Заложница

Марфе нравилось гостить у сестры, нравилось пить чай, с мятой и лимоном из дореволюционного фарфорового сервиза, с ее фирменной Шарлоткой. Живя в монастыре она очень скучала по ней и находясь сейчас рядом с Верой ей все было в радость. — Где наша безымянная гостья? — спросила Вера, вытирая после ужина посуду. — Давай, зови ее пить чай, я сейчас поставлю. — В зале, наверное, продолжает изучать твою библиотеку, ну или читает снова Евгения Онегина. — Книги любит, ну хоть что-то мы о ней знаем, значит начитанная. — Марфа, знаешь, я все понять не могу, мне черты ее лица кажутся знакомыми, где-то я ее уже видела. Только вот откуда, не могу вспомнить, возраст наверное. Давай, давай, зови ее к нам. — Вера зажгла плиту и поставила на нее чайник, затем полезла за вазочкой для шоколадный конфет. Войдя, в слегка освященную комнату с красивым торшером, она увидела сидящую в кресле-качалке женщину с книгой в руках. — Читаете? — заинтересованно спросила Марфа. — Читаю. — утвердительно покачала головой безымянная гостья. — Вы, простите, я снова имела наглость взять книгу без спроса. — виновато улыбнулась своей очаровательной улыбкой. — Ничего страшного, я думаю, Верочка будет не против. Дочка, — обратилась она к женщине, которая встала с кресла. — Как твоя память, вспомнила хоть что-нибудь? — Пока все так же, но зато я теперь знаю точно, что люблю классику и этот город. — женщина повернула голову в сторону окна, из которого открывался прекрасный вид. Она намеренно умолчала, о том что уже вторую ночь подряд, как они приехали ей снится одна и та же женщина с грустными зелеными глазами, стоящая в пол оборота с рисунками на шее и на тонких запястьях. Она ничего не говорит просто смотрит и смотрит. Кто это женщина из снов, зачем приходит? Свету очень волновали эти вопросы, но ответов как не было, так и нет. — Не переживай, я уверена, что ты, обязательно все вспомнишь. Видимо просто нужно больше времени. — прервала молчание Марфа. — А, давай завтра погуляем, я покажу тебе свои любимые места. Дойдем до Казанского Собора, погуляем по стрелке. А сейчас пошли пить чай, Вера свой фирменный заварила. — Ну вот куда, ты, дура, прешь по встречке?! Накупят прав в переходе, твою ж мать! — Арбенина резко дала по газам. Она и дальше продолжила бы возмущаться, если бы на экране телефона не загорелось: «Ленка Жукова». Поставив телефон на подставку включила громкую связь. — Лен, только не говори мне, что снова надо идти на опознание? Я еще от вчерашнего не отошла. Ну, куда ты, прешь то, Господи! — Нет, не надо, не поэтому звоню, Диан, что там у тебя, сама то где? — Я в пути, Мартиша форму для физры забыла, вот в лицей я ей ее завозила. — Ясно, я звоню сказать, что парня, который видел Элку на заправке вызовут на допрос это уже точно. Будут какие новости, позвоню. — Лен, спасибо, отключаюсь. — закончила разговор и как раз на подходе светофор. Остановилась. Смотря на людей, идущих потоком по зебре, она вдруг на пару секунд увидела Светку. Точно! В толпе переходящих дорогу была ее Светуля! Ее походку не с кем не перепутаешь. Диана хотела прямо сейчас выбежать из машины, вырвать ее из толпы, прижать к себе и сказать, как сильно она скучает и увести домой. В какой-то безумной эйфории Арбенина сжимая руль припарковалась. Перебежав дорогу, едва успев пока не загорелся красный и не замигал зеленый. Потерянно завертела головой соображая куда дальше ей бежать. Рванула вперед, бежала, как обезумевшая, запыхалась. Налетела на старую цыганку чуть не сбив ее с ног. — Не видишь что ли куда несешься, у тебя горит что ли что? Оглашенная! нахмурившись, оглядела запыхавшуюся всклокоченную светловолосую женщину. — Хм, что было спрятано к тебе вернется — развернувшись, поправила длинную цветастую юбку и пошла прочь от Дианы. — Подождите, что вы сказали? Где спрятано, когда вернется?! — Арбенина догнав коснулась ее плеча. — Нет, я тебе больше ничего не скажу. — смотря ей в глаза. — Знаю только то что, когда портрет обретет краски, тогда вернется счастье в дом твои. Смотря цыганке в след Арбенина нервно и жадно закурила, затем набрала