Кошачий мальчик

🐈‍⬛🫧

Хёнджин.очень.сильно.опаздывает. Не сказать, что его бы это сильно волновало будь он в любой другой ситуации, но когда он знает, что на улицу его вытащили со словами «Феликс тебя ждёт», чего вполне хватает, чтобы выбежать из дома вприпрыжку — всё становиться сложнее. Почему сложнее? Ну, наверное, потому что он жуть как влюблён в темноволосого мальчика из его компании, который попал в неё совсем случайно, и ради которого он потратил всё своё запасное время, выбирая, чем будет удивлять его сегодня.

🐈‍⬛🫧

Хван вообще-то редко находится на улице без своей старой, доброй компании, но сегодня пришлось. Настроение ему успели подпортить. Ну, как подпортить — уничтожить. Подумаешь, покрасил волосы в огненно-красный без ведома родителей, от которых и получил; подумаешь, язык проколол, что тут такого-то. — думается ему по дороге в неизвестное направление. Он обижен, разгневан, мягко говоря, потому что его старшей сестре почему-то можно было несколько месяцев назад обрезать свои длиннющие волосы под карэ, не объявив об этом родителям, а ещё сделать каминг-аут, к которому, также родителей не готовила. — Суки, — Шипит он себе под нос, корча обиженное лицо. Как же так? Ему сделали выговор, из дома выгнали, значит, а сестре только сказали «Мы любим тебя любой, Йеджи». Это и подгоняло к горлу ком, а одинокая слеза шустро скатилась по щеке. Старшая сестра — Хван Йеджи — всегда была доброй, послушной, спокойной, но люди, увы, её не принимали, всячески поддерживая звание «изгоя общества». А Хёнджин был другим. Он бунтовал когда надо, действовал только так, как хотел он, а не как родители скажут, любил поискать приключений на задницу, а ещё люди его любили, липли со всех сторон, окружая вниманием. И Хван понимает почему. Мордашка симпатичная, высокий рост, подкаченное тело, а ещё полная уверенность в своих действиях — мечта любой девушки. Но, видимо, не родителей. Они почему-то не хотели и не принимали младшего ребёнка, обделяя вниманием и любовью. Обесценивали его достижения в школе, жизни, объясняясь при этом только одной фразой: «да тебе всё за твоё личико достаётся.» Хёнджин дулся, плакал, но не зацикливался на этом. Со временем просто стал бунтовать больше, не обращая внимания на родителей, вот они и не выдержали, указав на дверь рукой. Нет, он знал на что идёт, вот только о том, куда потом пойдёт как-то не подумал, поэтому и скитался по знакомым улицам в кромешной тьме, надеясь хотя бы на судьбу. — Извините, у вас всё хорошо? —Хван подскочил, почувствовав на плече чью-то руку. Он осторожно поднял голову вверх, видя перед собой парня, что был почти с него ростом, но выглядел так хрупко, что, кажется, если захочешь обнять — сломаешь. Он поглаживал чужое плечо в успокаивающем жесте, а взгляд его устремлялся на заплаканные глаза Хвана. Сам незнакомец был довольно симпатичный: чёрная чёлка почти на уровне глаз, что сияли ярко-зелёным, курносый нос, россыпь веснушек по всему лицу, выразительные скулы и пухлые, розоватые губы. — Ты кто? — Изогнув бровь в вопросе, неуверенно спросил Хёнджин. Незнакомец неловко улыбнулся, раня сердце Хвана своим сиянием. — Оу, точно! Я Ли Феликс, — Своим непривычно низким голосом отвечал он. — Хван Хёнджин, — Юноша и сам не знает, зачем сказал своё имя в ответ, мило улыбаясь, зачем протянул руку для рукопожатия, но сердце билось быстрее, наталкивая на подобного рода действия. — Всё же, — Неуверенно начал Феликс. — Что у тебя случилось, Хёнджин? — Ничего такого, с родителями поссорился, теперь могу почувствовать себя настоящим бомжом, — Отшучиваясь, ответил Хван. Он уже не давал отчета своим действиям, покорно слушал своё сердце, рассказывая о своей проблеме какому-то Ли Феликсу, что обеспокоено вскинул брови. — Вот оно что, — Парень мялся. — Если ты хочешь, можешь переночевать у меня, я недалеко живу, — С надеждой в голосе, завершил Ли. Чёрт его знает, как Хван оказался у Феликса на кухне, ожидая, пока тот доделает своё «фирменное блюдо», чёрт его знает, как они перешли на постоянно надетый капюшон Ли, на что он отмахнулся, сказав, что покрасился несовсем удачно и показывать не хочет и чёрт его знает, как они уснули в обнимку тем вечером.

