Герой снов моих - Басманов.

Настя смотрела на тусклое подрагивавшее пламя свечи, натянув одеяло на самый подбородок. Внутренности её сжимались от волнения, и сама девушка казалась себе маленькой и глупой. В самом деле, с чего она решила, что он придёт снова? Да и зачем ей это? Прошлая ночь пробуждала в ней противоречивые чувства. Было страшно и стыдно. Стыдно от того, что она никак не сопротивлялась, хотя клялась ненавидеть Басманова. Но тут же вспоминалось, как нежно он держал её, как внимателен был, и это совсем удивительно. Ведь в шестнадцатом веке не сильно думали о чувствах женщин, а Фёдор Алексеевич, кажется, заботился о ней. Настя повернулась на другой бок. Да, он был очень внимателен, но это не отменяет того факта, что она для него скорее всего очередное развлечение. И Настя попалась как последняя наивная дура. - Дура, дура, дура... - зашипела она, злясь на саму себя. И кто знает, как бы ещё она обозвала себя, если бы не раздались тихие шаги. Дверь отворилась, и Фёдор вошёл в комнату. Настя поднялась, не веря своим глазам. Облегчение, смущение - всё вылилось в один немой вопрос. Как и прошлой ночью, Басманов взял Настю на руки, но в этот раз девушка постаралась не потерять голову. "Всё, я не игрушка. Начнёт приставать, врежу." Но он лишь положил её на свою постель и лёг рядом. - Спи. - сказал, а сам глаз не закрыл. Настя поворочалась какое-то время, даже появилась мысль уйти, но кровать царского кравчего была куда удобнее её собственной, и она осталась. Тем более, что по ночам она обычно мёрзла, а рядом с живым человеком было тепло. Но девушка не уснула, долго думала и наконец решилась шёпотом спросить. - Басманов. Эй, ты спиш? Он вздрогнул, повернул недовольно голову, разметав чёрные волосы по подушке. - Чего тебе? - Зачем я тебе? - Что? - Зачем попросил меня у государя? Зачем сюда принёс? Зачем? Фёдор раздражённо провёл рукой по лицу. Не самое удачное время девушка выбрала для расспросов, сонный, разве мог он что-то вразумительное сказать? Но Настя выжидательно склонилась над ним, щекоча волосами лицо и отступать не собиралась. - Понравилась. Не знаю, кто ты, но нет в тебе фальши, а это очень редко. Я это потом понял, сначала за шпиона принял. И не такая дура ты, как другие. - Понятно. - хотя на самом деле ничего ей понятно не было. Настя полежала ещё немного. Ей не спалось и от этого хотелось поговорить. - Слушай, а ты ведь так и не извинился. Ты меня чуть медведю не скормил. - Да ты успокоишься? - Фёдор начал уже закипать. - Нет. Извинись. - она сверлила его взглядом, - А если бы я умерла? - Не умерла же. Спи. - Извинись. - Настя села, не намереваясь отступать. - А может всё таки и дура. - протянул Басманов, и, не дождавшись гневных комментариев, сказал, - Извини. А теперь, спи уже. Злость в момент испарилась, и, довольная собой, Настя укуталась в одеяло. * * * Государь задержал у себя Басманова до темна. Фёдор Алексеевич привык к подобному, но в этот раз ноющий левый висок никак не давал сосредоточиться. К своим покоям он старался идти медленно и тихо, чтобы голова ещё больше не разболелась. Разделся он сам и собрался уже лечь, но что-то заставило его прийти в комнату к девушке. Вот она села, удивлённо смотрит. В темноте её глаза блестят ярко, как будто расплавленное серебро с зелёным отливом. Нет, Басманов не знал, зачем пришёл. Но голова стала болеть меньше, когда он почувствовал её присутствие. Ему не нужно было её тело, просто хотелось, чтобы она лежала рядом, хотелось слышать её запах. Он практически заснул, когда Настя озадачила его вопросом. И что он мог ей ответить? Сказать, что она абсолютно всем отличается от других девок, которых он повидал не