Герой снов моих - Басманов.

Часов у Насти не было, но ей показалось, будто ещё очень рано, часов шесть семь. Тем не менее, спать больше не хотелось. Девушка потянулась, мышцы отозвались приятным напряжением. Настя заёрзала под одеялом, устраиваясь поудобнее, и вдруг вспомнила, в чьей кровати находится. Медленно она перевернулась на бок и с облегчением заметила, что Фёдор крепко спит. Настя выдохнула, а потом украдкой стала разглядывать его, как и он прошлой ночью. Спящее лицо его было спокойным и даже умиротворённым. Бледность его поражала, особенно в контрасте с чёрнымы локонами. Губы его были чуть приоткрыты и как-то невероятно красивы. Настя, не сдержавшись протянула руку к лицу Басманова и стала нежным пальчиком обводить его профиль, коснулась белого лба, носа и задержалась на губах. В этот момент ресницы его затрепетали и глаза открылись. Настя с виноватым видом отдёрнула скорее руку. Фёдор Алексеевич поднялся на локтях и посмотрел на девушку. Она смутилась ещё больше, отвернулась и накрыла голову одеялом. А Басманов засмеялся, не так как в пиршественном зале, а по-настоящему, искренне, запрокинув голову назад. Насте было очень стыдно, но его смех был таким заразительным, что и она улыбнулась. Потом Фёдор неожиданно поднял Настю, завёрнутую в одеяло и посадил к себе на колени. Теперь прятаться ей было негде и даже пошевелиться было трудно. А Басманов повторил недавнее её движение, провёл пальцем линию по лбу девушки, по носу и тоже остановился на губах. Мгновение и он уже целовал её, нежно, но всё с той же страстью. — Настя. — прошептал он ей в губы, впервые назвав настоящим именем. Вздохнул, уткнулся лицом ей в шею, вдыхая уже такой родной аромат. Он будто бы старался вырвать лишние секунды для себя, пытался вдоволь насладиться её ароматом, ей самой. Сердце тоскливо ныло, как при расставании, что совершенно сводило Басманова с ума. Так они и сидели несколько минут молча. Пока Фёдор наконец не вспомнил, что царь наказывал привести к нему Настю сразу же после пробуждения. — Иди, одевайся. — сказал он низким со сна бархатным голосом, но объятий не ослабил. Тогда девушка вывернулась из его рук, и завернувшись в одеяло побежала к себе. — Одеяло верни. — рассмеялся ей в след Басманов. — Обойдёшься. — крикнула она в ответ, дрожа от какого-то неописуемого, полного счастья. * * * Когда Настя оделась, Басманов протянул ей нож. — Возьми, повесь на пояс. И пусть всегда будет у тебя. Девушка с удивлением провела рукой по красиво причудливому узору на ножнах, но ничего не сказала. Вприпрыжку побежала к государю. Басманов стоял какое-то время молча, потом со вздохом опустился на скамью. Сколько чувств вызывала в нём эта девушка. Она была совершенно необъяснимой. В каждом её движении сквозило что-то удивительно непонятное и красивое. В задумчивом выражении лица, в глазах, в коротко подстриженных вьющихся локонах, в невинном повороте шеи, во всём было такое бессильное очарование. И хотя поведение её порой выводило Фёдора Алексеевича из себя, в её характере было что-то обнадёживающее: искренность, отсутствие фальши. Настя, кажется, способна была понять его и не отвергнуть. Фёдор устало потёр переносицу и понял вдруг, как сильно он устал. Устал от косых взглядов, устал делать вид, что не замечает их. Устал от зависти. Устал быть убийцей. Да, он устал убивать за царя. * * * Грозный сегодня был очень задумчив, каждый ход по долгу обдумывал с отстранённым выражением лица. Настя боялась вздохнуть лишний раз, чтобы не потревожить его. Время тянулось медленно. Наверное часов пять царь мучил Настю монотонной