🐈‍⬛🫧

Хван под назойливые звонки в дверь проверяет, всё ли он взял и на всякий случай внешний вид, прикусывая нижнюю губу, что сияла красноватым в самой середине. Феликсу определено понравится. Натянув виноватую улыбку, он выходит, наконец, из квартиры, встречаясь с недовольными друзьями. — Джин, ты помнишь, что должен сделать за опоздание? — Хитро улыбаясь, уточняет Джисон. Он, наверное, и есть та самая мастерская настроения, которая отвечает за движуху в их компании. — К сожалению, да, — Тяжело вздыхает красноволосый. Нет, не то что бы он забыл, что в их компании установлено несколько правил, которые все покорно соблюдают, он просто не горел желанием лишний раз тратиться на семь бутылок пива. Семь — это потому, что сам пить впервые не собирается, придерживаясь своего плана напоить Феликса и, наконец, выпытать, что же он так тщательно скрывает под капюшоном или головным убором. — Вот и славно. Тогда сразу к покупке или повременим? — Продолжая улыбаться, интересуется Хан. — Джинни! — Не успевает Хван и рта открыть для ответа, как к нему подлетает улыбающийся Ли, раскрывая руки для объятий. Они не не виделись примерно недели две по непонятным Хвану причинам. — Привет, котёнок, — Он прижимает младшего к себе, ярко улыбаясь. Соскучился. — Где ты был? — В Австралии, у родителей, — Обьясняет Феликс. — Расскажешь, как там? — С горящими глазами снова спрашивает красноволосый. Младший лишь быстро закивал, чуть отстраняясь, чтобы разглядеть Хёнджина. На самом деле он уже давно рассмотрел его внешний вид с ног до головы несколько раз, в удивлении приоткрывая рот. Он выглядел так просто, но так прекрасно. Чёрная футболка, тёмно-красная рубашка сверху идеально сочеталась с волосами, а чёрные штаны почти до пола, из-под которых выглядывали бордовые кеды слишком хорошо подчёркивали его рост. Вот только на Феликсе снова была зелёного цвета шапочка, сливающаяся с его удивительной красоты глазками, как говорил Хёнджин, что абсолютно не устраивало второго. Он терпел столько времени то, что младший наотрез отказывается снимать головные уборы, где бы ни был, что сейчас стал задумываться о том, что тот, вдруг, ему не доверяет, а все вокруг уже давно всё знают. Сложно было только узнать, что именно он скрывает, ведь Феликс ни разу не давал ни одного намёка, только каждый месяц ровно неделю отказывался выходить на улицу, но Хван как-то не особо придавал этому значение, вдруг, спросив — на больное надавит. А он не хотел. Не хотел делать больно своему «котёнку», потому что давно относится к нему с большим трепетом и всегда защищает от всего мира. Феликс для Хёнджина — это самое нежное и ласковое существо. Темноволосый, словно котёнок, всегда жмётся ближе к нему, утыкаясь в шею, порой, кажется, что мурлычет, но это Хван списывает на свои галлюцинации. Наверное, поэтому прозвище «котёнок», которым старший нарёк Ли уже как год назад, стало чем-то привычным, на что никто уже не реагировал. Кроме чуткого Сынмина на пару с Джисоном, которые видят его глаза-сердечки, повышенную тактильность, хотя Хёнджину это не свойственно в естественной среде, а ещё стояк после того, как Феликс, лучисто улыбаясь, слезает с его коленей. — У тебя, походу, реально феликсосексуальность, — За спиной оказывается, еле сдерживающий смех — Джисон, а за ним и Сынмин, дающий подзатыльник, приговаривая: «Хан, заканчивай с шутками!» Никто ещё не смог разгадать мировую загадку их дружбы. Ким не любит, когда слишком шумно, не спит ночами, составляя конспекты друзьям, зная, что те про них и не вспомнили, отличается