Кошачий мальчик

.🐈‍⬛🎊.

Да… Последние несколько дней выдались такими, что действительно стали синонимом к слову «суматоха». Иначе подготовку к новому году назвать просто язык не поворачивается. Все вокруг торопливо бегут в магазины, дабы докупить недостающие подарки, продукты, да даже обыкновенные ёлочные игрушки. Люди стремительно заполняют гипермаркеты, покупая всё необходимое для удачного праздника с, между прочим, огромной наценкой, но их это как-то не особо волнует. Смотря на еле успевающий пробивать товар персонал, практически пустые полки с самым, как назло, нужным, и километровые очереди, которые практически выходят на улицу, хочется просто плакать и громко материться. Хёнджин держится, чтобы этого не сделать, из последних сил. Он уже битый час стоит на затекших ногах, наблюдая, как счастливые люди выходят из магазина. Ему бы тоже сейчас хотелось выйти из душного помещения как можно скорее, но приходится лишь терпеливо ждать своей очереди. Она, кстати, мало-помалу уменьшается, но Хван всё ещё находится в самой середине, а значит его черёд настанет не меньше, чем через полчаса. Как же сейчас хочется прийти и вытрахать всю душу из грёбаного Ли Феликса, который отправил его в грёбаный магазин, в грёбаный час пик. Но он терпит. Кусает внутреннюю сторону щеки, злится, но терпит. Конечно, Хёнджин ужасно любит своего парня, но подобные моменты просто терпеть не может, потому что отказать солнечному кошко-мальчику — даже если постарается — не сможет, а тратить свои нервы позже, к сожалению, все-таки придется. Он уже давно понял, что Феликс действует на него совершенно по-иному: всё, что младший просит, Хван покорно выполняет. «С каких только пор я таким стал?» — мысленно спрашивает он, но тут же сам себе и отвечает. — «С тех самых, как появилось это кошачье создание». Разумеется, все так и было. Хван никогда за собой не замечал особой нежности и аккуратности по отношению к другим, да и на первом месте в любых аспектах всегда стоял он сам, но с появлением Феликса все поменялось. Старший ухаживал за ним, заботился, считал его мнение авторитетом и защищал. Защищал от других, чуть ли не рычал, когда его мальчика обижали. Он любил, очень сильно любил Феликса. Не то чтобы был сильно зависим, просто тот слишком милый, плюшевый, мягкий… Его хочется обнимать, обнимать и ещё раз обнимать, тискать, как настоящего котёнка, смотреть как он плавится от нежных прикосновений, а ещё наслаждаться сладостью каждой клеточки его тела, словно они самый настоящий сахар. Поцелуи с этим парнем действительно были сладкими, и стоит сказать о той же постели, потому что даже блядская сперма парня была сладкой. Возможно, это потому что он, по факту, кот, но Хван об этом не стал задумываться. Только хранил в самой потайной коробочке мысль о том, чтобы однажды просто вылизать сиё чудо. Так уж вышло, что сказать об этом желании он не мог, так как они ещё ни разу о подобном не разговаривали. Возможно, из-за стеснительности Ли, возможно из-за нерешительности Хёнджина, чёрт его знает, но желание-то растет, а значит в какой-то момент старшему просто сорвет тормоза. Следовательно, самый подходящий вариант для обоих — поговорить о своих предпочтениях и желаниях. Каждый это понимал, но ведь не решался же заговорить первым, а значит вопрос оставался нерешенным. И впрочем, раз уж Хван в их отношениях занимает доминантную позицию и ничего не стесняется, в отличие от Ли, почему бы и не заявить о своих желаниях первым? Примерно тогда, когда придет домой.

«Кажется, у Хёнджина

появилась отличная идея».

.🐈‍⬛🎊.

