Некоторые любят и постарше. Окончательная точка.

Вечер, со всей свадебной суетой и шумным празднованием, промчался не то что незаметно — молодожёны сами не поняли, как за окном так быстро потемнело, ведь миг назад они выходили из церкви, представ перед миром в новом статусе. Привыкать к супружеской жизни им придётся ещё долгое время, однако бытовые вопросы или мелкие неприятности пугали их не меньше, чем прилипшая к асфальту жёваная жвачка. -У меня ноги отваливаются! Не каблуки, а пики! Т/И, кое-как выбравшись из свадебного одеяния и смыв макияж, беспощадно расправлялась с причёской, распуская волосы и расчёсывая те перед зеркалом. Оставшись в одном нижнем белье и чулках, она как есть упала на кровать возле Дона, на котором из одежды красовались чёрные трусы. Носки, костюм и рубашка, брошенные на пол, выглядели ничуть не лучше платья и фаты, уже местами порванной и в заусенцах. Обняв Дона, теперь уже мужа, Т/И бубнила: -Больше в туфли не влезу и под угрозой пытками на дыбе. Как женщины умудряются ходить в такой обуви каждый день? -Как хорошо, что я не какой-нибудь офисный работник, где обязательно ношение костюма. Мытарство чистой воды. — Поддержал недовольство супруги Дон, едва шевеля языком. То, что его не вырубило сразу же после падения на кровать, казалось чудом. Возможно, тело всё ещё продолжало отказываться уходить в сон, в то время как мозг, активно протестуя, путал мысли. Всё, что ему оставалось — ждать, когда усталость победит остатки сопротивления. -Завтра ещё убираться в квартире, выносить мусор… Боже мой, зачем мы впустили гостей домой! — Простонала Т/И с досадой. -Неудобно было оставлять их на улице после похода в кафе. Да и как будто они разрешения спрашивали. -Особенно Рой в обнимку с пьяной в тряпки Сарой. Думать не хочется о том, как она породниться с нами. Вдруг прежние замашки клюнут куда не надо? Несмотря на усталость, им ещё хватало сил говорить, хотя язык едва слушался. Пусть они и жаловались на поведение гостей и их фейлы, торжество навсегда останется в памяти, как и на отснятой друзьями плёнке. -Неужели она с нихера возьмёт и бросит своего парня, вспомнив о давней одержимости? — удивлённо поднял брови Дон. — Она, конечно, пугала меня первое время, да только сейчас её поведение заметно улучшилось. Плюс зачем возобновлять преследование, когда мы поженились, при её активном участии. -Не знаю, Дон. Я стараюсь себя не накручивать, но раз в год, как говорится, и палка стреляет. Оба, замолчав, прикрыли глаза. Чистое наслаждение моментом, когда суета позади и можно отдохнуть, наполняло каждую клетку тела, отдаваясь мурашками и лёгким холодком. Ничего не требовалось объяснять, они понимали друг друга с полуслова. И сейчас это ощущалось особенно сильно, когда Т/И, посмотрев на Дона, начала было: -Слушай, по поводу… А мужчина, начавший посапывать, спросил: -Что сказал Питер перед смертью? Т/И коротко кивнула. Дон не очень хотел поднимать столь печальную тему, однако обсудить сие они должны, рано или поздно. Чтобы больше никогда её не касаться. -Я не прислушивался особо. — Сказал Дон, откинувшись на спину. Т/И, сделав то же самое, взяла его за руку. — Был занят тобой и твоим самочувствием. И всё-таки я кое-что запомнил. Что-то в духе «я без тебя не могу, убей меня, если нам не суждено быть вместе, останься». Как мне позже сказали, он продолжал лепетать что-то такое, пока его скорая везла. Рука Т/И стиснула ладонь Дона, отчего тот едва не охнул. Испугавшись за любимую, он, тем не менее, ответно сжал её ладонь своей, давая понять, что он рядом. -Не помню, рассказывала я тебе или нет… Т/И, уставившись в потолок, на немой вопрос Дона сказала: -В общем, однажды, когда моих родителей не было дома, а на улице вовсю лил дождь, я увидела идущего куда-то Питера. Он тогда был готом, длинные чёрные волосы, характерная одежда, злющий на всех… Закатывая глаза, Т/И, цокнув языком, шумно выдохнула через нос: -Мне стало его жалко, и я затащила Питера домой, высушила волосы, одежду пыталась. Он, как голова прогрелась, быстро тогда слинял, а я балдела с оставшегося после него запаха. Боже мой, какой же стыд… Дон, не зная, что сказать, молчал. Он и сам помнил, какой порой странной бывает подростковая влюблённость, порой переходящая все рамки здравого смысла. И всё же, немало людей это переросли, но сколько ещё мужчин и женщин продолжают жить прошлым? -После, когда мы снова увиделись, я попыталась извиниться, мол, взяла тут, влезла куда не просят. А он стоит, на меня уставился, за спиной держит что-то. Протянул — а в руке коробка конфет и роза, сорванная со школьной клумбы. Мол, в благодарность за помощь. Мне ещё больше неловко стало, подарок