прекрасной успеваемостью и хорошим сарказмом. А Джисон самый громкий в компании, старается поспевать за темпом учебы, но всё никак, небось без помощи верного друга вообще скатился бы, и шутки у него идиотские, как говорит Сынмин. Как они только смогли так сдружится? Честно, они и сами как-то не очень это понимают. Зато они понимают чувства Хёнджина к веснушчатому мальчику. — Джисон?! А ты-то здесь откуда? — Удивленно уставившись на друга, неуверенно спрашивает красноволосый. — Да ладно. Настолько увлёкся своим Феликсом, что не заметил, как он подошёл? — Разочарованно глядя, Сынмин мотает головой. — Нет, просто, — Не успевает он договорить, как Ким подходит ближе, перебивая. — Просто нравится со стороны смотреть за тем, как его уведёт какой-нибудь..Бан Чан? — Пробежав глазами по друзьям, в пример выбирая их старшего, бросает тот, заметно снижая тон. — О чём вы, ребят? — Хван растерялся, но держится молодцом. — Не делай из себя дурака, Хёнджин. Ты прекрасно знаешь, о ком и о чем я, по вам двоим всё видно. Любовь до гроба- дураки оба, — Тыча ему в грудь, дополняет Джисон, а после кивает в сторону Феликса. — Неужели я настолько очевидный?.. — Напрягаясь, тихо спрашивает юноша, ведь понимает, что его возлюбленный возможно уже обо всём догадался. Друзья в ответ лишь с сочувствующим взглядом, кивают. — Тебе повезло, что сегодня мы сидим у Чанбин-хёна, у тебя есть все шансы, — Друзья одаривают игривой улыбкой, надеясь на понимание тугодума Хёнджина. — То есть?.. — Сынмин с разочарованным стоном закатывает глаза. — Иди давай, стесняшка ты наша, — Джисон направляет друга к Феликсу, а сам возвращается к обсуждению их отношений вместе с Кимом.

🐈‍⬛🫧

Феликс — мальчик смышлёный, сразу усёк, что его кошачья сущность будет всем нравиться только в младшей школе, когда все ещё дети и для них это в новинку. Будучи ещё маленьким, он радовался, что он один из всех детей в садике, у кого есть пушистый хвост и очаровательные ушки, потому что всем было завидно, всем хотелось потрогать, спросить: «а какого это, быть кото-человеком?», а ещё привлекало много внимания. Будучи маленьким, он не видел в этом проблемы огромного масштаба, которая могла бы ему навредить. Первый и последний раз столкнулся с травлей, наверное, в начале старшей школы, когда все стали кликать его «неудачником», потому что он по природе был не таким, как остальные, когда его в этот же день чуть не изнасиловали за углом, потому что «твои ушки и хвостик так мило реагируют, что с тобой хочется играться вечно». Это и окончательно заставило Феликса скрывать все свои «особенности» и перевестись в другую школу, где никто не знает о том, что он не совсем обычный человек. Конечно не обошлось без того, что каждый встречный считал своим долгом узнать о вечно прикрытой части головы, но ответ на это всегда находился. Гораздо сложнее стало, когда в жизни появился Хёнджин — тот, в кого австралиец отчаянно влюбился, тот, кто всегда грел в своих объятиях, тот, кто заботился о том, хорошо ли он покушал, тот, кто ласково звал котёнком, как бы иронично это не было. Феликс, честно, хотел показать своему возлюбленному своё отличие от других, но боялся, что тот поспешит оставить его, а такого чуткий мальчик явно бы не пережил. Проблема заключалась только в том, что Хёнджину не терпелось узнать о том, что же это чудо от него прячет, но он уверял Ли в обратном, хоть и всё по его грустным глазам было видно. Было видно, и заставляло самого Феликса грустить от безвыходности, но он правда не мог показаться Хвану из-за предательского страха.