Дверь с характерным хлопком закрывается, а замок дважды проворачивается, окончательно обеспечивая безопасность в квартире от нежеланных лиц. Ну, как нежеланных… Друзья ребят всегда были здесь желанными гостями, но сейчас, простите его все шестеро, у Хвана другие планы. Планы на своего парня. Тот, кстати, во всю хозяйничал на кухне, подпевая песни из собственноручно составленного плейлиста с новогодними песнями. Хёнджин, наблюдая за любимым, невольно улыбается, а после почти неслышно подбирается со спины и тихонько чешет за тёмными ушками. Феликс подстраивается под ласки и от удовольствия мурлычет, пока руки проходятся по самым чувствительным точкам. Приятно. — Мм… Ты уже вернулся, — нежные «почесушки», как это привык называть старший, продолжаются, а Ли откидывает голову на крепкое плечо, блаженно закатывает глаза и хвостом из стороны в сторону виляет. «Нравится» — догадывается Хван, еле видно улыбаясь. — Ага, над чем пыхтишь в этот раз? — Пытаюсь исполнить пожелания в еде каждого из ребят, попробуй-ка, — он разворачивается в родных руках, держа в маленьких ладошках свое творение из риса, как всегда ожидая оценки. Феликсу было важно знать мнение Хёнджина абсолютно во всем, в какой сфере бы это ни было. Он давно привык сначала посоветоваться со старшим, а потом уже принимать решения, показывая полное доверие его действиям. Как никак, душу это грело, даже слишком. Ну нельзя быть таким нежным, хорошим и подходящим на роль ангела одновременно. А тот факт, что Ли таковым и являлся, так ещё и принадлежал Хёнджину, просто срывал голову, лишая рассудка. Красноволосый наклоняется, откусывая кусочек, мычит от удовольствия и крепче прижимает Феликса к себе. — Вкусно, как всегда, котёнок, — пережевав пищу, промолвил Хван, а после поцеловал в лоб, как будто хваля. — А что это вообще? Брюнет тяжело вздохнул, вспоминая своего друга, которому всегда приспичит попробовать что-то новое. А именно, Джисона. — Онигири, — возвращаясь к готовке, отвечает парень. — Хан… Он снова увлекся чем-то и решил, что ему жизненно необходимо их попробовать. — Вот оно как, — Хван хмыкает. — Я и не сомневался в нём. Феликс, не отвлекаясь, готовит, формируя из риса треугольник и добавляет кусочек листа нори снизу. Хёнджин за ним внимательно наблюдает, поглаживая бока и прижимая к себе. Он теряется в своих мыслях, в которых красным по белому рисуется: «Надо действовать». Конечно, страх получить отказ всё же не исключён, но ведь попробовать предложить стоит? — Котёнок… — красноволосый тихонько целует в шею, опаляя кожу горячим дыханием. Мурашки по всему телу от нежности парня пробирают до кончиков пальцев, а кошачий хвост одобрительно виляет, подтверждая то, что ему совершенно точно нравится. — Я так хочу тебя, ты бы знал, — поцелуи рассыпаются по молочной коже, что, Хван клянется, пахла чем-то ужасно сладким. Очевидная мысль о том, что это из-за природы его парня, которая делила самого брюнета на человека и кота, появилась сама собой. Когда-то ведь Феликс говорил о том, что имеет свой запах, но знал бы только красноволосый о том, что речь шла про свой собственный аромат… В смысле, везде. И, вроде бы, их отношения длятся уже добрых два года, но они только несколько раз перекидывались парой ничего не значащих фраз о течках Ли. Всё-таки Хван действительно почти ничего об этом не знает. А хотел бы узнать, потому что единственное, что он отметил самостоятельно это то, что во время таких периодов Феликс всегда слишком часто лезет целоваться, излучает приятный и такой приторный аромат шоколада, а ещё тот обычно жалуется на боли. Больше он ничего не знает. В смысле, вообще ничего, ибо сам парень об этом практически не заикался, а догадаться самому было сложновато. «Что ж, надо бы спросить потом», — мелькает в голове, и он твёрдо решает, что точно спросит об этом у Феликса, но только не сейчас. — Хён, скоро ребята придут… — шепчет Ли в самое ухо, извиваясь в чужих руках, что почти добрались до розовых бусинок сосков. Хёнджин сжимает, скручивает их между своих пальцев, получая в ответ стоны, ласкающие слух. — Плевать, сейчас в моих интересах только ты. Жуть, как хочу тебя вылизать, котёнок. — Что…что ты сказал? — Феликс поворачивается лицом к старшему и смотрит своими невозможными большими, зелёными глазками, ожидая ответа. — Сказал, что ужасно хочу попробовать тебя на вкус, котёнок, — поднимая уголки губ в ухмылке, продолжает парень. Он безумно старается не показывать страха услышать «нет», и, если честно, получается настолько хорошо, что Феликс смущается от его слов. Младший прячет глаза, краснеет и ушки поджимает, когда понимает, насколько стеснительным будет выглядеть процесс. Слишком смущающе. Римминг, вообще, таковым и является, но ведь они доверяют друг другу и испытывали самые разные, да причем такие же развратные, позы, в