Не будет против

Пешков выходит из столовой, засовывая булочку с сахаром, обмотанную целлофановым пакетом в карман. Придерживая дверь, касается плеча русого парня, стоящего у кабинета фельдшера, и приближается губами к его уху. — Хуй. Резкая улыбка поплыла по лицу, Ваня не смог сдержать смеха. Два еблана вместе, ничего необычного. Поправляет рубашку, подтягивает лямку рюкзака и смотрит на время, находящееся в центре экрана нового телефона. Звонок через две минуты, они на первом этаже, а математика на четвёртом. Блять. — Пошли быстрее, а то тварь старая не впустит, — сжимая зубы, говорит Дип. — И вообще, ты че так долго несчастную булку ел? — Вань, чай горячий… — смотря под ноги, одновременно поднимаясь на второй этаж говорил парень. — Ещё и классуха долго доебывалась за внешний вид, — проходя сквозь пятиклассников, пожаловался он. Оба почти поднялись на третий этаж, как по ушам ударил громкий звонок на блядский урок. — Ну, Серёж, — он ускорился, поднимая ноги уже через две ступени. — Розовые волосы и фиолетовая толстовка со стразами это явно не школьная форма… — Я панк нахуй, тем более у меня всё равно рубашка под ней, — улыбаясь и убирая розовые волосы за ухо, говорил Пешков. — Да и не тебе пиздеть, — он осмотрел с ног до головы почти двухметрового парня. — Отличник ебливый. И вправду, Ваня одевается как обычный школьник. Белая рубашка надетая на однотонную футболку и черные брюки. Но, есть только один минус — вансы и накрашенные ресницы — всё, что в нём не любили учителя. С формой в их школе всё строго, но Серёжу никто почти не трогает, его отец вкладывает дохуя в эту школу, даёт деньги директрисе просто так. А мать дарит большие букеты лучших цветов всем учителям, что преподают у любимого сына, нежно общается и всячески подлизывается. Ну короче, визуал хорошей семьи. Парни начинают бежать, кабинет в конце коридора. В кармане шелестит прозрачный пакет и слышится отдышка Пешкова. Нехуй курить. Оба подбегают к высокой двери и стучатся, открывая её. — Извините, можно войти? — синхронно сказали оба. — Опять опаздывают, причина какая? — закатив глаза, и скрестив руки на груди, возмущённо говорит пожилая женщина. — Нас учительница задержала, и… — Ну как обычно. Ладно, садитесь. За счёт нахождения Ванечки с тобой, я прощаю тебя на сегодня, — слегка улыбнувшись, сказала преподавательница, и потребовала с класса тетради с домашним заданием. Парни сели на последнюю парту третьего ряда и, достав учебник совместно с другими предметами что обычно лежат у других учеников на столах, принялись слушать лекцию о том, какие у всех плохие оценки за самостоятельную, ну похуй, все закончилось через минуты три. Как обычно, старая женщина объясняет новую тему, все записывают решение и подробное объяснение черной ручкой, в прочем такой же урок как и другие. Прошло минут десять с начала, сама дама села проверять тетради паралелльных и младших классов, дав задание на пару номеров. — Я даже не хочу этот пиздец решать, с каких это пор в ебаной математике буквы начали появляться? — шёпотом говорил Жожо, намекая на ответ. — Не знаю, похуй как-то, я сразу всё понял, — ну конечно, это заметно по его быстрым и резким движениям рукой. Ручка выписывала уравнения с такой скоростью, что у Серёжи закружилась голова. В тетради Вани была исписана уже половина страницы, а на листочке Пешкова была вычерчена только дата, номер задания и тема. Системы показательных и логарифмических уравнений. Он тяжело вздохнул и, положив карандаш опустил руку под парту, положив её на ляшку Дипа, которую так облегали новые брюки. Русый остановился, замедляя решение нужной задачи. Смотрит на учителя, и опускает взгляд под парту. — Серёж, не сейчас, — шёпотом говорил Дипинс, вновь нащупывая карандаш в пенале для