🐈‍⬛🫧

В квартире у Чанбина парни сидели довольно часто, потому что из всех кто у него обычно оставался дома — это младшая сестра, которую главное не будить, а родители работали в ночную смену, развязывая руки всей компании. Разумеется, нашёлся и тот, кто затыкал всем рты, когда было особенно громко, приговаривая: «не станете разговаривать на тон ниже— разбудите Лию, а значит заклею вам рты». Этим человеком и был Ли Минхо — суровый и резкий на первый взгляд, но на деле довольно душевный человек, души не чающий в сестре Чанбина. Все удобно устроились на большом диване, готовясь к просмотру фильма, пока Хёнджин материл всё, что на глаза попадалось, пытаясь разобраться с запуском фильма. Феликс массировал его плечи, стараясь расслабить, но и так знал, что это всегда помогает. — Не кипятись, давай помогу. Младший усаживается рядом, забирая из рук Хёнджина пульт, а после нажимая на несколько кнопок, входя в систему. — Фильм сам выбрать сможешь? — Улыбаясь, обращается к красноволосому. — Котёнок, ты откуда такой умелый, а? — С широко распахнутыми глазами, спрашивает Хван. Тот лишь тихонько хихикает, трепля по ярким волосам. Он ещё несколько минут тупит, а после крика Чонина: «Ну ты скоро там нет?!», наконец возвращается в реальность, выбирая нужный фильм, а после усаживается рядом с Феликсом, кладя голову ему на колени. Младший смущается, но тянет руки в красным волосам, перебирая меж пальцев, — «мягко» — думает он, чуть массируя кожу головы. Хван закатывает от удовольствия глаза, тихо мыча, что не остаётся без внимания темноволосого. Он тянется за бутылкой сладкого, холодного пива, делая пару глотков, а после возвращает руки на чужую голову. Где-то рядом сидят Джисон с Сынмином, и, попивая напитки, иногда наблюдают за парнями, ожидая развития их отношений. Фильм на экране всё ещё транслируется, но привлекает внимание лишь только некоторых, потому что Чонин дико смущается, когда на его плечо ложится голова Чана, а Хёнджин и Феликс стараются обращать на фильм внимание, но быстро переключаются друг на друга. Джисон кидается какими-то смешными шутками, ругается на главную героиню за то, что та идёт прямиком в лапы убийцы, а остальные смеются с его недовольных реакций. Вроде всё так спокойно, не в кругу, но друзей Хёнджин наблюдает за фильмом, вот только замечает, как вторая бутылка, — любезно отданная Бан Чаном, — пустеет, а содержимое оказывается во рту Ли. Он следит за тем, как маленькие ладошки продолжают перебирать его волосы, а сам незаметно двигается чуть ближе, ложась в опасной близости к паху. — Хён… Хёнджин, — Тихо шепчет младший, густо краснея. — Да, котёнок? — Хван поворачивает голову, оказываясь ещё ближе, но смотрит в самые глаза. — Не мог бы ты…ну, подвинутся? — Отводя глаза, спрашивает тот. — Ну, не прячься, всё же хорошо, — Парень поднимается с колен Феликса, а затем утягивает его на свои. Вроде всё как обычно, никто даже внимания не обратил, кроме Сынмина, поглядывающего то на парней, то на друга, что слишком занят происходящем на экране. Хёнджин аккуратно скользит по талии, что уже давно для всех привычно, а затем, замедляясь, проводит под коленом, двигаясь к бедру. Рука резко останавливается, а глаза старшего распахиваются, устремляясь на Феликса, что во всю терзал свои бедные губы. — Котёнок? — тихо спрашивает красноволосый. — Блять, пойдём, — Ли хватает второго за руку, поднимаясь с дивана, а после тащит в другую комнату. В голову Феликса не лезет ни одного слова в своё оправдание и даже ни одного адекватного объяснения своих «особенностей», от того и продолжает терзать свои бедные губы, которые уже пульсируют. Слишком сложно. Его в дрожь бросает, когда до него доходит, что объяснить то, что он — кот, в целом тяжелое занятие, а объяснить это Хван Хёнджину, что плод его грязных фантазий по ночам, за которые становиться стыдно, что заставляет бабочек в животе отчаянно затрепетать, и которого он любит уже который месяц — огромная проблема. Выхода уже не остаётся, поэтому он хватает возлюбленного за руку своей маленькой и ведёт подальше от чужих глаз их разговор, что с каждым шагом становится неизбежнее. Хёнджин же, не особо понимает что вообще происходит и перебирает все возможные варианты, оправдывающие найденное под спортивными штанами, но всё же конечного результата в его голове не укладывается, поэтому красноволосый терпеливо ждёт объяснений от заметно переживающего Феликса. Сынмин взглядом провожает друзей, понимая, что либо у них что-то случилось, либо сестра Чанбина спокойно уже не поспит. Остальные лишь молча переводят глаза с экрана на двух скрывающихся из комнаты парней. — Неужели они наконец потрахаются! — хлопая в ладоши, радуется Джисон, а Ким рядом лишь показывает жестом то, что сейчас лучше немного помолчать. Сколько бы к звукам не прислушивались — ничего не слышно. От того переживает Сынмин, думая что у них действительно что-то произошло, а остальные быстро потеряли к этому интерес, возвращая внимание к фильму.

