Метро 2033: Огни святого Эльма.

      Район Тургеневской.              Непогода продолжала свой зимний вальс. Разрушенные фасады зданий и разграбленное в них добро принимали на себя пласты снега. Белая пелена редко останавливала свои вихри и завывания, чтобы дать услышать, как группа фигур в рясах, пробирающихся среди разрушенных зданий, замедлила темп.       Двое послушников положили тяжёлые контейнеры с имуществом, которое удалось спасти после штурма спартанцев. Глас, шедший сзади, спрыгнул с полуразрушенной плиты вниз на два этажа, поднимая хлопья снега в закручивающиеся вихри. Он жестом подозвал двоих.       — Взор, Мус, проверьте дорогу впереди. Регет, ты пойдёшь следом.       Не споря с предводителем, те вздернули оружие и хищным шагом вошли в переход, ведущий в обвалившиеся здание, чья лицевая сторона обрушилась вплоть до цокольного этажа, вываливая ванны, декор, унитазы и мебель с утварью на проезжую часть, будто брюхо вспоротого кита.       Мутировавшие от медицинских опытов и введённых препаратов их тела представляли их себя геркулесоподобных людей, чьи отвратительные лица теперь были скрыты за чёрными масками, а тела обволакивала свободная одежда служителя церкви.       Их резкие движения головы вынюхивали след незнакомцев, пришедших сюда задолго до них, слуховые органы отвлекались на приближающийся раскат шаровой молнии.       И прежде чем они успели понять что они не одни — было уже поздно.       Припорашенная тонким снегом белая тряпка медленно двинулась с места. Казавшаяся секундой ранее длинная металлическая обводка от прорванной трубы издала громкий пшик с хлопком, разнёсшийся по всему дому. Вслед за ней ожили и другие две детали неприметного строения.       Снег с маскировочных халатов слетел открыв лежащих под ними троих людей.       Вспышка за окном и двое мутировавших созданий падают навзничь, третий, получивший ранение в голову пытается отползти, но не успев уйти дальше полуметра содрогается от попавшей в него девятимиллеметровой пули, где и замирает на месте.       Секундная реакция. Четверо мутантов организованно вваливаются и, вскинув автоматы, принимаются заливать комнату нестерпимым свинцом.       Раздаётся ещё одна вспышка, но уже не от шаровой молнии, а от летящего в полёте предмета. Тени рассеиваются, белоснежные силуэты уходят в обрушившиеся проёмы под прикрытием нестерпимых вспышек. Светошумовая граната отстреляла свой заряд, упав шипящей болванкой рядом с трупами.       Четверо разделяются, в поисках тех, кто устроил засаду. Их генномодифицированные тела рыщут, подобно лисе, в поисках спрятавшихся мышей.       В соседнем здании через дорогу, скрытно наблюдая за перестрелкой, сидели два рейнджера Ордена. Их профессиональные навыки разведчика, отточенные за годы службы как до войны, так и после, с завистью анализировали неизвестных союзников.       Напарник толкнул своего сослуживца и шёпотом стал комментировать ситуацию.       — Как они проскочили мимо наших тепловизоров? Я же эту халупу караулил почти час до тебя, а ты тут сидишь ровно после меня. Это че за типы такие?       — Я по чём знаю? Также как и ты вижу что они закусились с нашими «друзьями». Может пончо термоизолирующее используют? Али как?       Первый пожал плечами.       — Посмотрим что из этого выйдет. Подготовь пока плётку.       — Че, в ангела господня решил сыграть?       Мужчина усмехнулся под противогазом, оставя подколку без ответа.       Тем временем в самом здании, пригибаясь от выступающих элементов бетона и арматуры, пробирался один из послушников. Принюхавшись к воздуху и пойдя за запахом, тот не успел среагировать, когда сверху вниз, через дыру в потолке, на него спрыгнул один из нападавших. Острый наконечник ножа вошёл в ключицу к мутанту и тот с дикой яростью бросил оппонента через себя, а тот ответил в свою очередь прямым ударом ноги по челюсти, срывая маскировку.       Викинг, командир группы устроившей засаду, перекатившись через себя встал на ноги, наблюдая, как падают элементы керамической маски.       «Всё так, как и говорил Зима. Под ними то ещё зрелище», — пронеслось у него в голове.       