чем тогда проблема? Наверное, он немного боится? Именно. Феликс просто переживает, что что-то пойдет не так и он может накосячить, а вдруг Хван пристыдит его за то, что не оправдает его ожидания? Что, если… — Не прячься, малыш, — парень нежно берет его за подбородок, заставляя на себя посмотреть. — Что тебя тревожит? Ты можешь рассказать мне. — Я… — Феликс бегает глазами по родному лицу, пытаясь избавиться от дурных мыслей. — Я боюсь, Хён. — Боишься чего? Это же я, а я никогда не причиню тебе вреда и тем более не осужу, помнишь это? — холодные после улицы пальцы касаются щеки, в успокаивающем жесте поглаживая, а сам красноволосый мягко улыбается, заглядывая в глаза. Сию же секунду, понятное дело, ответ он не получает, потому что Ли слишком стесняется. Хван понимает, поэтому терпеливо ждёт, продолжая одаривать нежными касаниями. А зелёные глазки продолжают бегать по всем окружающим предметам, в целях избежать чужих. Получается, вообще-то, довольно неплохо, но Феликс слегка не учел, что его Хён намного сильнее его самого, а значит если он захочет, то взглядами они, как минимум, пересекутся. Что ж, значит, все старания, приложенные Ли, сейчас никак его не спасут — правду вывалить всё равно придется, да и перед Хваном стыдно, он же все-таки ему доверяет. — Ну…вдруг я что-то не так сделаю? Вдруг тебе вообще не понравится? — взгляд изумрудных глаз полон переживаний, которые крутятся в голове каждую чертову секунду, что сосредоточиться сложно. Ответа он несильно жаждет, ибо слова мало что могут исправить, но всё же это имеет для него значение, а значит Хёнджин, как минимум, не проигнорирует. — Котёнок… — он вздыхает. — Ты знаешь, насколько я люблю тебя или насколько ты много для меня значишь? — Ли быстро кивает, а ладошками сжимает сильные плечи. — Во-от, значит ты понимаешь, что для меня ты — самое прекрасное на свете. Как же мне может не нравиться, если тебе это доставляет удовольствие, м? — старший чуть наклоняется и смотрит своими невозможными глазами, ищет в них ответ, пальцем стирая мокрые дорожки с щек. Почти даже находит. Ключевое слово — почти. Феликс чуть ли не падает на пол, пока в глазах стремительно темнеет, а ушки опускаются, следуя примеру хвоста. Сильные руки Хёнджина держат крепко, не давая внезапно ослабевшему телу свалиться без сил. Брюнет отчаянно цепляется за плечи напротив, пытаясь успокоиться, а комната заполняется сладким запахом шоколада с каждой секундой всё больше. Блядство. Феликс совсем забыл, что сегодня должна была начаться течка. Он ведь всегда так внимательно следил за календарем, не упуская дня, с которого всю последующую неделю придется пить подавители. «Сука, сука, сука» — так и крутится в голове, пока Ли пытается придумать достойную отмазку, да такую, чтобы Хван поверил. Вот только думать не получается, потому что ноги подкашиваются от пронзающей боли в животе и жгучего ощущения в паху. — Котёнок? — Хёнджин переживает. Хмурит брови, явно не понимая, что сейчас происходит. Он одной рукой поглаживает худую талию младшего, а другой чешет меж пушистых ушек, пытаясь хотя бы немного успокоить. По трясущемуся телу, тяжелому дыханию и самому Феликсу, который жалобно скулит от боли, можно понять — ему ужасно плохо. — Хёнджин… — заикаясь и продолжая трястись, как осиновый лист, тихо зовёт Ли. Больно. В паху ужасно горит, а живот словно пережил минимум десять ножевых ранений. Он поднимает глаза полные слёз и вдруг тянется к чужим, таким желанным сейчас губам. Поцелуй выходит максимально аккуратным, сладким, мягким, с тихими причмокиваниями и самую малость солеными слезами. Феликс излучает слишком приятный запах, скулит от желания и льнет ближе к телу, отчего держаться становиться сложнее. Намного сложнее. Хван оглаживает бока, сминает чужие губы, а после с глухим чмоком отстраняется. Брюнет в непонимании выгибает бровь и внимательно следит за действиями старшего, пытаясь не кривиться от колющей боли. — Малыш, что только что произошло? Феликс испуганно глядит в карамельные глаза, пытаясь срочно придумать отмазку, на которую поведется старший и подробно рассказывать про свою природу, зная, что именно это сделать и придется, не нужно будет. Вот только в голову ни одно слово не лезет, а парень напротив заставляет колени ещё больше подгибаться, не давая и возможности о чем-либо думать. Страшно, однако. — Ну, я же кот, такое… — Бывает, ага, я уже знаю твои слова наперед, котёнок. Расскажи мне про свою сущность кошачью, я хочу знать, чтобы в один момент ты не остался без необходимой помощи, — Хёнджин не дает и надежды отмазаться от разговора, пронзая своим невозможным взглядом, таким же, как и он сам, а живот, кажется, снова начинает болеть. Феликс шипит, как настоящий кот, поднимая ушки, но собирает все силы, чтобы ухватить руку старшего, уводя за собой.