🐈‍⬛🫧

Хёнджин следует за младшим, крепче сжимая маленькую ладошку от волнения. Второй заходит в первую попавшуюся комнату, оказываясь на кухне, даже не думая о том, что место не совсем подходящее. Главное сейчас — объяснить Хвану то, на что он наткнулся под тканью спортивных чёрных штанов. Он старается настроиться, мнётся на месте, который раз издевается над заметно покрасневшими от давления остовы клыков, но выдавить и слова не выходит. Они крутятся в голове, но зацепить из бесконечного потока и одного не выходит, поэтому волнение накатывает второй волной. Старший видит волнение Феликса, поэтому начинает первым. —Котёнок, это что? — намекая на находку, нарушает тишину он. — Ну, вообщем… Ай, чёрт с ним, — Ли долго думает о том, что после произошедшего ему всё равно придётся показаться Хёнджину с пушистыми ушками и хвостом, поэтому решает даже не говорить об этом, резко снимая шапку с головы. Плотно прилегающие чёрные, кошачьи ушки выпрямляются, забавно шевелясь. Под заинтересованный взгляд Хёнджина он вновь смущается, терзая нижнюю губу до красной жидкости, а ушки от этого тихонько подгибаются ближе к голове. — Так ты типо… реально котёнок? — разглядывая милые кошачьи уши на голове возлюбленного, спрашивает Хван. — Типо того, — Феликс пожимает плечами, а после аккуратно высвобождает чёрный, длинный хвост, что мгновенно реагирует, шевелясь из стороны в сторону. — Вау, — Хёнджин поднимется с места, подходя к настоящему, чёрт подери, кото-человеку. — Ч-что? — Глаза распахиваются в удивлении от реакции и ищут ответ в чужих. — А можно погладить? — Осторожно спрашивает Хёнджин, протягивая руку. Феликс уверенно кивает, всё ещё не веря такой реакции друга(?). Рука ложится на пушистое кошачье ушко, неуверенно касаясь. Он заинтересованно наблюдает за реакцией, а Ли только подстраивается под ласки, наслаждаясь. Рука скользит дальше, почесывая между двумя ушками, а те прижимаются к голове, мило подёргиваясь. — Какая прелесть, котёнок, — Высказывает старший своё мнение о кошачьей сущности второго. — Не пойму, почему ты их от меня скрывал. — Потому, что боялся. Когда ты, по факту, кот — жить тяжело, а особенно когда люди этого не принимают, — Вздыхая, обьясняет Феликс. Он поднимает наконец глаза, наблюдая за занятием Хёнджина. — Котёнок, но ты же знал, что я приму тебя любым, да? Я ведь люблю тебя, — Хван вдруг одергивает руку, закрывая ею рот. Сказал лишнего. Блять. — Что прости? — Переспрашивает младший, вскидывая брови. Сердце пропускает удар и быстрее бьется, пока Феликс воспроизводит слова ещё раз, будто не веря услышанному. «И зачем я только это сказал» — крутится в голове, но Хёнджин четко знает правило, что заучил ещё в детстве: «Коль дело начал, будь добр — закончи.» Он понимает, какие последствия это может понести, но видит, наконец, в чужих глазах то, что так давно таит в своих. Слов не нужно, и так всё ясно. — Ты мне нравишься, котёнок, —шепчет он в самые любимые губы, а после накрывает их своими. Феликс мгновенно теряется, испуганно распахивая глаза. Он ещё никогда никого не целовал, и его не целовали, особенно возлюбленные. Ни с кем как-то не доходило, потому что Ли предпочёл убегать от возможных таких случаев. Вот только Хван даже не давал понять, что поцелует, просто взял — и сделал. Хёнджин, видя, что его не оттолкнули, устраивает одну руку на талии, слегка сжимая, а вторую на пушистом ушке, поглаживая в успокаивающем жесте. Младший действительно успокаивается, кладёт руки на крепкие плечи и двигается навстречу, губами сминая чужие, пытаясь повторять всё за красноволосым. Хван хотел бы улыбнуться от такого старания, но слишком занят возлюбленным. Ли только расслабляется, как старший проводит языком по его нижней губе, намекая на то, что было бы неплохо углубить поцелуй, а он напрягается, сжимая Хёнджиновы плечи. Паника полностью охватывает до кончиков чувствительных ушек, ведь Феликс понимает, что не то что ни разу не