игрой в шахматы. Потом он позвал в покои ближайших своих советников, в этот круг входили только Малюта Скуратов, Федя Басманов и Борис Годунов. Только с ними Грозный мог обсуждать, тревожившие его идеи, с ними мог он советоваться, точно зная, что они будут думать о благе государства, а не о собственной выгоде, с ними делил он свои ожидания и опасения. Настя знала это и была очень удивлена, что государь не сказал ей выйти, чтобы она не услышала их разговор. Вероятнее всего, он просто не думал, что простой слуга и шут может принести проблемы, а может быть преследовал какую-то ему одному известную цель. Речь пошла о Польше и польском короле Сигизмунде ||. - ...Теперь, после объединения с Литвой, они стали ещё сильнее. И попытаются ослабить нас. Король уже написал мне, его посол скоро прибудет в Москву. - пробормотал Грозный. - Да пусть только попробуют. Право, напрасно ты Иван Васильевич беспокоишься. Пусть только вякнут, мы их быстро в чувства приведём. Куда им с нами тягаться. - проворчал Скуратов. - Нет, Малюта. - покачал головой Грозный, - В дипломатии ты не силён. Нельзя нам сейчас воевать с Речью Посполитой. Скуратов насупился, однако обиду корчить не стал. - Никак нельзя. - продолжил царь, - Тут хитростью брать надо, узнать их планы. Я уверен, посол прибудет сюда с одной целью, выведать информацию, любую. Надо бы подумать, как нам самим его на чистую воду вывести. - Иван Васильевич, а что если нам подослать шпиона. Ведь... у всех свои слабости бывают. - предложил Фёдор Алексеевич и Настя уже в который раз поразилась, как изменчив голос его, манера общения и поведение. С царём Басманов вёл себя до тошноты самоуверенно и доверительно. Он смеялся над жестокостью, пачкая руки в крови. От него веяло холодом и опасностью, даже когда он просто смотрел на тебя. Ночью же он показался ей другим. В нём была сила и уверенность, но уверенность обыкновенного человека. Он не был с Настей жесток, никогда он не делал ей больно по настоящему. А опасность... нет, и её не было. Он мог убить, но не хотел. "Интересно, он специально эту маску держит? Для чего? Чтобы царю понравиться? Глупости! Или для другого?" - Насте стало грустно, самым большим её страхом всегда было потеряться в себе. Она часто играла перед людьми, создавая образ, за которым пряталась, и иногда ей казалось, что никто из друзей и знакомых не захочет знать её настоящую. Неужели Басманов так же прячется за маской, но если так, был ли он ночью собой или кем-то другим? Царь между тем усмехнулся мысли кравчего. - Добро. Из твоих девок разве взять какую. Хотя, можно ли будет ей доверять? - Царь-батюшка, я же их не только за красоту набираю. Можешь быть покоен, справится и болтать не будет. - В её же интересах молчать. - пригрозил пальцем государь, - Тогда выведешь свои хороводы Федя, какая приглянется, ту и подошлём. Настя слушала внимательно, а играла, как и Грозный, машинально. Передвинула очередную фигуру и тут только заметила, что поставила мат. - Ой. - пискнула она. Тут же правда закрыла рот, но государь услышал и перевёл строгий взгляд на доску. Долго изучал фигуры, прикидывал что-то, наконец перевёл взгляд на съёжившуюся от страха Настю. - Ну что испугался? Молодец, глядите-ка, - он подозвал советников, - выиграл малец. - проигрыш, кажется, Грозного не расстроил совсем, он потёр руки и снова посмотрел на слугу, причём в глазах его на этот раз был недобрый огонёк, - Что же ты Петя, всё слышал? - спросил он. Настя даже не поняла сперва, что у неё спросили, под пристальным взглядом Ивана Васильевича. А когда до неё дошёл смысл