.🐈‍⬛🎊.

— Ну, рассказывай, малыш, — Хёнджин аккуратно поглаживает большим пальцем маленькие, горячие ладошки, держа в своих. Он изо всех сил старается успокоить младшего, что ужасно распереживался, и тому в доказательство трясущееся тело, бегающие глазки и покрасневшие губы от терзаний острыми клыками. — У меня, видимо, началась течка, — смотря в темные глаза напротив, Феликс тяжело выдыхает, морщась от боли. Ещё бы, в такой период обойтись без боли — это прям сказка какая-то. — И…что? — старший хмурит брови, явно не понимая, как это всё связанно и как устроена природа его парня. Он честно пытался разобраться, только вот безуспешно. Наверное, именно поэтому сейчас он хочет узнать всё из уст Ли. — Ну же, расскажи мне, я хочу знать, котёнок. Феликс медлит, думает, стоит ли сейчас рассказывать обо всем Хвану, но быстро понимает: стоит, ещё как. И если с этим вопросом он быстро заканчивает, то «смогу ли я ему об этом рассказать?» бесконечной тревогой отдается в голове, заставляя виски пульсировать. Страх никуда не ушел, но Ли всё ещё доверяет Хёнджину больше, чем кому-либо. Он начинает свой рассказ, не упуская деталей, а Хван слушает, запоминает нужную информацию, держит чужие дрожащие руки в своих, мягко поглаживая, успокаивает. Феликс даже на секунду удивляется такому вниманию к его рассказам, но быстро отвлекается и продолжает вещать о неотъемлемой части кошачьей природы. — Хорошо, я понял, — кивая, тем самым как бы подтверждая свои слова, отвечает красноволосый. — Значит, буду рядом с тобой, только скажи, если тебе будет плохо. Хорошо, котёнок? В ответ он получает лишь несколько коротких кивков и такую любимую, яркую улыбку, отчего улыбается сам. Доволен. А Феликс думает, за что ему достался такой хороший парень, и чем он его заслужил.

.🐈‍⬛🎊.