целовался с кем-то, он ни разу не целовался с языком, а если дело касается Хвана, его мгновенно трясёт от мысли, что может опозориться. Несмотря на переживания, он всё же покорно слушается и пропускает горячий язык внутрь. Хёнджин действует уверенно, но не напирает сильно, стараясь не спугнуть. Аккуратно скользит языком по ряду ровных зубов, не забывая про небольшие клыки, что имеются у Феликса потому, что кошачья природа его ими наделила. Ловит чужой язык своим, металической штангой доставляя больше удовольствия. Теперь Хёнджин ещё больше радуется, что тогда проколол этот несчастный язык, а после не мог есть три дня, ведь это того стоило. Поцелуя с Феликсом. Младший тихонько мычит в чужие губы, посылая вибрацию, пока Хёнджин во всю ласкает его рот, щекоча нёбо. Он не торопится, хочет насладиться Ли полностью, одаривая поцелуями каждую точку его тела. Хван спускается губами до линии челюсти, переходя на шею, а на местах оставленных поцелуев остаётся мокрый след. Феликс тает под ласками старшего, льнёт навстречу, а когда чувствительной шеи касается юркий язык с холодной серёжкой — громко стонет, вызвав мгновенную реакцию второго. — Котёнок, я понимаю что ты чувствительный, но нам нужно быть чуть-чуть тише. Хорошо? — В районе шеи проговаривает он. — Хорошо, — Тихо отвечает Ли, стараясь сдерживать себя насколько это возможно. Он обхватывает чужую шею руками, окольцовывая, и запрокидывает голову назад, давая больше пространства Хёнджину. Тёмные пятнышки остаются один за одним на молочной шее, а Феликс уже еле держится, чтоб не застонать. Хван же, совершенно не верит в то, что сейчас перед ним его возлюбленный с кошачьими ушками, хвостиком, старается не стонать громко, потому что он попросил. Не верит, что это маленькое чудо сейчас в его руках откликается на все ласки. И, совершенно точно не верит, что этот мальчик чувствует к нему то же, что и он. Сердце трепещет, согревается от мыслей о кошачьем мальчике, что извивается в его руках. — Хён, — Феликс тихо стонет, прижимая старшего к себе за затылок, когда тот ныряет под подол большой толстовки, лаская набухшие, розоватые соски. Он делает языком круговые движения, а после забирает одну из бусинок в рот, посасывая. Хван видит, что это одно из слабых мест Ли, и понимает, что металическим шариком делает только приятнее, когда ощущает руки на своей голове, что прижимают ближе. Возбуждение накатывает довольно быстро обоих, давая о себе знать неприятными ощущениями в зоне паха. В штанах становится некомфортно, отчего Ли скулит, прося наконец перейти ко всей сути. Хван же растягивает всё настолько, насколько это возможно, расцеловывая все участки тела возлюбленного. Он шагает, вынуждая Феликса медленно прижаться к столешнице, а после совсем на неё усаживает, продолжая заниматься чужим телом. Если бы младший знал о том, как аккуратно с ним обращается Хёнджин, какое удовольствие он ему доставляет, как он разводит его ноги, устраиваясь между ними, раньше — сам бы, вероятно, попросил Хвана его поиметь. Вот только думать об этом уже поздно, потому что прямо сейчас парень напротив этим и занимается, что Феликса уже вполне устраивает. — Хёнджин, пожалуйста, — Стонет он, прося уже прикоснутся к, изнывающему от возбуждения, члену. — Что, пожалуйста, котёнок? — Красноволосый явно не собирается реагировать на намеки, пока не получит полной просьбы из уст Феликса. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, — Указывая взглядом на свой стояк, просит он. — О нет, котёнок, потерпи, — Напоследок сверкая улыбкой, Хван приступает к одежде Ли. Он поддевает края толстовки, стаскивая её с разгоряченного тела, откидывает её в неизвестном направлении, но это как-то ни одного ни второго не волнует. Старший несколько минут любуется подрагивающим от возбуждения телом, а затем возвращается к, явно лишней, одежде. Хёнджин припадает губами к Феликсовым, а затем стягивает тёмные штаны, укладывая руки на бёдра, чуть сжимая. На младшем остаются одни лишь боксеры, на которых красуется мокрое пятно. — Как же ты течёшь, котёнок, — Удивляется Хван, стягивая последний элемент одежды. — Это потому, что я наполовину кот, — Объясняет Ли. — То есть? — Хмуря брови в непонимании, интересуется красноволосый. — Ну, по теории, у котов в природе гон, а у нас, людей, совмещённых с семейством кошачьих — обычно течка. Поэтому я и не выходил порой из дома неделю, — Почесывая затылок, отвечает Феликс. — Ого… это значит, — Парню не дают договорить, перебивая. — Не смей в меня кончать, если не хочешь иметь ещё несколько котят на своих руках, помимо меня, конечно, — Заканчивает Ли, а потом снова целует в любимые губы, сразу встречаясь языком с чужим. Хван уже не видит смысла тянуть, скидывая с себя рубашку, после чего его останавливает маленькая ладонь поверх собственной. — Я сам… хочу, — Феликс смотрит в глаза напротив, а после стягивает просторную футболку, несколько минут изучая идеальное, по его мнению, тело. — Боже, ты со всех сторон идеален что ли? — Бегая глазами по оголённому торсу, Феликс тянет руку, дабы понять, настоящий ли человек перед ним. Пальцы касаются горячей кожи, приходясь по кубикам, а позже скользят ниже, расправляясь с ремнём. Хёнджин сопротивляться и не думает, следя за действиями младшего, что уже расстёгивает ширинку на тёмных штанах. Внушительный бугорок сразу бросается в глаза, когда штаны спускаются по ногам старшего. Феликс отступать и не думает, целует шею, оставляет свои следы, присваивая себе, а ногами обвивает торс и притягивает ближе. Руки Хёнджина сжимают бока, пока пара чужих высвобождает возбуждение, касаясь налившийся кровью головки. — Блять, — Хрипит Хван, а затем просит Ли лечь, на что тот тут же реагирует, выполняя просьбу. Хёнджин, заранее планирующий исход событий, вытягивает из кармана штанов пакетик смазки и презервативов, сразу разрывая второй и раскатывая латекс по стволу. — Сейчас главное расслабься, ладно, котёнок? — Просит он, чмокая в губы. Младший кратко кивает, стараясь не переживать. Он прекрасно знает, что Хёнджин сейчас собирается делать, и знает по словам некоторых, которых звать Хан Джисон, что это больно. От того и подкрадывающаяся паника. Единственное, что его спасает — это доверие к Хвану и его действиям. Красноволосый разогревает смазку в руках, заботясь о её температуре лишь для комфорта Феликса. Хотя какой там комфорт, когда собираешься вставить девственнику, и, понимая это, Хёнджин старается хотя бы смягчить ощущения ласками и нежностями на ухо. — Если будет сильно больно, ты только скажи, хорошо, котёнок? — А тот активно кивает, хватаясь за шею старшего, когда чувствует в себе один палец. Чувство не из приятных, особенно когда впервые. Обильное количество разогретого лубриканта, нежное Хваного «котёнок» на ухо и подаренные им же всяческие ласки, конечно, намного смягчают ощущения, но колющие ощущения заставляют мокрые дорожки скатиться по щекам, а острые зубки, прикусить собственный хвост. Красноволосый на секунду останавливается, смотря обеспокоенным взглядом прямо в глаза напротив, а потом сцеловывает слёзы и спрашивает: — Котёнок? — Тихо зовёт он. — Всё в порядке, продолжай, пожалуйста, — Наконец привыкая, отвечает младший. Слыша первый стон удовольствия от Феликса и то, как забавно реагируют его ушки, Хёнджин добавляет второй, растягивая узкие стеночки в манере ножниц. Особой боли Ли не наблюдает, что очень радует, но неприятные ощущения всё же имеют место быть. Он рвано дышит, стараясь со временем привыкать к, уже двум, пальцам в своей заднице. Хван двигается неспеша, боясь навредить, доставить больше боли, чем нужно, целует, успокаивает и шепчет нежности, отвлекая австралийца. Третий палец входит сложнее, Феликс сильнее цепляется за чужие плечи и вскрикивает. Больно. — Не строй из себя героя, просил же говорить если вдруг что, — Сводя брови к переносице, строго произносит