взяла, конечно, но позже классному руководителю подарила, у неё как раз день рождения был. Потом Питер часто стал попадаться мне на глаза, пытался пригласить куда-нибудь, а мне готовиться надо было к экзаменам, каждый раз отказывалась. Он злился, а я ещё больше от него отстранялась. Видимо, прозрела и он начал меня пугать. -Ох уж эти школьные страсти, идущие сквозь года. — Вздохнул Дон. — Ну да не вини себя, детка, полно случаев, где всё происходило точно так же, как с мирным концом, так и не очень. -Рада, что конец всё же наступил. Больше не хочу вспоминать о Нём и бояться каждого дерева. -Кстати, пока мы ещё обсуждаем… человека, что устроил ему побег, посадили. Это его адвокат, он же психотерапевт, к кому Питер ходил на сеансы. Вот кому я бы рожу лица начистил от души, из-за его хуй знает каких мотивов столько народу пострадало! Пара, сетуя на злосчастного адвоката и на саму систему, заметно приободрилась. Словно и не было никакой усталости, они каждый на свой лад высказывались друг другу о том, на каких органах вертели бы продажных судей, охранников и любых других причастных к коррупции. -Ладно, раз мы не спим — может, заранее соберём вещи? — Предложила Т/И, вставая с кровати. — Нам ехать в следующий понедельник, пока мы разгребём бардак в доме, пока с бумагами возня… -Верно говоришь. А там и заранее выезд в аэропорт, билеты, проверка на техосмотре, ожидание и все дела. Никогда не любил суету в последний момент. Но стоило Дон встать следом за супругой, как ту, схватив за руку, повалили обратно на кровать и, нависая над не ожидавшей такого девушкой, с жадностью поцеловали в губы. Т/И, глухо охнув и зажмурившись, позволила поцелую продолжиться, млея от переплетения языков и подступающего жара. Вся возможная тревога и просто внятные мысли мчались прочь, тая всё быстрей с каждого прикосновения сильных рук, идущих по телу то вверх, то вниз. То ли возбуждение подстёгивало ощущение, то ли ткань так и не снятого нижнего белья, но шершавые пальцы чувствовались по-особенному, вызывали всё новые и новые ёканья внизу живота. Стараясь не отставать от партнёра, Т/И запустила Дону в волосы руку, хватаясь за них и направляя мужчину туда, где прикосновения языком отзывались скулежом удовольствия. Изучая шею и зону декольте, Дон, не спеша избавлять любимую от белья, проходился по прикрытой кружевом груди и животу, намеренно обходя паховую зону и рисуя незамысловатые узоры на бёдрах, выше колена… -Чёрт, у меня голова такими темпами взорвётся! Дон от скулёжа Т/И облизнулся, и, снова приблизившись к её лицу, потёрся своим возбуждённым стояком об кружевные трусики застонавшей девушки, уже вцепившейся ему в плечи от мучительного томления. -Первая брачная ночь никуда от нас не делась бы. — Шептал мужчина в губы тяжело дышащей партнёрше. — Но я был бы не я, не подразни тебя сейчас. Доброй ночи. И, посмеиваясь, лёг на спину под возмущения Т/И. Та, с горящими от возбуждения глазами, села и, стянув с Дона трусы и избавившись от своих, с придыханием ответила: -За такое я не позволю тебе кончить раньше меня, дорогой. После чего, не став возиться с презервативом, села на Дона верхом. Резкость, с которой Т/И опустилась ему на член, мужчина стерпел бы, не будь внутри неё так горячо. Охнув и сжав кулаки, он не сумел сдержать подступающие с хрипотцой стоны, когда движение набрало не быстрый, но ощутимый темп, выжимая из тела всё и вся. Каким-то шестым чувством Т/И поняла, когда Дон приближался к кульминации, и сбавила обороты, взяв мужчину за горло и властно прорычав: -Говори со мной, сучёныш. Я желаю слышать всё, что в твоей голове прямо сейчас. Едва соображая, Дон пытался выдавить из себя хотя бы пару слов, но всё, что ему удалось сказать — короткое: -Сильней, госпожа. Облизнувшись, Т/И вновь ускорила скачки. Не сдерживаясь в стонах, она хваталась за простынь и подушки возле головы Дона, что придерживал её за ягодицы и с бесстыдными шлепками долбился в хлюпающую киску по самые яйца, отчего девушка вскрикивала и едва не теряла сознание от кайфа. С кряхтением Дон, едва успев выйти из девушки, обильно кончил прямо на простыни, за что получил звонкую пощёчину, а его член снова обдало сводящим с ума жаром. -Плохой мальчишка! — Гаркнула Т/И. — Теперь я буду доить тебя до самого утра! О пощаде даже не моли! Кровать под ними зловеще заскрипела, но трахающаяся не хуже кроликов пара не обращала на это внимание. Даже когда та под ними заметно прогнулась, оба перешли на пол, где Т/И, держась уже за края их сломавшейся постели, с громкими вскриками, поднимаясь по самую головку и опускаясь по самое основание, больше не останавливалась, сколько бы раз Дон ни кончал как на пол, так и в неё…