В линзах противогаза мелькнула зубастая пасть, тёмные глаза и тускло-серая кожа. С челюстей закапала бешенная слюна, свидетельствующая о закипающем гневе. Бог знает как это выведенное создание раньше могло быть человеком, однако по имеющейся информации за преображением добровольцев стоял Глас — их лидер и главный учёный. Его эксперименты выходили не только за рамки человеческой морали, но и за рамки научной фантастики. Он способствовал формированию вокруг себя культа верных послушников, прикрываясь ими, играясь с ними как с живым материалом для опытов, и преображал тех по подобию себя. Его исследования по изучению химии и биологии привели и к разработке стимуляторов, чьи формулы были очень кстати «слиты» посредством шпионажа.       Викинг вытащил с нагрудной сумки один из готовых препаратов в виде шприц-тюбика и вколол себе в открытую часть кожи на дельте. Введённый коктейль из химических добавок, что в дефиците добывались его общиной, сравняли на короткий момент его и мутанта.       Человекоподобное существо с брызгом слюней и хрипом кинулось к нему, но сталкер в резком присяде ударил того по ногам, заставив упасть на спину и, не дав опомниться, свернул бычью шею.       Стук в ушах от нарастающего давления сросся с автоматными очередями и Викинг не услышал, как по ступеням поднимается ещё один культист. Увидев дуло пулемёта, направленное в его сторону, он уже было смирился с участью, когда внезапно из груди приспешника вырвался всплеск крови. Рык боли, ствол пулемёта во вспышках задирается вверх, а затем вторая пуля прошибает сердце.       — Готов, — сказал сидящий на стуле рейнджер.       Дым, исходивший от прибора бесшумной стрельбы, прикреплённого к снайперской винтовке Драгунова, тихими завихрениями замаячал в прицеле. Среди улетучивающихся газов рейнджер Спарты наблюдал, как стоявший в конце комнаты неизвестный человек в белом масхалате скрылся из виду, убежав дальше по дому.       Выстрелив ещё пару раз из винтовки, бой затих.       — Походу эти кузьмичи ушли, как и наши клиенты.       — Да, я никого не наблюдаю. С другой стороны дом обвалился, там им не выйти.       — Значит пойдут назад и в обход. Походу с этой стороны не только мы бродим. Надо доложить Мельнику.

***

      Близ схрона Филина.       В далеке слышалась перестрелка. Глухие отзвуки подсказывали Маркизу, что дело происходило в одном из зданий.       Отмахнувшись от разборок, в которых он не хотел принимать участия, тот направился дальше к своей цели, всё время озирая округу.       Маркиз был обычным мародёром, каких было полно в метро. Его меркантильный интерес — схрон, что находился неподалёку. Погретые в баре уши дали интересную информацию, что достаточно ранее известный в обществе сталкеров Филин, осевший в Полисе, припрятал на чёрный день солидный хабар. Всё могло быть в пустую, если бы один простак не упомянул про переулок.       Все хотели дорваться до этого клада и неизвестно от кого поступила такая информация. Всё это было лишним. Важно иное: многие молокососы сложили головы вблизи названного места, а значит, те уже и не против, чтобы в их карманах пошарился посторонний.       Это был его основной заработок. Ему приходилось быть помимо падальщика и хищником, но совсем в редких случаях. Репутация понимаете ли не репка. Растёт долго, а потерять легко.       Перебежав с одной стороны улицы на другую, он заметил заветное сокровище. Около четырёх трупов, ещё не припорашенных снегом, и вблизи которых не было приметных следов ботинок.       Но и следов мутантов тоже не было.       Решив посмотреть на площадку в окружении четырёх домов, он прошёл через первый этаж, пока не заметил тонкую леску по пояс.       Растяжка была незамысловатая и какой нибудь невнимательный человек мог её просто задеть. Но не Маркиз.       Загнув обратно усики и смотав проволоку, тот повесил её сбоку на рюкзак, подозревая, что она может понадобиться.       Поправя шапку, Маркиз встал на четвереньки и аккуратно прополз под окнами, пока не добрался до того места где была свалена куча стульев, и не выглянул в окно.       Срезавшая угол подоконника на первом этаже, пуля улетела вглубь дома. Маркиз сразу пригнулся.       «А вот походу и Ворошиловский, нах, стрелок меня заметил. Замазать тут много кого хотят!», — подумал про себя тюремным жаргоном Маркиз.       — Эй, дядя, ты выходи, больно не будет! — раздалось откуда-то со здания.       — А свиснуть в флейту не хочешь, гадёныш?! — голос у Маркиза был не из приятных, что дополняло обвинений в его голосе.       — Нас тут больше! И таких как ты нащёлкали предостаточно! Давай так. Выходи, а мы тут уже распорядимся с твоим шмотьем!       В доме послышался смех группы людей.       «С чегой-то они такие разговорчивые?», — мелькнуло в голове.       Ответ пришёл в виде топота на его этаже. Видимо, для особо ушлых людей была пара человек, что действовали на подхвате.       В его комнату залетела граната.       Успев лечь и загородиться деревянным мусором, та громко взорвалась в помещении. Не раздумывая, Маркиз вытащил в ответ недавно обезвреженную эфку и метнул ту в соседнее помещение, откуда отстрелил запал.       Раздался ответный взрыв и последующий хрип. Но не успел он обрадоваться, как в помещение залетел тип и ударил его берцем прямо по животу. Куртка смягчила удар, но от того легче не стало.       Крепкий человек не успел заметить, как Маркиз схватил его батинок и потянул в сторону, заставляя того падать на кучу деревяшек. Торчащие и загнутые гвозди от мебели пробили седалище, заставив нападавшего громко зашипеть.       Бережёный наган выскользнул из кобуры.       Бах! Бах!       Человек перешёл с шипения на истошный вопль, чувствуя, как пробиты его ноги.       Не став терять времени Маркиз встаёт, делает повторный выстрел уже в голову и со всей прыти пускается в бегство.       Но время, которое он потерял в потасовке, дало другим людям сблизиться и те сразу ловят его, валя в коридоре лицом в пол.       Всё что он успел почувствовать — это приклад, опускающийся на висок, прежде чем темнота настигла его в звенящей тишине.       — Уродище! Троих наших завалил, паскуда! — выпалил один из отморозков.       — Ну щас мы то ему вену то попортим!       — А ну заткнулись все! — объявляет ворвавшийся в удачный момент Ушлый — главарь бандитов. — Ба! Да это же гнида Маркиз! Вот это улов! А ну, вы двое, взяли его и потащили на телегу. Он хорошо сгодится нам при грязной работе.       — Да он наших троих грохнул, какие еще с ним цацканья? — гундя заявил один из его банды.       — О как! Не хочешь чтобы он пахал за тебя? Может ты ещё ему легкую смерть предложишь? Я здесь при власти, а не ты…       И с удара валит недавно возмущающегося человека в солнечное сплетение, заставляя того ловить ртом воздух.       — Встал и понёс его! Живо! — сказал Ушлый угрожающим басом через противогаз.

***

      Полис. Позже.       Виктор угрюмо и со всей серьёзностью смотрел на Кирилл Андреевича. Тот смотрел в ответ, с не меньшим напором. Медленно положив папку, Ожегов методично стал собирать пазл картины.       — А что потом? Что было после бойни?       — Потом… Если говорить конкретно на несколько дней вперёд, то нас ждал не самый благоприятный период. Когда я узнал, что вы выжили, то сначала обрадовался, как может обрадоваться тот, кто вас долгое время знал. Но потом, узнав о вашей проблеме, и о вашей смене ориентиров деятельности… Я не стал никому докладывать. Вас просто списали. Те, кто вас знал, в большинстве своём, либо уже мертвы, либо разбросаны по разным станциям. Так что костяк как таковой тут не соберёшь.       — А генерал?       — Убит. Убит в процессе делёжки власти. Я не участвовал в этом змеином клубке, а со временем просто адаптировался в местном обществе. Эвакуация из других объектов Д—6 прошла более удачно. Но сколько было брошено техники… Мда. С тех пор всем прибывшим были уготованы места под лучами скромного солнца, но понятное дело с условиями: никто и никогда не должен распространяться о прошлом. Строжайше.       — Это что же получается, все как придурки сидят и на друг друга смотрят, пока один не пропиздится?       — Хех, нет, Виктор Иванович, всё не так просто. Существует небольшая делема в самой власти. Её как бы… Нет. Понимаете? После того как все разбежались, как тараканы по норам, возникла обстановка некоторого агрессивного плюрализма. Красные, Рейх, Ганза… Все по началу имело некоторую осознанность из-за того, что тогдашние руководители этих течений попытались перетянуть на себя одеяло. Каждый пытался взять вверх. В результате годовой политической клоаки удалось решить этот вопрос. Дабл Ве сумел расставить всех и вся по своим местам, и мы стали адаптироваться. Но сейчас до сих пор каждый мечтает стать королём и из-за этого происходят эти мини войнушки на фоне тотальной разрухи. И никому в голову так и не пришло, как это Полис находится всё время в стороне от конфликта? Хех.       — Дабл Ве?       — Генерал из другого бункера. Было бы наивно полагать, что такую державу можно оставить без командования. Правда сейчас, он скорее главнокомандующий. Ибо командовать ему есть чем, а вот править — пока нечем.       — Ничерта не понимаю. Почему ему просто не взять и объявить о своём праве на власть?       — Потому что выбирая из двух зол, Виктор Иванович, генерал выбрал. Он осознанно посадил марионеток, дал им ресурсы, людей, и всё лишь бы создать маскировку, иллюзию, что мы мертвы. Рано или поздно, когда появится вакуум власти, а он обязательно появится по обстоятельствам или навязчивым причинам, то наш с вами правитель сделает ход. А пока мы имеем что имеем.       Ожегов потер свои глаза с висками.       — Кирилл Андреевич, вы меня за клоуна считаете? За шута, которому можно пересказывать дряной анекдот?       — Нет! Я не для издёвки вас звал. Вы просили вас просветить, вот я и рассказал вам, что сам знаю. Рассказал то, за что могу лишиться жизни!       — И вы не боитесь что за вами не следит могущественный Дабл Ве? Может он у вас уже под подушкой.       Циммерман устало снял очки.       — Виктор Иванович, — начал он. — Если не хотите вести разговор, то можете просто покинуть моё помещение. Я вас ни к чему не принуждаю.       — Я заплатил за вход вон тому дятлу на посту, чтобы вы мне рассказали какую-то байку на ночь. Может вы с ним снюхались и решили на патрончики меня раскошелить? Как меня этот гадюшник…       — Хватит! Возьмите себя в руки. Не знаю что у вас там случилось в последнее время, но ведите себя сдержанней, сопоставьте факты.       Факты. А они были целиком на стороне сидящего напротив человека. Вышки для глушения связи, эти пустозвонные правители и шавки, даже о которых начинают задумываться простые граждане. Взять того же комиссара или очкарика. Может и Батраз что-то да знает?       — РЭБ тоже их рук дело? — прямо спросил Ожегов.       — Да. Думаю вы начали наконец-то мыслить в старом духе.       — Всё равно мало что сходится.       Ожегов потупил взглядом стоящую на столе керосиновую лампу, чей огонёк тихо плясал от потока вентилируемого воздуха.       — Вернёмся к нашему делу, — начал сталкер. — В записке вы говорили о том, что разузнали, чего хотят «мои игроки по партии».       Циммерман несколько приободрился.       — Да! Возвращаясь к моему пересказу, на месте последней остановки нашего состава я у вас спросил насчёт характера груза.       — И что с того что спросили?       — Вы мне ответили, что мы перевозили из комплекса химоружие и какое-то оборудование связанное с наведением ракет или чего-то подобного. Точнее сказать не могу.       — И?       — И? Оно пропало! Хим оружие почти всё растащили и теперь гадай где оно появится! А то оборудование? Вы мне в прошлый раз все уши прожужжали по поводу этого и попросили, чтобы я отправил туда кшатриев и своего доверенного помощника, мол за документами, по просьбе. Они прочесали место стычки и обнаружили пару целых вагонов с описью имущества.       Кирилл Андреевич перелистнул несколько папок, среди которых наткнулся на требующую внимания и сразу вручил ту сидящему Ожегову.       Быстро пробежавшись по страницам Ожегов озадаченно потёр подбородок с щетиной.       — И кому понадобилось всё это?       — Это вы мне уже должны рассказать! Вы просили разузнать.       — Кто мог знать план эвакуации кроме меня?       — Руководящий персонал и командование.       — Если кто-то и хотел вернуться туда, то он должен был знать, что там произошло и что конкретно надо искать.       — Тогда под подозрением находится много людей. Начиная от меня и заканчивая генералом. Он мог из уст в уста много кому передать.       — Тск! — громко цыкнул Ожегов. — Мы этот клубок до победного можем распутывать! И нихера не найти.       — Виктор Иванович, — вновь начал с прежней серьёзностью Циммерман, надевая обратно очки. — Вы как будто с луны свалились. Не затруднитесь рассказать мне то, чего я не знаю?       — Это может прозвучать нелепо, но я могу вам поведать всё вкратце. Думаю стоит расспросить одного человека.