Хван. — Просто продолжай и меньше болтай, ладно? — Ли припадает к исцелованным губам, терзая их, когда неприятные ощущения особенно остро проявляются. Старший, видя состояние темноволосого, обхватывает рукой требующий к себе внимания, член, ловя стон в самые губы. Он распределяет предэякулят, проводит пальцем по розоватой головке, проводя по уретре, чем вызывает очередной приглушённый стон. Привыкнув к трём пальцам, Ли насаживается самостоятельно, стараясь почувствовать их ещё глубже и блаженно, сладко стонет. Замечая реакцию младшего, Хёнджин вытаскивает пальцы с характерным хлюпающим звуком под разочарованный скулёж Феликса. — Готов? — Хван глядит в зелёные, кошачьи глаза, подставляя головку ко входу. — Ага, — Кивает темноволосый, вскидывая темные ушки, а затем притягивает ближе к себе, сливаясь в очередном поцелуе. Хван входит наполовину, давая привыкнуть к ощущениям члена в заднице, а когда Феликс довольно виляет хвостиком, подхватывает талию и оказывается в том уже полностью. — Хёнджин, Господи… — Стонет младший, когда наконец чувствует пульсирующий член внутри себя. Феликс, явно, нисколько не жалеет о том, что позволит забрать свою девственность именно Хвану, потому что так с ним не осторожничал ещё ни один человек. Он показал то, насколько много австралиец для него значит, а ещё принял его особенности с распростертыми объятиями, что не могло не греть душу. — Не остана-авливайся, пожалуйста, — Скулит младший, когда Хёнджин несколько раз проходится по чувствительной точке. Длинный, кошачий хвост окольцовывает чужую талию, а ушки от удовольствия поджимаются. «Так хорошо» — всё крутится и крутится в голове, но поток мыслей быстро отходит на второй план, когда головка снова задевает чувствительное место. Хван уже нисколько не сдерживается, забив на то, что за стеной их друзья спокойно смотрят фильм, а за другой сестра Чанбина видит десятый сон. Он толкается в тело Феликса с бешеной скоростью, пока тот стонет под ним, царапая, от распирающего удовольствия, крепкую спину. Обоим слишком хорошо сейчас, что бы думать о том, как им попадёт потом от хозяина квартиры и, видимо, всех друзей. Оба слишком заняты друг другом, чтобы думать о происходящем за стеной. Оба с протяжным стоном кончают. Ли пачкает собственный живот, а Хван изливается в презерватив, помня о нестандартной природе его младшего. — Знал бы я, что будет так хорошо, заставил бы тебя поиметь меня раньше, — Восстанавливая дыхание, проговаривает Феликс и чмокает в губы. — Раньше ты был не готов, котёнок,— Хёнджин улыбается, вытирая младшего от следов произошедшего. На кухне всё пропахло сексом, но это пока никого не волнует. Парни, наконец приведя себя в порядок, выходят, держась за руки. Они, чуть потрепанные, с россыпью засосов на шеях, с покрасневшими, от поцелуев, губами появляются перед друзьями с новостью «мы встречаемся!», абсолютно не удивляя всех присутствующих. Только Джисон с Сынмином захлопали в ладоши, говоря « мы так и думали!», а Минхо присвистывал. — Поздравляю вас, конечно, но кто теперь уложит спать мою сестру, а, негодники?! — Хмурясь, спрашивает Чанбин. — Мы всё слышали, если что, — Добавляет Чонин. Как он оказался в объятиях Чана никому не известно, но это и не так важно сейчас. — Упс, — Хван неловко улыбается, а потом замечает чёрный, пушистый хвост, виляющий из стороны в сторону. — Блять! — Успевает сказать он, как это замечают все. — Феликс? — Вся компания удивлённо наблюдает за движениями хвостика, что словно кошачий. — Чёрт, я совсем забыл про него, — Ли стесняется, прячется за Хёнджином, стараясь не показываться на глаза. — Ну… Он у нас реально котёнок. — Объясняет Хван прежде, чем все случайно увидят и ушки, Джисон подскачет, спрашивая: «А можно погладить?» и всё звонко засмеются. Видимо, алкоголь совсем не нужен был для осуществления плана, а Феликсу не нужна была, ужасно давящая на чувствительные ушки, шапка. Нужны были только они друг другу.