— Мм, Хён… Ли плавится от приятных ощущений, пальцы на ногах поджимает, а всё, что он способен сказать сейчас, так это только имя Хвана, и то сквозь стоны. Больше ничего не удаётся. А тот, словно настоящий змей-искуситель, заставляет подчиниться, прижиматься ближе, отдавать всего себя. Длинные пальцы скользят по бедру, то сжимая, то поглаживая, а язык во всю хозяйничает внутри Феликса, вытворяя неописуемые вещи. С ума так сведёт. — Хёнджин, ещё, пожалуйста, — выстанывает Ли непривычно высоким для себя голосом, в очередной раз пытаясь высвободить руки, крепко привязанные к спинке кровати Хвановым ремнём, и поджимая ушки. Слишком хорошо. Феликс готов поклясться, что лучше языка его парня нет ничего. И это абсолютная правда, потому что он сводит его с ума: водит по кругу, двигается внутри, скользит дальше, растягивая узкие стеночки. Шепчет неприличное на ушко в самый неподходящий момент, ласкает рот младшего ежедневно, заставляя скулить от желания и, конечно, доносит слова любви, нежности и поддержки, заставляя сердце трепетать. В общем, его язык творит невозможно приятные вещи, которые испытывает лишь один Ли Феликс с ушками и хвостиком кота. Хван продолжает ласкать дырочку младшего, который уже весь течёт, благоухая шоколадом, наверное, на всё помещение. Язык проникает внутрь и снова резко выходит, заставляя мальчика скулить. Руки сжимают худые бедра сильно, почти до боли, но этого Феликс не чувствует. Он только блаженно закатывает глаза каждый раз, когда горячий и умелый язык старшего оказывается внутри него, продолжая ласкать узкие стеночки. Хотелось бы ему, чтобы это никогда не прекращалось. — Хёнджин! — парень с громким стоном и по-настоящему кошачьим прогибом в спине изливается себе на живот. Губы дрожат, сердце бьется в разы быстрее обычного, дыхание сбито к чертям, а ресницы на прикрытых глазах подрагивают. Такого удовольствия, как с Хваном, он, честное слово, никогда не испытывал. — Как ощущения, котёнок? — нависая над младшим, интересуется Хёнджин. За картиной, которая перед ним открылась, он готов наблюдать вечность: Феликс, явно уставший, лежит прямо под ним, черная челка спадает на глаза, он тяжело дышит, изредка облизывая губы и, конечно, не может даже шевельнуть руками. Такой податливый, миниатюрный, красивый и, самое главное, принадлежит ему. — Ты вкусный. — Боже, Хён, не говори такие смущающие вещи, я с ума сойду так… — Ли открывает глаза, разглядывая парня над собой. Шикарный, прекрасный, идеальный — единственные слова, способные описать его Хёна. Хочется протянуть ладошки, потрогать, насладиться, довести до звездочек в глазах, но он не может. От этого и скулит, прося освободить его руки. — Ну нет, котёнок, так дело не пойдет. Сначала ответь на мой вопрос. — уголки губ поднимаются вверх, демонстрируя ухмылку. Смотрите-ка, хитрый какой. Всё по его велению должно быть и только, как он хочет. Феликс мог бы злиться, язвить, но вот коленки, которые подкашиваются при виде такого Хёнджина, голос, подводящий в такие моменты, и его «не останавливайся» считают иначе, так что он ничего не может поделать. — Твой язык… блять, — только и может выдать младший, когда в него входят сразу два длинных пальца. Глаза автоматически закатываются от удовольствия, возбуждение подкрадывается повторно с самой спины, не давая возможности отвертеться, а губы накрывают чужие, сливаясь в грязном поцелуе. — Продолжай, я жду, — Хёнджину определено нравится такой беззащитный Феликс, который всё сделает, чтобы ему вставили, поэтому не подразнить лишний раз он не может. С другой стороны, красноволосый рад, что доставил Ли гору удовольствия и тому, в конце концов, римминг не доставил дискомфорта, хоть изначально тот и боялся, стараясь избежать подобного. — Твой язык сводит меня с ума и… — Феликс сперва медлит, стесняясь