Побороть гордость.

Это лето началось самым что ни на есть страннейшим образом: во-первых, Пестель, весь год доказывающий, что на лето уедет на море, проводил время в городе — Миша Бестужев-Рюмин встретил его в супермаркете. Павел выглядел очень рассерженно, особенно когда к нему подошёл Миша и с лёгким сарказмом спросил: «Павел, ты же хотел уехать на море, подальше от нас, простых смертных?». Как рассказывал Бестужев потом — он еле спасся от чужого гнева, однако нельзя сказать, что ему поверили — от гнева Пестелевского так просто не спасешься. Это знает даже Ипполит Муравьев-Апостол, который знает Павла не так долго, как остальные, кто услышал историю от Михаила, убеждающего всех, что это правда, и он правда подколол Пестеля, оставшись после этого в живых!!! Потом уже ребята узнали от самого Паши, что Бестужев, увидев его, попятился назад и свалил витрину с каким-то кетчупом и приправами. — Да уж, ему однозначно повезло, — задумчиво говорит Сергей Муравьёв, прикуривая уже третью сигарету на сегодня и усаживаясь на кресле удобнее. — если бы Миша уронил бутылки с каким-то коньяком, то потом бы в жизни не расплатился с магазином. Друзья неплохо проводили время на квартире у Рылеева — молодого поэта, уже давно закончившего университет на учителя русского языка и литературы, но так и не начавшего работать по специальности: на жизнь он зарабатывает стихами, притом зарабатывает настолько достаточно, что может жить в своё удовольствие, лишь бы не просрочивать дедлайны и успевать писать стихи и статьи к концу месяца. — Да брось, Серёж, — усмехается поэт, доставая из кармана небольшое зеркало и начиная расчесываться прямо при всех, не уходя в уборную для того, чтобы привести себя в порядок. — если бы Бестужев разбил что-то дорогое, он бы просто сбежал во избежание последствий. — Вы оба слишком плохо знаете Мишу: он бы и с пола мог выпить весь алкоголь. — гордо говорит Павел, в голосе явно укоряя Мишеля и одновременно радуясь тому, что он сам не такой, как его товарищ с усами. Все засмеялись. Все, кроме Мишеля, собственно, но это дело понятное — чтобы смеяться над собой, надо обладать высокой самокритичностью, а Бестужев-Рюмин, всё-таки, несколько другой и над собой не смеётся. Ему легче наговорить на кого-то другого, нежели признать свою ошибку. В этом вся беда Миши, но, по крайней мере, он не такой самовлюбленный, как тот же Пестель, которого никто даже укорить не может, брось он только один суровый взгляд в сторону «шутника». Михаил поджал губы, закатывая глаза. Просто, как говорят, «на правду не обижаются». С кухни вернулся Ипполит, держащий в руках свежевыжатый сок: в отличии от некоторых, он не пьёт алкоголь, скорее даже брезгует употреблять его, поэтому он предпочтёт поддержать диалог только со стаканом какого-то апельсинового фреша. Миша один раз пытался споить младшего Муравьёва-Апостола, но тому повезло, что в ситуацию вовремя вмешался Сергей и влепил Бестужеву мощный подзатыльник. Полли и сейчас с улыбкой вспомнил эту ситуацию, усаживаясь на краешек стола, наслаждаясь содержимым стакана. — Ипполит, я смотрю, тебе нравится наша соковыжималка? Ты часто ей пользуешься с недавних пор. — с лёгкой улыбкой спросил поэт своим привычным, нежно-ласковым голосом. Ипполит улыбнулся в ответ, кивнув. — Да, очень даже нравится, но вот только я не припомню, что я когда-то говорил, что мне не нравится она. — Муравьёв-Апостол младший усмехнулся, протягивая стакан Кондратию. Кондратий попробовал немного сока и, прикусив нижнюю губу, попытался оценить его вкус. Вкус был куда лучше, чем у магазинных соков, в этом сомнения не было, а значит, сок отличный и соковыжималка справлялась со своими обязанностями. — Тебе сначала не понравился цвет, мол «в интерьер не подходит». — Но ведь действительно не подходит! — Полли прислонился головой к стене, принимая стакан обратно. — Я клянусь, Кондраш, я перекрашу её в какой-то коричневый, а то к персиковым стенам голубой не подходит. Тут, старший брат Ипполита, Сережа, раздражённо ударил рукой по столу, на что все присутствующие вздрогнули и немного обернулись на него. Обычно у Сергея не сдавали нервы, поэтому такая яркая реакция свидетельствовала о том, что произошло что-то неприятное. — Мы пришли сюда обсуждать не дела семейно-любовные, а предстоящие митинги, вы вообще в курсе? — он выдохнул сигаретный дым и постарался успокоить нервы. — Прошу прощения, что сорвался, просто мне хочется поговорить о той теме, ради которой я тут сижу. Рылеев явно не одобрил резкий выпад Сергея, скептически окинув его взглядом и вернувшись к простому диалогу с Ипполитом, но уже чуть тише. Пестель фыркнул, достав из кармана часы и посмотрев на время. — Ну а что нам обсуждать, Сергей? — окружающие увидели, как раздражённо дрожит кадык у Павла и немного притихли. — Завтрашний митинг будет как обычно на Дворцовой площади, будет несколько тысяч людей. Только попрошу всех вести себя немного адекватнее, чем Михаил. Миша вскинул брови, произнеся серьёзное: «да что ты…». — На фонари не лезть, полицию не провоцировать, не забегать в толпу, ну и остальные правила поведения себя на митингах. Этот митинг у нас санкционированный, так как наш «союз спасения» борется за благие цели, особенно выгодные правительству. Экология, как никак. Надеюсь, что все присутствующие понимают, что «экология» лишь предлог для проведения митинга. Нам нужно привлечь молодежь, и тогда все наши. — в глазах Пестеля появился огонёк восхищения от своих же мыслей. — И вот тогда всё пройдет так, как надо нам. Бестужев поднял руку как прилежный ученик на любимом предмете: старательно и высоко, но не дождавшись, пока его спросят, выкрикнул: — Мне надевать худи с QR-кодом на нашу приватную группу? — вряд–ли этот вопрос имел огромнейший смысл, просто уж очень Мишелю захотелось привлечь к себе–любимому побольше внимания, чем сейчас. — Уж постарайся. — отозвался Павел, подкладывая руку под голову и немного улыбаясь Мише. Миша сам не понял, как у него покраснели щёки, и он смущённо опустил взгляд. Паша рассмеялся, глядя на такую картину. — надеюсь, ты меня услышал, Мишель. Сергей Муравьёв немного напрягся, вставая с кресла. Рылеев торопливо поднялся следом за ним, выглядя при этом обеспокоенно и чуть расстроенно: — Сергей, что произошло? — спросил Кондратий с лёгким непониманием в голосе. — Если мы обидели тебя, то прошу прощения за всех сидящих тут, однако, я не могу понять истинной причины твоего раннего ухода отсюда. — Я пришёл, повторюсь, для того чтобы обсуждать митинг, а не выслушивать чужой флирт друг к другу, поэтому я и ухожу, чего непонятного? — и Муравьёв–Апостол поспешил удалиться из комнаты, сжимая между зубов наполовину выкуренную сигарету. Рылеев так же непонимающе обратился одним же взглядом к товарищам. Голос подал лишь Ипполит: — Брат расстался вчера с Анной, она сказала, что не хочет вступать в лето с таким легкомысленным, как он… — взгляд Полли забегал по лицу Кондратия. — Простите, что не предупредил раньше, Сергей очень просил меня не рассказывать об этом, да и я… — Это его личные проблемы. — перебил Ипполита Пестель, вставая с диванчика. — Он вечно надумывает того, чего, собственно, нет. Или не видит очевидного. Павел берёт с дивана черную кожаную сумку и направляется к двери, параллельно махнув Мише: — Тебя подвезти до дома? — Если можешь. — Бестужев проверил, всё ли на месте в его карманах и повернулся к Рылееву и Ипполиту. — До завтра, ребят, до митинга. Как только Пестель с Бестужевым удалились за дверь, Полли вздохнул, поправляя пряди, спадающие ему на лицо: — Я беспокоюсь за Сергея, — признался он, почесав затылок и тупо уставившись в пол. — Он у меня таким тревожным стал, спокойно не может ничего воспринимать. Уж слишком любил он эту выскочку, Бельскую. Ещё с университета сох по ней, носил ей всякие букетики по ночам, пел серенады под её окнами, устраивая побудку всем в панельном доме. Кондратий погладил Муравьева–младшего по его мягким волосам и заулыбался, давая понять, что внимательно его слушает. Ипполит улыбнулся в ответ, но, когда продолжил рассказывать, немного помрачнел. — Я пытался объяснить Сергею, что Анна немного не его человек, скажем так. Так он был как юный подросток — разводил истерики и избегал меня. Хотя стоило избегать бы Анну. Анна сошлась с ним из жалости, а он был уверен, что добился её и во все моменты, когда Бельская отдалялась от него, считал, что недостаточно о ней заботится и дарит ей мало подарков. Решил он однажды, почти перед расставанием подарить ей серёжки с бриллиантами от Тиффани. Рылеев удивлённо ахнул, прикрывая рот ладонью. — Они же стоят целое состояние!!! — и правда, самые дешевые стоили чуть больше, чем пятьсот тысяч. — Откуда он собирался взять деньги? — Он их взял. — развёл руками Муравьёв–младший, совсем уже разочаровавшись в своем братце–любовном–герое. — Он продал свою квартиру за день до расставания с Анной, а теперь снимает какую–то захудалую комнату у вокзала. — А почему же он не купит другую квартиру? Не сдаст серьги и… — Какой ты простой, Кондраш. — рассмеялся Ипполит, пожимая плечами. — Говорят ему, что он аферист и серьги они обратно не примут. Кондратий замолчал и молчаливо прижался к плечу Полли. Сейчас надо всё обдумать и решить, что делать дальше и как помочь Серёже.