вопроса, промямлила, едва ворочая пересохшим языком. - С-слышал. Но я молчать буду. - Будешь. - усмехнулся царь и огонь в глазах его усилился, - Подойди. Настя спрыгнула на пол и обогнув стол, встала перед Грозным. Тот поднял руку, коснулся волос девушки, от чего она опасливо напряглась и не зря. Уже в следующее мгновение Грозный больно схватил Настю за подбородок. - Знаешь, что с теми бывает, кто язык на замке держать не умеет? - опасно зашипел государь, - Знаешь? Языка грязного своего лишаются и это ещё при милости. Зрачки у Насти расширились от переполнявшего её ужаса и сама она едва слышно заскулила. - Но ты, конечно, глупостей делать не будешь. - голос Ивана Васильевича в считанные секунды приобрёл добрый и даже ласковый окрас, он похлопал Настю по щеке и отпустил, прибавив, - Гляди, пляши на пиру так, чтоб посол обо всём на свете забыл. * * * Фёдор Алексееаич облегчённо выдохнул, когда понял, что царь только играл с Настей угрожая. Девушка, немного пошатываясь вышла из покоев царя. Басманов всё бы отдал, чтобы сейчас же отправиться за ней следом и убедиться, что всё в порядке, но не посмел. Лишь когда Грозный махнул рукой, разрешая уйти, он побежал к себе. * * * Настя сперва долго стояла у стены, пытаясь унять дрожь в коленях. Иван Васильевич, кажется, просто пошутил, но вот Насте было не до смеха. Немного придя в себя, девушка всё таки пошла скорее в покои Басманова, оставаться поблизости от государя было жутко. Бесцеремонно девушка вошла в спальню Фёдора и увидела на столе блюдо с завтраком, там был хлеб, молоко, мёд и масло и в большом количестве лежали ягоды и яблоки. "Он наверняка уже поел, да и не стал бы оставлять еду вот так просто в комнате... Ясно, это для меня." - ничуть в этом не сомневаясь, Настя взяла блюдо в руки и задумалась. Посмотрела на узкие жёсткие и совершенно неудобные скамьи, затем перевела взгляд на мягкую постель царского кравчего. - Выбор очевиден. - громко сказала она и плюхнулась на перину. Мысль о завтраке приподнял Насте настроение, с этими шахматами она совсем забыла, что ещё ничего не ела, хорошо, что Фёдор Алексеевич подумал об этом. Настя в долгу тоже не осталась, с уважением к хозяину комнаты и дорогому покрывалу, она скинула сапожки, прежде чем усесться, по-турецки скрестив ноги. Надо сказать, готовили в шестнадцатом веке не очень, но хлеб, который принёс Басманов видимо предназначался не для слуг, а для кого повыше и был разумеется куда вкуснее. Настя с удовольствием намазала его маслом и, наплевав на диету, принялась есть. Через пол часа двери распахнулись и в комнату влетел Фёдор Алексеевич собственной персоной. Увидев девушку, он успокоился и подошёл ближе. - Ты чего? - удивилась Настя, - Побледнел весь. - Ты сидишь на моей кровати? - недовольно спросил он, проигнорировав вопрос. - А где ещё мне сидеть? - хмыкнула Настя и принялась за яблоко. Фрукт она нарезала тонкими прозрачными кусочками, каждый лепесток поливала мёдом и отправляла в рот. Настя так увлеклась этим занятием, что не замечала, как Басманов смотрит на неё. Он буквально пожирал её глазами, следя за тем, как девушка слизывает мёд с пальцев. Мысли Фёдора ушли в совсем неверном направлени, и он скорее одёрнул себя. Настя его стараний не оценила и без задней мысли протянула яблоко. Капля мёда вязко стекла на тонкие пальцы, норовя вот вот упасть и испортить одежду. Этого Фёдор Алексеевич позволить никак не мог, поэтому приблизившись взял губами угощение, не сводя с девушки глаз. - Только с кухни больше не воруй. - усмехнулся, уже совсем успокоившись. В ответ Настя только скорчила гримассу.