своих же желаний, и хвостом лицо прячет. — И я хочу ещё. Хван хитро улыбается, довольствуясь собой и, наконец-то, входит во всю длину, слыша под собой кошачье мурчание. — Мм, — Ли выгибается в пояснице и сжимается, зная, как ведёт от этого старшего. Их языки сплетаются в одно целое, а губы ни на секунду от чужих не отстраняются. Сладкие чмоки разносятся по помещению, заставляя Феликса краснеть, хотя вроде как смущаться уже не с чего, когда он без грамма одежды лежит под Хёнджином и сжимает в себе его член. Красноволосый забирает всю инициативу на себя, лаская чужой рот так, что за темпом младший попросту не поспевает. Он освобождает руки Ли, тут же укладывая их по обе стороны от его головы, сплетая пальцы со своими. Хван внимательно следит за красным личиком: за прикрытыми глазками, подрагивающими ресницами, хмурыми бровками и пухлыми, припухшими от поцелуев, губами, которые с каждым глубоким толчком раскрываются со стоном, показывая клыки. — Ты ужасно красивый, когда так открыт передо мной, котёнок, — старший коротко чмокает его в скулу и берет ещё более быстрый темп, входя в растраханную дырочку с новой силой. — Почему ты говоришь такие… мм… смущающие вещи прямо… вот так, да, ещё… сейчас, — Феликс честно старается нормально выговорить хоть что-то, но когда крупная головка встречается с комочком нервов в который раз, все тело его подводит, желая только наслаждаться и ничего больше не ощущать. — Потому что люблю тебя, — с этими словами младший пачкает животы белой жидкостью, пока его тело мелко трясёт, а силы полностью покидают.

Слишком хорошо.

.🐈‍⬛🎊.

Феликс носится по кухне, ищет глазами нужные продукты, сразу же их хватая, а затем возвращается к суматошной готовке. Хвана снова пришлось отправить в магазин, поскольку некоторых ингредиентов всё же не хватило, а Ли, вообще-то, отвечает за готовку и не может прерываться. Мальчик шустро нарезает мясо на кусочки, оставляя на некоторое время и тут же цепляется за совершенно другое блюдо. Иначе он не успеет приготовить ровным счетом половину, а успеть каким-то образом придется. Конечно, он обязательно оповестит старшего о своём недовольстве, потому что не он решил потрахаться буквально за два часа до прихода друзей, так ещё и из постели выпускать не хотел до последнего. Вы, наверное, подумаете о том, что Феликс мог бы отказать, но тогда подумайте и о том, как сказать «нет» такому парню, как Хван Хёнджин? Вот именно, никак. Именно поэтому Ли плавал в удовольствии и испытывал множество ярких оргазмов вместо подготовки к приходу друзей и, вообще-то, праздника. Кстати о празднике — младший ломал голову над подарком Хвану несколько дней, а когда наконец понял, чего именно хочет — принялся за работу. Добрые две недели ушли на изготовление подарка любимому, эти дни Феликс почти не спал, не успевал хорошо кушать и заставлял Хёнджина переживать. И, наконец, подарок был готов. Ли разглядывал проделанную работу, улыбаясь тому, как аккуратно вышло. Он радостно захлопал в ладоши, словно ребенок, и вилял хвостом, явно довольный собой. Он не был точно уверен в реакции старшего, потому пару дней переживал, но ведь сделанного не воротишь, так что остаётся только ждать. — Феликс, в следующий раз я туда точно не пойду! Пока очередь отстоишь — состаришься, — возмущался пришедший с улицы Хван. Он явно был несильно доволен тем, что идти в супермаркет за пару часов до нового года придётся ему, как и стоять в очереди, которые, кажется, не заканчивались вовсе. — Хён, ну ты же всё равно не сдержишь своё слово, не будь букой, — возразил Феликс, кладя ладошки на щеки старшего, будто успокаивая пыл. — Не сдержу, если отправишь меня туда ты, с остальными не прокатит. — Не сомневаюсь, — Ли сверкает улыбкой и кратко целует любимые губы, смеясь с недовольного лица парня. — Эй, не смешно!