мало. Сказать, что с ней общаться легко и спокойно. Сказать, что она самая несносная на белом свете, необъяснимая, непонятная... Нет! Ни за что!.. Но и врать сил не было. В итоге, ответ - правда, но не сказанная до конца. А теперь что? Теперь, это наглая девчонка потребовала от него извинений. "Дура. Откуда только смелости взяла, ведь она на волоске висит. Извинений хочет, да их и бояре от меня никогда не видели, а она кто такая?" - Извинись. - раздаётся громкий шёпот. И брови её опасно хмурятся. "И что с ней делать? Извиняться. Ведь не отстанет." На удивление Настя довольно быстро засыпает, перетянув на себя почти всё одеяло, прогнав остатки сна у Фёдора и оставив его на едине со своими мыслями. "И откуда она только взялась такая? Ни говорить не умеет, ни вести себя подобающе. И ведь не глупая, образованная, неужто из богатой семьи? Зачем тогда парнем притворяется?" Басманов долго смотрит на девушку, изучая каждую спокойную черту лица, и шепчет. - Глупая. Ведь не знаешь ничего, в беду попадёшь. Сегодня на пирах танцуешь, а завтра в подземелье гниёшь. - слова пропитаны горечью, уж Басманову известно, как переменчив государь и как жесток. Он заправляет прядь волос за ухо девушке, касаясь губами высокого лба, склонённого на подушку. - Спи. * * * Прошла неделя, и вся Москва замерла в ожидании приезда польского посла. Причём люди больше шептались и сплетничали, чем хоть как то готовились. А по мнению Насти следовало бы хоть немного привести улицы в порядок, но одна она сделать это не могла да и не хотела, к тому же она очень редко выходила в город. В кремле тоже царила суматоха. Бояре строили теории и догадки, ворчали, крестились. Слуги так же в стороне не оставались, рассказывали друг другу такие небылицы о посланннике польской короны, что Настя только у виска крутила. Девушке вся эта беготня не нравилась, она не любила шум. В конце октября вернулся Годунов, и Иван Васильевич Настю больше к себе не вызывал. Пиры тоже пока не устраивались и девушка просто слонялась от скуки. Чтобы хоть как-то занять себя, Настя всё больше погружалась в местную культуру и особенно в танцы. Раньше народные танцы казались Насте не самыми красивыми, какими-то угловатыми, неотёсанными, но чем больше она училась, тем больше убеждалась в своей неправоте. Движения были широкими, открытыми, честными, без всяких надумок, как просторы русской земли, как сама истинная русская душа. "А что такое истинная русская душа?" - рассуждала Настя, - "Среди бояр вряд ли найдётся такая, все они хитрые, тщеславные индюки, не видящие дальше собственной выгоды. Так где же эта душа? Она есть совершенно точно, но не здесь." Ещё Настя повадилась ходить к лошадям со скуки. А что? С животными было гораздо проще, чем с людьми. Хоть и с большим нежеланием, но Насте пришлось признать, что друзей при дворе ей не найти. Все девушки были мягко говоря недалёкие и слишком наивные, их вины в этом не было конечно, об их образовании никто не заботился, но и общаться с ними было невыносимо. Большинство парней были грубыми или с ограниченным кругозором, говорить с ними в общем-то было не о чем. Опричников и стрельцов Настя боялась, а бояре вызывали в ней отторжение. Конечно, попадались иногда и честные, верные вельможи, но их было ничтожно мало. По дороге в конюшню Настя столкнулась с Годуновым. Причём столкнулась как-то некрасиво, влетела в него из-за угла, чуть не сбив того с ног. Борис придержал её крепко за плечи. - Ну, Петька, куда так несёшься? Убьёшь ведь. - Здраствуйте, Борис Фёдорович, я в конюшню. - Настя чуть отступила назад, поправляя одежду и волосы, но правила приличия не позволили ей просто взять и уйти, - Как поживаете? - Хорошо, хорошо. - пробормотал