***

      Позже       Пространство, выделяемое для лабораторных исследований и оборудования браминов было трудно назвать скромным. Сюда, при желании, могли заселиться сотни людей со всеми вещами, но вместо них здесь стояли разнообразные приборы, пробирки, устройства записи и анализа информации, целые тома журналов, книг, файлов, накопителей данных и даже закрытая сеть с несколькими серверами и множеством компьютеров.       Около своего рабочего места кружил Циммерман, носясь от одного края к другому, попутно соотнося на ходу результаты, ведомые только его уму. Рука об руку стояли Хан и Ожог. Виктор попросил этого человека прояснить ситуацию, и был прав, пригласив того для беседы.       — Полянка… Да, мы давно знакомы с этим феноменом. Ещё пять лет назад мы установили ряд приборов наблюдения и сбора данных. Хоть наблюдение за станцией и не было чем-то первоочередным, но нам удалось собрать достаточное количество данных.       Возможно ваш случай наглядным образом послужил примером, и, как ни странно, экспериментом со способом обращения внутри ноосферы.       — И почему тогда именно я? — оперевшись об стол спросил Ожегов. — Другие оказались менее важны или у них не хватило мозгов чтобы получить ответ от аномалии? Почему тогда каждый не может просто пойти и загадать мир во всём мире?       — Полянка — это «раскол». Это не место.— пытался сформулировать определение Хан.       — Торсионное поле? Мы говорим об эгрегоре? Об групповом биополе из преданий о рае и аде? Это невозможно. То, о чем мы собираемся говорить, это фантастика. Не наука. Мистическая блажь для тех, кто готов поверить в сверхъестественное. Вы бы ещё вспомнили про хроники Акаши из эзотерики. — навскидку предложил Циммерман.       — Пусть будет так. Но это скорее отдельная сущность. Накопитель, если грубо выражаться. Я часто бываю в том месте когда хочу побыть наедине. Но в технические тоннели стараюсь не заворачивать.       Всё что мне известно, так это то, что станция является объектом сосредоточения силы. Неизведанной. Непредсказуемой.       — Милейший, а вы случаем на факультете философии не обучались?       — Я учился, пока не бросил его и не поступил в медицинский институт. У меня достаточно насыщенная жизнь была до войны.       — Тогда, если позволите, я выражусь за вас менее туманными оборотами речи. Иначе говоря аномалия без нужного катализатора всего лишь постоянно меняющаяся брешь в прослойке нашей реальности? Вид уникальной дуплексной связи, что получил Виктор Иванович, есть результат его присутствия как катализатора.       Я проводил совместные расчеты и исследования с моим старым знакомым коллегой на этот счёт.       — Это и есть один из тех, с кем вы ведёте дела?       — Да. В том числе. Я его знаю только по совместным исследованиям. Ни имени, ни фамилии. Этот инкогнито очень сильно помогал нам, но в то же время его заинтересованность данным местом была центром его исследования. Он всё время запрашивал результаты формул, расчёты, графики и всё то, что пригождается в исследовании. Его помощь трудно недооценить. Возможно он добился большего в исследовании аномалии и ноосферы вообще. Если мы просто вели наблюдения, то данный исследователь во всю использовал наши ресурсы. Конечно же не без взаимовыгоды в такие времена.       Циммерман сделал пару неуверенных шагов в сторону.       — Но? — заметил недомолвку Ожог.       — Но около двух лет назад он перестал выходить на связь. У меня остались результаты исследований и заметки. Возможно они мало что дадут вам, однако я вам советую обратить свой взгляд на них. Из отрывочных данных я лишь составил теорию.       Ожегов тяжело вздохнул.       — Хорошо. Давайте. Только без этой вашей научной замудренности.

