For the Batter Half

Ткань была прохладной и гладкой на ее коже, когда она провела руками по изысканной ткани, спрятанной в коробке. Недалеко от нее лежала крышка, подходящая по цвету и рисунку к ткани. Он был сиренево-голубым, что напомнило ей о ледниках, медленно движущихся, но в то же время являющих собой силу природы, с которой приходится сталкиваться. На крышке изображена прорастающая ветка с цветами и листьями разной формы и размера. Она держит пари, что кимоно эффектно смотрелось бы на ком-то более особенном и красивом. В конце концов, ее отец никогда бы не позволил ей носить что-то настолько тривиальное, так как счел бы это пустой тратой времени и денег. Он предпочел бы тренироваться до тех пор, пока ее тело не начнет трястись, а в ее дыхании не появятся клубы тумана. Но она втайне думает, что просто он не может себе этого позволить. Покачав головой, она недоумевает, как владельцы кофейни и, возможно, по совместительству юристы могли позволить себе такое кимоно. Не один, а целый сундук, включая подходящие оби, хаори, канзаши и гэта. Был даже тансу, специально созданный для хранения этих элегантных одеяний. Она могла сказать, что ухаживала за этой одеждой с любовью, ведь на ней не было ни пятнышка, ни торчащих ниток, ни грязи. Может ли кто-то вроде меня носить его? Из размышлений ее вырвал тихий стук в дверь. Подняв глаза, она заметила худощавого мужчину в костюме и шляпе, прислонившегося к двери. — Итак... э, Фуюми, ты уже выбрала, что хочешь надеть? — спросил он, потирая шею и оглядывая комнату. Пожав плечами, Фуюми взглянула на коробку в своих руках. Она даже не успела заглянуть сквозь тансу. Она услышала шорох одежды, прежде чем мужчина сел рядом с ней, скрестив ноги. — Это хороший выбор. — пробормотал он, осматривая кимоно в коробке. — Я носил это, когда мне было 16 лет, и выиграл. — Но действительно ли нужно так много наряжаться? Это не похоже на что-то хорошее… — Эй, хоть немного верь в веру и верь в нас. — проворчал Чуя и ткнул ее в лоб. — Я считаю, что хорошо одеваться для важных мероприятий помогает. Это помогает мне держать себя более уверенно. — Кроме того, кто-то однажды сказал мне, что то, что вы носите, — это то, как вы хотите представить миру. Фуюми воспрянул духом от этого комментария. Сделав успокаивающий вдох, она крепче сжала коробку и посмотрела Чуе в глаза. — Чуя-сан, я бы хотел надеть это кимоно и выиграть. Чуя ухмыльнулся ей. Теперь остается вопрос: почему у Чуи есть кимоно, созданные специально для женщин? ####### — Действительно? — возразил Дазай, подняв одну бровь. — Я ясно вижу здесь закономерность. У всех детей Тодороки разница в возрасте 4-5 лет. Каждый ребенок появится на публичных мероприятиях примерно 5-6 лет назад, а затем внезапно исчезнет через 5 лет, но на этот раз с другим ребенком на мероприятии. Дазай остановился перед Энджи. Наклонившись вперед, он одарил его улыбкой, полной зубов. — Вы уверены, что не для чего-то другого воспитываете своих детей? — Ваша честь, это не корректный вопрос! — Осаму Дазай, если бы вы спросили не- Дазай поднял руку, чтобы остановить судью. — Я понимаю, ваша честь. Но видите ли, госпожа Юкимура так любезна, что впустила моего коллегу в дом, и он случайно заметил несколько тревожных вещей. Коричневый конверт был передан судье. — Я не вижу причин в фотографиях. — Ваша честь, не находите ли вы странным, что в доме с 4 детьми нет персонализации каждого ребенка? Никаких игрушек, плакатов и т.п. Также на пятом фото вы найдете стопку медицинских средств, и я осмелюсь сказать, что некоторые из них — первоклассные. — Тодороки-сан, герой, конечно же, они ему нужны! — Разве не все герои должны обращаться в больницу, если получили травму? — возразил Дазай. — Кроме того, большинство из них предназначены для ожогов третьей степени и морозильных ожогов. Слишком избыточно для детей. — Возражение! — закричал защитник Энджи. — Посмотрите на детей, они прекрасно выглядят. Вообще никаких ожогов. — Ну, к счастью, я привел свидетеля. В зал суда ворвался подросток. У него были колючие кроваво-красные локоны и бирюзово-зеленые глаза, которые соответствовали глазам Героя Номер 2. Единственная разница заключалась в том, что участки его светлой кожи были узловатыми, морщинистыми и багровыми. Они покрывали большую часть его тела, ниже глаз, за ​​ключицами, на руках и ногах. Гротескная плоть была скреплена множеством грубых хирургических скоб. Глаза Энджи расширились от ужаса, его тело напряглось. С другой стороны, Рей сдержала вздох, пока ее дети смотрели на подростка с заплаканными щеками. — Представляю тебя, Тодороки Тоя. Старший ребенок в семье, которому по праву должно быть шесть пятых под землей. Для него даже могила есть, а урны в доме нет. Странно, что ты не будешь молиться за своего предполагаемого мертвого ребенка.