боярин, хитро осматривая юношу, - Эх, Федька то себе преемника какого воспитал. - Чего? - удивилась Настя, оторвавшись от запутавшейся в волосах серьги. - Да гляди поосторожней с ним будь и государю верен. - продолжил Борис, словно не слыша вопроса, - Ты как, танцевать сегодня будешь? Уж больно все тебя нахваливали, а я и не видел. - Конечно, для государя и для посла. А скоро ли он приезжает? - К вечеру будет только. Ну ступай, Петя, да не испачкайся смотри. Настя только хмыкнула и побежала дальше от скучной беседы. Годунов, на самом деле был человеком очень умным, и в общем-то Насте даже нравился, но порой проскальзывала в лукавых глазах некая чертовщинка, заставляющяя каждый раз напрягаться, в ожидании подвоха. С животными было всё таки легче. Орёл выслушивал Настины проблемы и мысли в обмен на яблоки и в качестве собеседника её вполне устраивал. Между ними даже установились дружеские отношения, Орёл всякий раз радостно фыркал и встряхивал гривой, при виде девушки, чему она была несказанно рада. С Мавром отношения оставались натянутым. После малейшей Настиной попытки называть его ласково "Маврушей", гордый конь обиделся и дня два даже не смотрел в её сторону. Когда жертвенные подношения в виде тех же яблок, взятых на кухне, были преподнесены ему в дар, Мавр соизволил принять извинения. И хотя он всё так же девушку недолюбливал, больше не смотрел на неё так презрительно, и на том спасибо. - Совершенно несправедливо по моему. - начала жаловаться Настя, и обоим коням по неволе пришлось стать её слушателями, - Все шепчутся кругом, меня обсуждают, представляете? Мол я в женском пляшу и серьги ношу. Нашли к чему придираться, Феде можно, а мне нельзя что ли? Орёл согласно фыркнул и ткнулся мордой в лицо девушке, она засмеялась, отдвигаясь, и продолжила. - А вчера что было. Услышала на кухне, кто-то говорил, будто мы с Басмановым содомский грех совершили. - Настя прыснула, - Ну я и сказала им, что никогда таким не грешила, даже перекрестилась. Поверили. Девушка долго ещё болтала с конями, она бы заодно и почистила их если бы не боялась испачкать дорогую одежду, купленную специально для неё. Вслух она никогда не говорила этого, но она очень была благодарна Басманову. Он не только не выдал её, но и окружил своеобразной заботой. Он не требовал от неё ничего взамен, и так они достигли мирного соглашения. Просто жили, жили вместе. Спали вместе, смеялись иногда. Фёдор Алексеевич всегда очень сердился, если Настя забывала поесть или ввязывалась в какую-то неприятность. Он злился, но никогда не повышал голоса, не поднимал руки, решал все проблемы и заставлял есть. Настя иногда тоже сердилась, но под взглядом его обычно смирела. Немного помолчав, они вновь начинали разговор. Некоторые повадки Насти, вроде прыжков на кровати, сиденьи в странных позах и манеры общения Басманова просто обескураживали, но вопросов он не задавал. Прекрасно знал, что у людей бывают скелеты в шкафу и порой им лучше там и оставаться. В ответ Фёдор Алексеевич тоже позволял себе вольности, особенно ему нравилось играть с Настиными волосами. В такие моменты происходило что-то совершенно невероятное, такое сокровенное тайное и интимное, что принадлежало только им двоим. Невидимый ток бежал по пальцам и кончикам волос, заставляя задерживать дыхание и замирать. Нет, никогда бы Настя никому об этом не рассказала. Всё это она носила в себе, как драгоценность. Орёл, заметив задумчивость девушки, коснулся мягким носом протянутой ладони. Настя вздрогнула, погладила коня. - Мне пора идти. - улыбнулась и пошла к небольшому клёну, росшему неподалёку. У неё появилась идея, которую она намерилась тут же воплотить.