***

Серёжа шёл по улице под проливным дождём и тщательно промерзая до каждой косточки — в кармане не рубля, а до квартиры идти ещё полчаса, а значит, что, дойдя до дома, он промёрзнет до такой степени, что дай Бог — выживет. Прямо рядом с ним остановилась чья–то иномарка. Обернувшись на свет фар, Муравьёв понял, что за рулём сидит Николай Романов — бывший сокурсник Сергея, которого он так не любил во времена учёбы. — Проваливай, если подъехал посмеяться нал тем, что твой неприятель мокнет под дождём, пока ты едешь на своем паршивом мерине. — зло прикрикнул на него Серёжа, сжимая руки в кулаках. — Садись, подвезу. — спокойно ответил Романов, выходя из машины с зонтом. — Ни за что. — Да садись, я тебе говорю: гордость ещё никогда до хорошего не доводила, особенно в твоём случае. Сергей лишь направился дальше, пока к нему не подбежал Николай и не всунул в руки раскрытый, темно–синий зонт. — Замёрзнешь, идиот. — подняв одну бровь сообщил тот, вернувшись к машине. — Я уеду сейчас. — Ну и иди ты, самодовольный подонок. Машина снова загудела, а свет фар, промчавшись вперёд, совсем уже пропал из виду. Муравьёв в отчаянии всхлипнул и вытер лицо от воды рукой. — Ну и иди… — повторил он уже шепотом.