Начало

      Что же с тобой случилось, Ники? Что случилось с тем мальчиком? Что или кто его так сломал?       Трой удивленно смотрит на Ника, входящего без одной задней мысли и страха в толпу ходячей, готовой убивать нежити. Ника, которому не за что в себе цепляться и нечего в себе хранить, раскидав давно атрофированные шестеренки, у которого мир настолько исковеркан, что ушел за орбиту прописанной обществом морали. С кем только Трой повелся? Как он оказался в компании потерянного торчка и точно не ребенка, отстаивавшего некогда с достоинством свою вещь.

***

      Вечер в потемках облупившейся комнаты, освещенной лишь керосиновой лампой. Романтичная обстановка, не считая поджидающей костлявой смерти снаружи. Хотя, это даже как-то прибавляет романтики? Для ненормальных.       – Ты перевернул все, что я знал.       Кларк выдерживает паузу, запоздало перебирая детали той сцены, а после морщится от явного факта.       – Ты отвратительный, ты украл игрушку у ребенка, – прискорбно, что не в этом вся суть. – А я встретил придурка, которого не мог потом забыть неделю, думая, что со мной что-то не так.       – Правда?       Ник молчал.       – Мы встретились тогда… А потом снова, когда человечество пало. Это ж надо. Это судьба, – пролепетал Отто.       – Что ты вообще там забыл? – перепрыгивает, пропуская сказанное, которое и без того не нуждается в огласке: оно свербит, как личное проклятие Ника Кларка, вечное напоминание, взрывчатка, подкинутая в карман сбитого с пути путника и отсчитывающая время до своего окончательного уничтожения. "13 лет спустя... 13 лет спустя..."       – Джейк потащил с собой в город, а того сослал Джеремайя. Братец часто брал в какие-то штаты. Не хотел, чтобы я дома сидел. Думал, это пойдет мне на пользу. Думал, это меня исправит, – Трой про себя усмехнулся, добавив горькое "поздно".       – Пф, – прыснул Ник. – Много детей до слез довел?       – Достаточно, – Трой незыблемо мазал глазами манимые черты Ника, которые в слабом свете были еще темнее и это... Никак? Это прекрасно? – Но не тебя.       Трой позволяет себе еще немного неголословно любоваться и после чего оставляет поцелуй на смуглых, таких любимых губах, подаренных, как видно, судьбой (ему подарили Ника, чтобы спасти и огородить от себя же – зачем и кто этот отчаянный?), медленно проводит и прощупывает всю их обжигающую сладость. Болезненно хочется, шершавит на подложечке, чтобы этот тугомутный балбес завязал с дурью и не гробил себя. Когда только Трою было до кого-то дело? Никогда, в общем-то, в рамках хороших намерений.       У Ника закрыты глаза. Он в полной мере наслаждается атмосферой и их уединением, никуда не спеша и ничему не препятствуя, еле ощутимо отвечая на поцелуй, отпуская в небытие их странный разговор.       Много у них таких моментов будет? Шестое чувство горько подсказывает, что нет. Что-то их поджидает. За теми стенами Эль Базара.       Трой въелся в уязвимого парня намертво, проник щупальцами во все органы и пропитал их ядом. "Я убью тебя" – сказал решительно взрослый Ник при их второй, неутешительной встрече, смотря снизу вверх, пока обессиленная и больная Лусиана лежала на плече, где-то на границе с Мексикой. Он единственный тогда, кто в суете смертей и собственного провала, не побоялся бросить реванш-слово поехавшему дикарю, способному без церемоний и переглядок скинуть смельчака в канаву на съедение заживо (он, вообще-то, так и сделал).       Трой – ходячее бедствие, ходячий запрет, пока еще не ходячий мертвец (Кларк выдохнет на еще один день, цепляясь за смертника как необходимый телу воздух), он – змей из National Geographic, поглотивший брошенного на дороге мальчика из Лос-Анджелеса и в этом – весь эпилог истории.       Психопат из прошлого расколол привычный мир, до того как он раскололся физически.       Психопат из настоящего разбил наркомана, которого никто не мог достать, на части, утащив с собой и своими демонами в ад.