Жуковой и эмоционально, как умеет рассказала, что видела Светку. — Лен, она живая, понимаешь, живая. Я чувствую, я уверена и цыганка сказала, что она вернется. — Где видела? Какая цыганка? Диана, ты, пьяная что ли? Ты можешь не тараторить, а сказать спокойно! — потребовала Жукова. — Где, где?! На пешеходном переходе. Какая цыганка, Лен, не тупи обычная в длинной юбке и с золотыми зубами. — женщина выкинула бычок в урну, затем поправив ворот куртки зашагала к машине. — Жукова вообще то я не пила. Метро Санкт-Петербурга — живой организм, он дышит у него свой ритм и свои правила. Нагулявшись Светлана и Марфа возвращались на метро домой. Войдя в вагон, они сели на свободные места, напротив молодой женщины с двумя детьми. — Темочка, держи. — она протянула ребенку мягкую коробочку с соком. Теперь тебе. Мартиша, помнишь, мы не кидаем коробочку под сидение, как ты любишь это делать. — взяв сок, девочка утвердительно кивнула. Света смотря на то, как двойняшки пьют сок, они были такие милые, она почувствовала, как в районе груди разлилось тепло. Такие знакомые имена, что они значат в ее жизни? Кто они? Она тяжело вздохнула. Далее на остановке в вагон вошла девушка и Светлану снова триггернуло. Вошла девушка со скрипкой, пристроив ее на плече она заиграла красивую мелодию, Светлана заинтересованно смотрела на нее, точнее на красивый музыкальный инструмент, да и мелодия исходящая от движения смычка-завораживала. Закончив играть девушка с кепкой прошлась по вагону. — У вас деньги есть? Марфа, давайте дадим сколько сможем. Она хорошо играет, правда, я не понимаю, откуда я это знаю? — задумчиво произнесла Светлана. — С тобой все в порядке, ты какая то бледненькая. Мы на следующей выходим. На следующей остановке женщины вышли и конечно же они не услышали, как две девушки в конце вагона спорили это была Сурганова или нет? Света на метро не ездит. А я тебе говорю, что это она, блин, профиль то ее. Выйдя из метро Света и Марфа направились по прямой к дому, а вот если бы они повернули чуть левее то женщина узнала бы о себе много нового, едва взглянув на афишу группы «Сурганова и Оркестр», которая величественно возвышалась в начале сквера. Придя к назначенному времени Вера Васильевна увидела свою великовозрастную ученицу в приподнятом настроении и слегка всклокоченную. — Здравствуйте, Дианочка, я вам говорила, что сегодня нам с вами потребуются краски. — аккуратно сняла обувь, повесила верхнюю одежду. — Говорили, вы проходите, я сейчас. — раздался гнусавый голос и быстро осел в комнатах. Пройдя в комнату, в ожидании женщина стала разглядывать лица на фотографиях стоящих в красивых рамках. — Нет, ну точно это она. Интересно, а как она оказалась на острове? Есть у меня одна мысль, от нее уж точно никому хуже не будет. — разговаривала тихо сама с собой. — Краски, теперь можно заниматься. — Арбенина появилась в дверях. — Дианочка, вы, простите мою бестактность, я пока вас ждала не удержалась и стала ваши фотографии рассматривать. — Все нормально, фотографии хорошие мне самой очень нравятся. — Ну, что начнем наше занятие Дианочка, сегодня я покажу вам, как писать портрет красками. Начнем с кисточек, покажите мне какие есть у вас? Вера Васильевна не была рассеяна в ней всегда была советская собранность и она никогда ничего не забывала. Но, в тот день оставила очки у Дианы и сделала она это намерено. — Диана я сегодня не оставляла ли я у вас свои очки? — раздалось в трубке. — Оставляли в комнате на столе, только собиралась вам звонить. — Вы не могли бы мне их привести, я без них, как без рук. Буду вам очень признательна. — Да без проблем. Я могу завтра утром их завезти, говорите адрес. Отвезя детей на занятия, Диана поехала по адресу, быстренько выстроив маршрут по навигатору. Забежав в парадную, поднявшись на этаж, остановилась у нужной двери, нажала два раза на звонок. Открылась дверь. — Здрав., — а дальше слова не шли, они застряли где-то в горле. Диана уставилась (по другому и не скажешь) на невысокую женщину напротив, открывшую ей дверь. — Светка, это ты? Что ты здесь делаешь? — у Арбениной резко потемнело в глазах.