.🐈‍⬛🎊.

— Приве-ет, голубки! — в квартиру заваливается шесть громких друзей с яркими пакетами: одни с подарками, другие у кого с чем. Сынмин в их компании на пару с Минхо всегда отвечал за алкоголь просто потому, что был самым умным и рациональным, а у Ли, помимо этого, был ещё и опыт, так что плохого алкоголя на их крупных встречах никогда не наблюдалось. Закуски выбирали Джисон и Чанбин, потому что слишком много перепробовали в своей жизни, и просто не могли не знать толк в хороших снэках. Бан Чан, как самый старший и разумный, просто никогда не пил, наблюдая за друзьями, чтобы никто не совершал глупостей, а Чонин просто приходил. От него требовалась только хорошая музыка и пьяные стишки, которые тот рассказывал, заставляя всех смеяться. Квартира, в которой ночевали ребята в празднование или свои пьянки, принадлежала Феликсу и Хёнджину, так что они тоже были свободны от обязанностей. Чанбин, когда узнал, что ребята забрали у него статус «хозяин квартиры на тусовках», готов был благодарить их сотню лет, даже свечку онлайн в храме поставить хотел. Тогда все посмеялись, а Со, найдя свой телефон в руках Сынмина (потому что доверить его именно ему — безопаснее всего), напечатал в поисковике пару строк, а через минуту показывал другим пальцем на экран, убеждая, что все-таки поставил. — Колитесь, трахались перед нашим приходом, да? — хитро улыбаясь и щуря глаза, спрашивает Джисон. В его плечо тут же попадает локоть Сынмина, явно недовольного поведением друга, ушки их товарища прижимаются к голове, а щечки розовеют, потому что перед глазами всплывают картинки времяпровождения с Хваном. — А что, завидуешь? — подаёт голос Минхо, демонстрируя свой холодный кошачий взгляд. Джисон тут же затыкается, даже кажется, что ему стало стыдно за свои слова, но он тут же прячет взгляд, чтобы не столкнуться с осуждающим чужим, и снимает куртку. Остальные следуют его примеру, звонкий звук расстегивающейся молнии умножается на шесть, ударяясь о стены, и ребята проходят в комнату, куда их зовут хозяева. Усаживаются на большой диван они почему-то так же, как в тот самый день, когда тайна Феликса перестала ею быть у всех на глазах, но замечает это один Сынмин, тихонько хихикая в подставленный для скрытия улыбки кулак. Забавно, неловкая тишина, кажется, раздражает всех, кроме него. Не значит ли это, что инициатором разговора станет он? — Кто в этот раз под ёлку ляжет?.. И все смеются. Громко, заразительно, поглядывая друг на друга и снова цепляясь за животы. Была у этой компании особенность: смотря друг на друга в полной тишине, смех сдерживать ну просто не могли. Проверяли уже. — Я, — вызывается первым Хёнджин, наконец успокаиваясь. Кажется, смотрят на него все до единого и даже не спорят, потому что Хван совершено точно опьянеет первым. Так было и будет всегда. — Не сомневаемся, — отвечает Сынмин, пожимая плечами и цепляя стаканчик с ананасовым соком. Все соглашаются, поглядывая на красноволосого. Никто даже и не замечает, как разговоры переходят на самые разные темы, а время плавно течет, приближаясь к двенадцати. Джисон тихонько улизывает за вином, опустошая пару бокалов, Чанбин начинает рассказывать очередную историю из его весёлой жизни, а Чонин удобно устраивается в руках Чана. Сперва этого никто не замечает, но после начинаются вопросы, непонимающие взгляды, «вы типо встречаетесь?» и четкое «да» в ответ. Вот так вечер, с которого в их компании появился ещё один объект для стёба. Шутки над «сладкими парочками» не прекращаются, наверное, часа три, пока пыл Чанбина не угомонил стукающий по голове Сынмин. И вроде всё проходило хорошо, по-домашнему, без приключений, все смеялись, много улыбались, пили и делились интересным, что произошло в этом году, но, как только в руки компании попала бутылка спиртного, началось самое интересное. Например, игра в дурака на желание. Все расселись по кругу на полу, Сынмин взялся мешать и раздавать карты, а остальные уже придумывали желания проигравшим, которые те должны будут беспрекословно исполнить. — Играем с переводным, возражений не принимаю! — объявил Ким, отсчитывая каждому по шесть карт. — Будто кто-то собирался, — огрызнулся Хёнджин, за что получил фирменный взгляд друга «только подойди — палец тебе откушу», и тут же замолчал, возвращаясь к беседам с Феликсом. Буквально через пару минут вылетел Чан, за ним кричащий «несправедливо!» Чанбин, а закончил гневную троицу Джисон. Одни и те же, как говорится. Вот только потом ещё Чонин присоединился. — Бито, — внимательно следя за действиями подозрительного Хвана, кивает Сынмин. Он также с опаской поглядывает на Феликса, понимая, что, может быть, это он помогает своей второй половинке, но и за ним ничего подозрительного не замечает. Сложно, однако. Минхо справа уже нервно стучит пальцами по коленке, тщательно рассматривая все карты, которые кидают остальные. Странно, но даже здесь никого не ловит за шулерством. — Вы такие серьёзные, как будто на смерть играете, — нарушая тишину, вставляет Джисон в надежде разрядить обстановку. И вроде бы даже получается, Хёнджин едва заметно улыбается, Минхо тихо хмыкает, а Феликс с Сынмином даже не дергаются. Ладно Ким, но вот Ли…. Он же всегда любил отвлекаться и реагировал на слова друзей, но видимо не в этот раз. Все просто знают, какие желания бывают у Сынмина и Хо. Если проигрываешь им — будь готов ко всему. Буквально ко всему: однажды Ли заставил Чонина заказать всем пиццу, а потом соблазнить курьера, который, как оказалось, был в два раза больше младшего и чуть не забрал его к себе домой. Хорошо, что Чан вовремя подоспел и вежливо попрощался с доставщиком. И даже если Минхо заставил всех бояться проиграть ему, то Ким ничего такого даже не собирался делать. Остальные просто знали, что «в тихом омуте черти водятся» и как сильно это подходило их другу. — Мин, как так? — если ребята скажут, что не удивлены тому, что Феликс смог обыграть Хо — гения карточных игр — соврали бы. Ли практически никогда так сосредоточенно не играл и особенно не обыгрывал старших. Поражает. — Хёнджин, ты шуллеришь! — наконец, выдает Ким, понимая, что его опасения насчет друга оказались правдой. Отлично, минус ещё один опытный игрок, осталось выиграть Феликса. Хван выходит из игры, напоследок потрепав своего парня по голове, вдруг поможет чем. Осталось двое. Сынмин бросает две карты, оставаясь с одной. Ли отбивает, но остаётся с двумя. Ким уже чувствует победу, почти улыбаясь, как перед ним оказывается король крести. Козырной король крести. И вот теперь он чувствует эту ухмылку Феликса, свою безнадежность, и, конечно, начинает понимать, насколько глупо поступил, выкинув козырного туза в прошлом ходе. Блять. Просчитался. — Ты проиграл, Сынмо, — Ли победно улыбается, демонстрируя пустые руки, как бы говоря, что игра закончилась — карт у него нет. — Чего… — отзывается Чонин, не веря тому, что Ким правда проиграл Феликсу. — Я просчитался! — тяжело выдыхая, Сынмин сбрасывает последние карты в общую колоду и слушает шокированных друзей. Теперь он ещё одна жертва шуточной бомбардировки друзей. Пиздец. — Я придумаю желание, — резко задумываясь, вызывается Джисон. Двойной пиздец. Парень ещё несколько секунд молчит, а затем тихо шепчет. — Сегодня не пьешь ни капельки. И все взгляды ошарашено устремляются на него. — Ты так жесток, Хан! — возмущается Хёнджин, и все поддерживают. — Но ладно, нашему щеночку не помешает, — и смеется. Вот гад. — Я запомню, друзья вы такие.

.🐈‍⬛🎊.