исправления ошибки. Зачёркивает цифры, и кладёт руку на запястье Пешкова, на котором находилось пару браслетов, купленных в детском мире, и пару браслетов от фанаток из начальных классов. Преподавательница выходит к доске, начиная объяснять другой номер, что был задан крайним на некоторую часть урока. Жожо вовсе не собирается останавливаться, давно в их отношениях не было такого. Максимум — ебля в раздевалке рядом с физкультурным залом, пока все бегали по сорок кругов. Даже стоны не было слышно, только звук будто очередной хуй, обиженный жизнью пришёл «мстить» школе. Нащупывает пальцами пуговицу, пару движений и верхняя часть брюк расширяется. Аккуратно расстёгивает ширинку, параллельно кашляя, ведь этот звук совершенно не похож на звук открытия пенала. Серёжа делает вид что записывает решение, смотрит на доску и водит рукой по небольшому бугорку под плотной тканью черных боксеров, иногда посматривает на уже покрасневшего на этот момент Ваню. Преподавательница садится обратно и открывает журнал, дабы поставить оценку однокласснику парней, что первым принёс тетрадь с полностью списанными заданиями. Кудрявый замечает, что тот стесняется что-либо сказать, вдруг услышат и «неправильно» поймут. Поглядывает на женщину, затем в тетрадь и так по новой. — Чё ты косишься на вазу с прахом? Бабушка не будет против, — шепчет Пешков на ухо соседу по парте и проводит руку уже под боксёры, обхватывая рукой возбуждённую плоть. Лицо бессмертных полностью покрывается румянцем, сложно не подавать виду, когда тебя под партой трогает человек, который может возбудить тебя лишь своим присутствием. Оба парня решают задачи, посматривая на доску и на женщину рядом с ней, что продолжает проверять тетради, иногда бросая взгляд на класс. Посмотрев на них со стороны учительского стола, покажется что он просто ногу чешет, только не себе - почему то… Аккуратно двигает рукой думая, что это лишь начало, растирает смазку по головке и начинает активнее надрачивать Ване. Тот ставит локоть на край парты, большим пальцем упираясь об подбородок, а остальными прикрывает рот, касаясь костяшками выпирающих скул. В голове Дипинса лишь мысль о том, что бы он не начал двигать рукой активнее, ведь чувствительность повышенная. Он не дрочит самостоятельно, не по его части, а перед этим ещё Серёжа недели две болел, поэтому и не ебались ни разу. Так то, в будние дни они идут к Пешкову на квартиру, и пока нет родителей могут спокойно потрахаться, не сдерживая стонов. Только почему-то после этого, наутро соседи на него странно смотрят… Кудрявый ускоряет темп, не издавая ни единого звука, хотя смазки в ладони не мало. У Дипа дрожит кадык, а из приоткрытого рта выходят нешумные вздохи. Блятьблять. Мудак, я его за эти выебоны отпизжу после алгебры, прямо перед остальными учениками. А кудрявый смотрит за реакцией Вани и ухмыляется, замечая его ужасно милое лицо со злыми бровями и покрасневшим носом. Было бы разрешено выебать его прямо на этой же парте, то Жожо точно подействовал бы моментально. Ноги слегка трясутся, хочется выговорить все свои чувства Серёже именно сейчас. Назвать тварью похотливой, а после ударить, но сил нет. Чувство адреналина и приближения окончания. Самое главное — это не застонать как последняя сука. Кусает губы до крови, зажмуривает глаза и кончает в ладонь Пешкову. Дышит шумно и сбивчиво. Кладёт ручку на тетрадь, и трясущейся рукой поправляет волосы. Отдышка, взгляд на преподшу, что только что встала с кресла для написания домашнего задания на доску и звонок, что так сильно ударил по ушам, прям как в самом начале урока. Глаза Бессмертных отражают в себе усталость, вызывая у кудрявого желание поцеловать Ваню в лоб. Всё-таки завершение учебного дня не настолько хуёвое, как изначально думал Серёжа.