Спасительное письмо.

Может ли сердце остановится от моральной боли? Если бы это было возможно, то две невероятно талантливых фигуристки уже покинули бы этот мир. 16 декабря 2017 года. Бостон. — Знаешь, Этери. Давай придумаем какую нибудь фишку, что когда мы будем далеко друг от друга, в тысячах километрах, то будем отправлять почтой письмо, в котором будет что-то романтическое. И если там будут хорошие новости и позитивные эмоции, то мы запакуем это в конверт красной бумагой, а если что-то плохое, тоскливое, то голубой бумагой. Этери внимательно бегала чёрными глазками по юношескому лицу, что так мечтательно отдавали харизмой, что хотелось внимать каждому слову девушки. — Так, а если что-то очень очень плохое? — Этери! Ну не будет такого никогда, а если будет, то придумаем потом цвет. — Хорошо, котёнок. Ты так и будешь мечтать сегодня, спать собираешься? Женя обиженно надувает губы и укладывается на грудь женщины, закидывая на неё ногу и обхватывая двумя руками. — Мечтать не вредно. — Вредно не мечтать. — монотонно и в один голос повторяют девушки. Женя всегда так говорила и Этери уже привыкла к этому высказыванию настолько, что заучила наизусть и знала, когда младшая его применит. — Что ты ехидничаешь? Пародирует ещё меня, посмотрите только. — Чего? Жень, все, не выдумывай. — обе заливаются смехом, Женя прикрывает глаза, пытаясь расслышать биение сердца любимой. — Наши сердца бьются в унисон. И если все таки не реальность, То самый лучший сон. — Так, поэтесса. Спать. — Подожди... То самый лучший сон... Вот опять ты меня сбила. — Попробуй ещё раз. — Этери терпеливо выдыхает, улыбается и смиряется с тем, что Женя любит фантазировать. — Наши сердца бьются в унисон. И если вдруг не реальность это, То самый лучший сон. Ты драгоценный камень, Что взорвется от касания. А я за сердце твоё явно Победитель состязания! Женя улыбается, получилось пару неплохих четверостиший. — Красиво. — А то! Сумеречная ночь была не столь темна, было светло. Комнату освещали лишь блики фонарей с улиц, фары машин, проезжающих мимо их номера в отеле и отправляя тень света ползти по потолку. — Про письмо поняла... меня? Поддерживаешь? — Женя зевает, наконец почти засыпает, вдыхая родной и такой вкусный аромат парфюма любимой. — Поняла, поддерживаю. — уже еле отвечала Этери, проваливаясь в такой манящий сон, который был спокоен рядом с любимым человеком. 16 апреля, 2018 год. Канада, Торронто Женя запаковывает листок бумаги в чёрную оберточную, завязывает ниткой. — Жень, что за послания? — тихо спрашивает Жанна, внимательно наблюдая за душераздирающим процессом. — Была у нас раньше одна договорённость. — девушка крепко сжимает пальцами письмо, курьер должен был прийти с минуты на минуту и забрать его. — Какова вероятность, что его прочтёт именно она. Ты же на ледовую арену его отправляешь, кто угодно может открыть. — Никто не откроет письмо, которое адресовано Тутберидзе. — девушка усмехается и оборачивается в коридор, когда в дверь раздаётся звонок. — Откроешь? И отдай сразу конверт, я не хочу. Женщина с пониманием кивает, бережно берет в руки письмо и направляется в сторону входной двери. 20 апреля, 2018 год. Москва, Самбо - 70, отделение «Хрустальный». — Ускоряйся, чё ты пятишься то в центре льда? Ещё раз! — Этери скрестила руки на груди, вести рабочий процесс, надевая маску уверенной в себе женщины было тяжело, носить её ещё тяжелее. Лишь стены квартиры были в курсе, как ей на самом деле плохо. — Загитова, я тебе ещё раз повторяю. Плавно, грациозно. Что ты как дерево в бассейне!? Женщина мотает головой, расстраиваясь сегодняшней тренировкой. Хотя это, в принципе, и не имело значения, хуже уже некуда. — Этери, тебе тут письмо. Чёрная оберточная бумага была непривычна глазу. — В наше время кто-то ещё общается письмами? — Тутберидзе улыбается, замечает красивый и родной почерк, которым была выведена её длинная сложная фамилия и имя. Марка из Канады. Стоп. На секунду звуки вокруг становятся тише, картинка перед глазами будто увеличивается только на марку. — Сереж, закончи здесь. — бросает Этери и спешит в тренерскую. Через минуту она уже бережно распаковывает письмо, вытаскивает листок и принимается за прочтение, как бы не хотелось окунаться в это