, так болеть человеком в хорошем смысле. Глаза защипало. Ли обещал себе не плакать, но одна горячая слеза-предательница всё-таки сорвалась вниз, скользнув по гладкой щеке. Он сдержался, чтобы позорно не разреветься от переполняющих чувств. Сильная рука мягко стёрла влажную дорожку и тут же снова сжала его ладони. — Я такой страшный, что ты плачешь от горя? — прошептал Хёнджин, чтобы не перебивать священника. Феликс фыркнул, сдержав смех. Слёзы высохли, не пролившись. — Да, стою и с ужасом представляю первую брачную ночь. Боюсь, меня стошнит! На лице альфы отразился наигранный шок, и омега захотел рассмеяться в голос, нарушив таинство церемонии. Обоих переполняло счастье. Это оно, определённо. Все эмоции, от слёз до смеха, запах океана и белых роз, счастливые лица гостей. Здесь сегодня собрались только самые близкие: родные, друзья и, конечно же, те, кто объединил в себе эти два критерия, — их группа, мемберы, все поддерживали их. Бан Чан даже утирал слёзы кружевным платочком. И где только взял его? Остальные парни смеялись, глядя на него, но он продолжал разыгрывать из себя отца, отпускающего детей во взрослую жизнь. Всё-таки лидер, он уж точно волновался за них как за собственных детей. Священник ненадолго замолчал, а затем наконец прозвучали главные вопросы. — Имеешь ли ты искреннее и непринуждённое желание и твёрдое намерение быть мужем Феликса, которого видишь перед собою? — обратился он к Хёнджину. Тот помолчал секунду и, сжав сильнее дрожавшие руки омеги, уверенно ответил: — Имею. Кивнув, святой отец спросил и Феликса: — Имеешь ли ты искреннее и непринуждённое желание и твёрдое намерение быть мужем Хёнджина, которого видишь перед собою? Ли взглянул на Хвана. В закатном солнце его влюблённые глаза сияли всеми оттенками карего. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и на выдохе повторил ответ будущего мужа: — Имею. Улыбка озарила серьёзное до этого момента лицо альфы. Ему захотелось сжать Феликса в объятиях и целовать до потери сознания. Но церемония не окончена, поэтому пришлось потерпеть. Позже у них ещё будет время реализовать свои желания. Священнику передали кольца. Произнеся в последний раз отрывок из писания, он подошёл к молодожёнам и предложил обменяться символами любви и верности. Ли первый взял кольцо Хёнджина. Оно было из такого же золота, что и его, но без инкрустации, только по внутренней стороне тянулась гравировка: «Я бы не узнал весну, если б не было тебя». Фраза, понятная только им двоим. Именно весной начались их отношения. Ещё неловкие, окутанные смущением и страхом быть непонятыми и отвергнутыми друг другом, они осмелились признаться в нежных чувствах прежде всего самим себе. И вот они здесь. Страшно было допустить даже мысль о том, что могло быть иначе. Рука альфы дрожала, когда омега надевал кольцо на безымянный палец. Оно подошло идеально, лишь немного запнулось на костяшке. По секрету, Феликс считал руки Хёнджина идеальными, настоящим произведением искусства самого талантливого скульптора. И теперь они тоже принадлежали ему. Ли поднял глаза и встретился взглядом с альфой. Его очередь. — Как же давно я хотел это сделать, — произнёс Хван, взяв украшение. Ладонь Феликса дрожала так же, как полминуты назад его. Маленький тяжёлый обруч из золота легко уселся на пальце. Чёрные камни ярко блестели в последних лучах солнца, тонувшего в океане. Свадьба являла собой смесь корейских и австралийских традиций, поэтому новобрачные не целовались при гостях. Вместо этого священник протянул молодожёнам бокалы, наполненные красным вином. Они приняли их из его рук, обменялись и отпили, глядя друг другу в глаза. — Объявляю вас мужьями. Пусть любовь цветет между вами всю жизнь с той же силой, что сейчас. Амен, — прозвучали последние слова святого отца, и церемония завершилась. Официальная часть подошла к концу, и все заметно расслабились. Пожелания счастливой супружеской жизни, шутки, смех, каждый хотел обнять и сказать что-то лично от себя. Звучал звон бокалов, музыка становилась громче, традиционный танец новобрачных привёл всех в восторг, и их даже просили выйти на бис, но парни вежливо отказаись — слишком устали за этот долгий и насыщенный событиями день. Все отнеслись с пониманием, да и вечер был в самом разгаре: Джисон и Минхо устроили конкурс с Бан Чаном в качестве главного приза. Феликс и Хёнджин веселились вместе со всеми, но через пару часов всё-таки решили покинуть разгулявшихся друзей и родных. С подачи Феликса они сделали это по австралийскому обычаю. Разгорячённые танцами и алкоголем, все собрались в круг. Счастливые взгляды устремились на главную пару вечера. Хван и Ли, теперь уже семья, обошли гостей, выразив благодарность за то, что те разделили с ними этот важный день. Они подошли к каждому, выслушав бесконечные поздравления и пожелания. Последними остались супруги Хван. Они обняли Феликса, потом собственного сына. Мама улыбнулась, взглянув на него, в уголках её глаз блеснули слёзы. Она ещё раз прижала Хёнджина к себе и прошептала: — Люби его, Джини. Так сильно, как он того заслуживает. И не отпускай, никогда. Даже если он попросит. Феликс услышал эти слова и едва сдержался, чтобы не расплакаться. Он не знал, чем заслужил всю эту любовь. Любовь Хёнджина и, что немаловажно, его родных людей.