Герой снов моих - Басманов.

Настя привыкла думать рационально и сейчас успокоилась, чтобы решить некоторые проблемы, которых на одну её бедную головушку, было пожалуй многовато. Первую и самую пожалуй главную проблему, как вернуться домой, Настя оставила на потом. Следущая проблема, какой сейчас год, решилась довольно быстро. - Так это... по старорусскому календарю, минус пять тысяч пятьсот... - задумчиво протянула девушка, - Да, наверное, плюс минус 1569 год. Чёрт, это же Иван Грозный. - тут Настя громко выругалась, - Ну кому ещё могло так повести, Грозный, опричнина, именно то, о чём я мечтала! - восклицала она. Но скоро возбуждение девушки поутихло, когда она замёрзла. Осмотрев себя, Настя снова выругалась. Неудивительно, что дед решил, будто её изнасиловали, видок у неё был не очень: грязная сырая рубашка, которая сказать по правде была уже мала девушке, босые ноги и спутанные распущенные волосы дополняли образ. "Так, надо где-то одежду найти." Постучаться в дома Настя не решилась, пока она ещё не совсем привыкла к местной обстановке, лучше было не рисковать. Пришлось одежду украсть. Выбрала девушка избы, рядом с которыми сушилось достаточное количество одежды, а значит хозяева могли себе ещё позволить. Но даже так, Настя мысленно извинилась перед людьми. Чуть-чуть подумав, она взяла не женскую, а мужскую одежду. "А то и правда, чего доброго, изнасилуют одинокую девушку." Потом Настя нашла топор и взяла его в руки. Он оказался достаточно тяжёлым, но вполне удобным. Скрепя сердце, девушка аккуратно начала срезать длинные свои волосы. Жалко было, но жизнь была дороже. К счастью, волосы у неё немного вились от природы, опадая на лицо мягкими льняными локонами, поэтому неровность стрижки была не так заметна. В качестве обуви не нашлось ничего лучше лаптей, и Настя поморшившись надела их, пообещав себе раздобыть где-нибудь нормальные сапоги и носки желательно. Белой чистой тряпицей Настя стянула себе грудь, в первый раз в жизни поблагодарив природу за столь небольшой показатель её биологического пола. Когда все махинации были успешно проделаны, Настя, вздохнув пошла прочь из деревни. Пошла в Москву. Не то чтобы у неё был план какой-то, а просто некуда было идти больше. Не оставаться же и впрямь в деревне, слишком много вопросов появится, а в городе она смешается с толпой. * * * К вечеру Настя уже была в столице. Деревня и правда находилась недалеко, да и один мужик, добродушной наружности согласился подвезти молодого отрока на телеге. Москва Настю разочаровала. Она понимала, что многого ожидать не стоит от города шестнадцатого века, но всё же это было слишком. Грязно, пыльно, шумно, но самое главное ужасно некрасиво. "Ну, в принципе похоже на современную Москву, за исключением последнего пункта." Настя пошла по ходу движения, а после увязалась за какими-то двумя знатными людьми, беседовавшими на ходу. Они привели девушку по примерным её расчетам в центр города. Здесь гуляло много хорошо одетых горожан, и было в общем-то не так страшно. Побродив немного по шумным улицам, заглянув на ярмарку, Настя свернула на какую-то широкую площадь перед высоким сооружением. Здесь не было крикливых продавцов, зато Настя заметила вооружённых людей. "Наверное, царский дворец рядом." - задумалась Настя, и принялась наворачивать круги по относительно пустой площади. Появилось время обдумать самую первую проблему, но случиться этому было не суждено. Девушка, так глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как люди с площади куда-то пропали. Обернувшись, она увидела, что арку входа, а соответственно и выхода теперь закрывают решётчатые крепкие ворота, за ними толпа зевак и те самые вооружённые солдаты. Настя осталась совершенно одна. Подозрения начали закрадываться ей в голову, как вдруг она услышала страшный рёв за спиной. На неё надвигался, злобно оскалившийся, огромный медведь. Он двигался быстро на задних лапах и был настроен очень агрессивно. Настя сдавленно крикнулв, почувствовав себя в клетке и кинулась в сторону от животного, но тот не отставая двинулся следом. "Побороть я его не смогу, сбежать тоже, значит надо забраться куда-нибудь повыше, но куда?" - лихорадочно и чуть не плача соображала девушка. Ответ на вопрос возник сам собой. Решётка ворот была очень похожа на лестницу, и Настя, не долго думая, взобралась по ней вверх и зацепилась за какую-то ненужную, но зато крепкую балку. Медведь остался внизу, но это был ещё не конец. Настя не смогла бы так долго висеть, а помощи ждать было не от кого. Рядом с пресловутой балкой было несколько углублений в крепостной стене. Их функцию Насте так же определить не удалось, но зато с силой подтянувшись она смогла в одно из них забраться. Убежище её было не очень глубокое, зато достаточно широкое. Отдышавшись, и вытерев пот со лба, девушка огляделась. Наблюдавшие за всей этой сценой люди были кажется сильно удивлены, но гораздо больше Настино внимание привлекло другое. На высоком каменном крыльце стоял человек, Настя смогла его хорошенько разглядеть. Мужчина был молод и очень красив, бледная кожа, на удивление бритого лица и чёрные длинные волосы. Одет он был в восхитительный расшитый золотом алый кафтан, а на голове сдвинутая на бок меховая шапка. Но не смотря на свою красоту, мужчина