Подарки. Неотъемлемая часть любого праздника, к которой уже подошла компания. Многие уже успели вручить их друг другу, улыбаясь реакции, а остальная часть вручает сейчас. — Открывай быстрее, — подгонял Хан, когда подошла очередь Хёнджина. Подарок от Феликса, должно быть, очень чувственный и тот явно ломал над ним голову. Хван уверен, поэтому аккуратно развязывает бежевый бантик на коробке. Упаковочная бумага пропадает так же быстро, как и переживающего Феликса притягивают к себе, обнимая и шепча «Спасибо, котёнок». Что же там было, спросите? Белоснежный просторный свитер с темной кошачьей лапкой возле сердца, напоминающая ладошку любимого. На Феликсе был точно такой же, только лапка была, на удивление, красной, и символизировала Хёнджина. Точнее, его волосы. Хван, конечно же, замечает, и не может не обрадоваться. Ли слишком внимательный к подаркам, а к его подаркам особенно. — Я сам… сделал, — густо краснея, признается Феликс, на что получает восхищённый вздох и поцелуй в нос. — Какой ты умничка у меня, спасибо, правда, — улыбаясь, Хёнджин одаривает поцелуями и веснушчатые щечки. Свой подарок он ещё до встречи с друзьями вручил лично в руки Феликса, не желая, чтобы кто-то это видел. Ли долго отмахивался, говоря, что ему ничего не нужно, кроме его самого, но подарок, в конце концов, со слезами на глазах принял. Билеты в Австралию. Он повидался с родителями, сёстрами, любимым морем, а улыбка ну просто не слезала. И это всё заслуга его парня — Хван Хёнджина. Ли ещё долго благодарил его, крепко обнимал и твердил, что никогда такого замечательного никому не отдаст. А Хван улыбался и обнимал в ответ, понимая, что сам никуда не уйдёт. — Ребят, осталось пять минут, быстрее! — громко крикнул Бан, высовываясь из кухни. — Что, уже? — глаза каждого сидящего в комнате, кажется, сейчас из орбит вылезут. Видимо никто не ожидал, что Новый год так скоро, особенно всё ещё недовольный Сынмин, игнорирующий Хана, и неважно, что он крепко-крепко его обнимал после вручения подарка. — Че сидим-то? Поднимайте свои задницы и бегом за стол! — поддержал старшего Феликс, убегая в соседнюю комнату. Все шестеро нехотя поднялись со своих мест, обсуждая что-то друг с другом о предвкушении и надеждах на Новый год. За столом оживленные разговоры продолжались, умолкать никто явно не собирался, только Минхо рассматривал Феликса, словно что-то для себя решая. Тот, замечая взгляд старшего, немного смутился, сильнее сжал ладонь любимого под столом, но виду, что его это не устраивает, не подал. — Ликс, вот я всё ещё не могу осознать то, что ты теперь коточеловек, — снова разглядывая забавно двигающиеся пушистые ушки, промолвил Минхо. — В смысле, теперь? — Ли, намекая на ошибку, пустил тихий смешок. — Я уже как девятнадцать лет им являюсь, Хо, — уточнил младший. — Я всё ещё не воспринимаю этот факт. — Ну, привыкнешь, — Феликс напоследок улыбнулся, а затем все в унисон крикнули: — С Новым годом! И чокнулись бокалами. Все с шампанским, а Сынмин с соком, что вызвало у всех невольный смех. — Да что вы смеетесь надо мной!? — Прости-прости, просто… — Хёнджин не договорил, снова заливаясь смехом, глядя на недовольное лицо друга. — Я вам это припомню, — злобно прошептал себе под нос Ким, смотря в свой стакан с соком. И сам не заметил, как посмеялся. Как глупо. Разумеется, ничего он припоминать не собирается, потому что слишком любит всех семерых. Он просто не сможет им отомстить, когда поймёт, сколько они делали для него. И с этого момента всё, словно по щелчку, налаживается. Пьяный Чанбин спорит с Чаном о разном, доказывая свою точку зрения несуществующими фактами, а Чонин наблюдает со стороны, смеясь. Остальные же весело обсуждают пришедший год и подводят итоги предыдущего: делятся тем, сколько хорошего и плохого произошло, и улыбаются друг другу. Феликс закидывает ноги на бёдра Хвана, кладя голову на плечо, и отпивает из бутылки вино, а тот лишь гладит его по худым ножкам и целует. Тягуче, мягко, едва касаясь своими губами его. Хвостик реагирует, поднимаясь и шевелясь, а ушки поджимаются. Неважно, что все их уже потеряли, важно, что всё налаживается. Прямо сейчас в комнате с открытым окном, из которого они наблюдали за салютами, и прямо глубоко в их душах, которые сплетаются между собой крепким узлом. — С Новым годом, любимый, — смотря прямо в глаза, тихо проговаривает Феликс, словно не хочет, чтобы кто-то слышал о его большой любви. И вновь целует, прижимаясь телом к телу.