вновь. «Здравствуй, Родная. Знаю, что не имею никакого права так тебя называть, но по другому язык не поворачивается. Я скучаю. Вновь хочется оказаться с тобой в отеле, а за пару часов до этого завоевать второе золото мира. Я так люблю тебя и всегда любила, но долго не могла простить. Я знаю, что у тебя есть много вопросов, но я отвечу на два самых предсказуемых. Наверное, ты задаешься вопросом : «Почему она ушла именно так?» Да, я отдам должное тебе и твоей любви, и извинюсь. Прости меня, что я струсила. Но позволь мне объяснится. Видишь ли, я так любила тебя в перемешку с такой же сильной ненавистью после Олимпиады, что не могла просто сказать тебе в лицо, что ухожу. Я бы не смогла и не ушла бы. Если бы я рассказала тебе об этом, то вероятно все закончилось бы тем, что я бы передумала уезжать. Мне так стыдно перед тобой, честное слово. Я так хочу вновь почувствовать твоё тепло, хоть на секунду оказаться в твоих объятиях. Мне необходима твоя строгость на льду, нужен тот, кто во время пнет под зад, чтобы не расслаблялась. А Брайан только жалеет. И мне даже не хватает не то, чтобы твоей строгости. Мне не хватает человека, который будет также меня чувствовать. А это вырабатывается только со временем, и таких людей у меня не много. Я настолько нуждалась в колоссальных изменениях, что вариант остаться в стране меня не устраивал. Позже, я поняла, что погорячилась. Но по другому нельзя было и сейчас я это тоже понимаю. Ты начала мне сниться, кстати. Я по настоящему люблю эти сны, теперь только там я могу насладиться нами. Я часто вспоминаю о тебе, любимая.» Глаза Этери заслезились, она замечает высохшие пятна мокрой бумаги, что означало лишь то, что Женя плакала, когда писала это. Внутри что-то ёкнуло, вновь что-то живое бьется и нуждается в любви, которая наполняла её на протяжении долгих лет, а сейчас, почему-то, пропала. Она тяжело вздыхает, потирает переносицу и вновь принимается читать, перевернув листок. Там он был уже более усыпан маленькими высохшими пятнами, что заставило сердце сжаться, ведь только мысль о том, как плакало юная девушка, сидя за письмом, сводила с ума. «Я каждый день думаю о том, как сильно я тебя любила. И когда тебе на такую любовь отвечают взаимностью такой же любовью - везение, ей богу. Мало кому выпадает шанс так полюбить. У меня была самая счастливая юность, ты сделала её счастливой. Я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделала. На какие риски ты пошла, лишь бы не разбивать моё сердце. Мы так бережно и долго строили свой трепетный кокон счастья, я так любила... Ну, а вторая причина... просто знай. Я ушла не потому, что я тебя разлюбила. Я ушла, потому что чем дольше я оставалась, тем меньше я любила себя. Спасибо тебе, бесконечное спасибо. Я люблю тебя. Четыре года назад я влюбилась навсегда, и умру с этой любовью и никогда не найду подобие тебя. Я пыталась, правда. Но каждый раз в голове мысли, что ты бы сделала по другому, сказала по другому. Что лучше тебя нет. С любовью, твоя Женя.» Этери вытирает слезы, что так предательски без остановки скатывались по щекам. Она разворачивает конверт на другую сторону, там мелким шрифтом в углу было подписано. «Никогда не думала, что мне это понадобится. Но цвет я выбрала чёрный.» Этери замечает ещё одну подпись в левом углу конверта. «Джейкер Стрит, строение 6. Вдруг, когда нибудь, ты захочешь меня найти.» Она сводит брови. «Что за пазл? Что значит этот адрес, где он находится? Сердце забилось чаще. «Неужели Женя хочет, чтобы я приехала? Она хочет все вернуть?» Честное слово, если бы не гордость, то она бы прямо сейчас взяла билет на ближайший рейс до Торронто. Но подсознание так и твердило, что нельзя. Она поманила тебя пальчиком, написала письмо и всё? Ей всё прощено? Это же все слова, нельзя доверять. Женя ни на что не надеялась, написав этот адрес в уголочке письма на обертке. Точнее надеялась, но не рассчитывала. Она знала, что Этери гордая. И что она не сорвётся к ней в Канаду только потому, что Женя написала адрес. Но она верила в силу её любви, верила, что сердце возьмёт победу над сознанием и когда нибудь она проснётся от долгожданного звонка в дверь. Ведь она ушла, не потому что она разлюбила. А потому, что чем дольше оставалась, тем меньше любила себя...<