сразу же Насте очень не понравился. Он громко смеялся, глядя на попытки Насти спастись. Девушка бросила на него самый убийственный взгляд, на который только была способна, но он вряд ли заметил. Вдруг, к чересчур весёлому человеку подошёл другой, одетый в чёрные одежды и с чёрной же на голове шапочкой. Он был в сопровождении вооружённой охраны и наверное обладал каким-то влиянием. По-крайней мере хохотун ему поклонился, а потом, сказав что-то и вовсе ушёл. Прошло минут десять, и медведя увели, а потом приставили лестницу и помогли Насте слезть на землю, что было очень кстати, так как ноги у неё уже затекли. Но вот какое дело, никто девушку не отпустил, её окружили те самые с оружием и повели, говоря, что сам царь её, то есть его видеть желает. Настя, которая и так вся была на нервах и вовсе испугалась. "К какому нахрен царю? Что я сделала? Он меня что, убить хочет? Да твою мааааааать!" Насте было страшно, так страшно, что она еле двигалась и совсем ничего не соображала. Когда её подвели к закрытым большим дверям, из-за которых слышались громкие голоса и смех, сердце её почти не билось. Казалось, всё происходящее, просто невозможно. С кем угодно, но только не с Настей это случиться никак не могло. Она застыла в дверях и что-то пискнула, но какой-то рыжебородый подтолкнул её и распахнул створки. Девушка оказалась в большом, и довольно светлом зале. Посередине стояли длинные столы, ломившиеся от всевозможной еды. Здесь же сидели бояре, именно они и смеялись так громко, но когда Настя вошла немного утихли. - Аа, привёл Малюта. Ну ка, подойди ко мне. - послышался хриплый низкий, пробирающий до костей голос. В самом конце, на возвышении сидел царь Иоанн Грозный, облачённый в чёрные одежды и чёрную же шапочку. Настя вся задрожала под пристальным взглядом тёмных колючих глаз, и почувствовав снова толчок в спину, двинулась вперёд на негнущихся ногах. Государь был некрасив, с сероватой кожей и серыми же волосами и бородой, губы были тонкие, нос крючком и глаза его были страшны, из-за таившейся в них опасности. Царь внушал трепет и ужас. Подойдя на достаточно близкое расстояние, Настя подумала, что надо бы поклониться. И залившись краской, она поклонилась, ошущая себя очень глупо. - Что ж ты, назовись. Кто ты, откуда? - коротко усмехнувшись поинтересовался Грозный. - Ме... нья. - замямлила Настя, едва ворочая присохшим к нёбу языком. - Что? - разнёсся голос царя, и Настя от ужаса не помня себя, вытянулась в струнку и ответила. - Петром. Меня звать Петром. - Пётр значит. Откуда ж ты ловкий такой? Легенда как-то сама собой родилась в голове Насти и тут же оказалась на языке. - Ниоткуда, странствую я. Родителей не помню своих. - Вот как значит. - снова усмехнулся Грозный, - Сколько лет тебе? - Семнадцать, - выдавила девушка, а потом добавила немного подумав, - скоро восемнадцать будет. - Как тебе медведь, Пётр? - М-медведь? - растерялась Настя, и видно её лицо в этот момент стало таким глупым, что все засмеялись. Смеялись долго, а Настя готова была провалиться со стыда. Вдруг царь, обратившись к кому-то, произнёс: - Да, напугал ты его Федька своим Потапычем, впредь осторожнее будь. Этот худ, но ловок оказался, убёг, а другой такой не спасётся. Тут к государю приблизился молодой человек, которого Настя уже видела раньше на крыльце. Вблизи он оказался ещё красивее. Красивых мужчин Настя любила, но этот вызывал в ней самые неприятные чувства. Чего стоила одна его ухмылка, и сейчас игравшая на холёном лице. - Как скажешь, царь-батюшка. - сладко протянул он, даже не глядя в сторону Насти. А вот она смотрела на него, смотрела с такой ненавистью и злостью, что даже Грозный это заметил. - Ишь ты, как смотрит. Федя, этаким взглядом и убить можно. Настя потупилась, но всё же бросила на "Федю" пламенный взгляд. Тот лишь надменно хмыкнул. А Грозный сегодня видно был в добром расположении духа, поэтому продолжил разговор. - Что ж Пётр, раз ты так чудно ловок и удачлив и, - тут он покосился на черноволосого красавца, - раз уж тебя так напугали, а сам ты дома не имеешь. Будешь слугой теперь. Такого поворота видно никто не ожидал, все зашептались. - Будешь за столами прислуживать, а там может поднимешься и выше. - лукаво усмехнулся государь, не обращая внимания на шёпот. Красавец брюнет вскинул чёрные брови и, нагнувшись к Грозному, что-то зашептал. И Настя напрягшись смогла расслышать их короткий разговор. - Государь, да где ж ему прислуживать. Такому и не прикажешь ничего и не накажешь. Ударь раз, так и места не останется. - Э, Федька, ты не смотри. Я людей таких знаю. Внешне слабы, а на деле покрепче прочих оказываются. Приближённый кажется остался не совсем доволен ответом царя, но перечить больше не стал. Дальше Настя мало что помнила, её кто то подхватил под руки и увёл из зала. Дальше, к огромному Настиному ужасу, её определили в общую просторную спальню. Здесь жило уже человек двадцать мужчин. Слава богу, помыться ей удалось в одиночестве. Выдали свежую одежду, немного великоватую, но зато чистую. Вечером Настя, накрывшись одеялом с головой и дрожа всем телом, тихо плакала. Всё происходящее было совершенно невозможо. Одна надежда оставалась, что следующим утром она проснётся в своей родной спальне. Но с каждой минутой в это верилось всё меньше.