***

      Сидели в баре за столом они долго. Вскоре к сидящим Ожогу и Хану подошли Ельнин с Шорохом. К удивлению двоих их напарник вместо литра сорокоградусной глушил чай. Хана узнали не сразу без его косынки—банданы.       — О, а мы тебя искали! А ведь угадал где ты можешь сидеть. Что случилось и почему без выпивки? А то все бегают, шерудятся. — сказал Шорох и подсел с Батразом к собеседникам.       — Да башка не варит. То ли от недосыпа, то ли от того, что за последние часы меня нагрузили по самые уши.       — Не желаешь подэлиться соображениями? — кивком на барную стойку указал Ельнин.       — Я пас. Лучше как на духу расскажу. Вы впринципе можете и выпить. Короче, дело к ночи. Хан?       Взгляд Ожегова упал на сидящего напротив него монголоидной внешности человека с явным подводным вопросом. Как уже успел заметить Виктор, Хан очень хорошо улавливал подобные подводные камни.       — Говори. Я в деле.       — Обратно повернуть будет невозможно.       — Я свое слово дал.       — Отлично, — взгляд вновь прошёлся по лицам сидящих за столом людей. — Ситуация у нас дерьмовая. Во первых, около часа назад я застал сцену, как один молодой кшатрий пробежал мимо меня и заскочил прямо в кабинет к какому-то мужику. Тот оказался важной шишкой в этом месте. Я, как и Хан, погрели уши, ну и вмешался в разговор между ними. Те говорили о каком-то движняке снаружи. Что-то про огни, про антенны, но самое главное он заинтересовался мной. Стоило мне представиться, как завязался разговор. Деловой разговор.       — Это случаем не по поводу свечения вдалеке?       — Возможно. Ты сам видел это?       — И не только я. Мы с Батразом вышли поглазеть, отчего толпа боголепных так взбаламутилась. Давай, продолжай.       — Я так понял этот местный комендант серьёзно клюнул на то, что у меня имеется группа, готовая рассмотреть возможность взяться за данное дело. Ничего подробного он мне не рассказал, лишь сказал, что со мной потом поговорят.       — Прям поговорят или может быть поговорят?       — Вот это мы скоро и выясним. Это было первое. Ко второму перейду как только услышу ваше мнение по поводу этой работёнки.       — Подробности бы. Тогда и вывод будэт.       — Посмотреть что да как. Вот и всё что пока известно.       Трое переглянулись между собой.       — А куш то какой? Мы для дальней вылазки пока не особо готовы. Дай бог от станции к станции с целой жопой дойти. До Андрюхиного клада далеко?       — Не сказать чтобы очень. Случись чего, то без зубов будем драться. Опускаться до воровства я не собираюсь. Будем брать аванс. Хан, у тебя есть что дополнить на карте? Сможем ли пройти на Восток к ВДНХ без особых проблем? — Виктор расстегнул планшет и вынул оттуда карту, передавая ту в руки философу.       — М-м-м. Я бы и сам не против такую у себя заиметь. Я хожу проверенными тропами. Могу нарисовать маршрут, дополнить ориентирами. В остальном карта довольно подробно описывает всю картину. Откуда ты её взял со всем этим?       — Карта была без заметок и областей. Нанес их я, когда выполнял поручения.       — Тогда в вопросе проводника я бы и сам хотел спросить у тебя совета. Я могу помогать по пути.       — Отлично. Батраз, ты в деле?       — А то!       — А че меня не спросил? — развел руками за столом Шорох.       — А ты так и так бы пошёл, как только услышал про своё ВДНХ.             — Хех. Ну тут ты меня поймал.       — Я тоже после последнего раза не шибко богат на патроны, — сказал Хан и отхлебнул из стакана дымящийся чай. — Но думаю нам не долго без них сидеть.       — Да не думаешь ты, а знаешь походу. Стоит тебе вернуться к подобной манере общения, как приходится грызть ногти и сидеть на измене.       — Харе вам обоим, — Германа эти перепалки начали донимать еще с прошлой встречи.       — Ничего, — поднял руку Хан. — Ожог на меня не сердится. Ведь правда?       — Правда-правда. Ты только от бадьи с чаем не отрывайся.       Тень усмешки пробежала по лицам.       — Так что второе? — вернул разговор в русло Батраз.       — А второе… С этим сложнее. Я встретился с этим человеком и был скажем очень озадачен. Сказал бы осажден. Мы тут побеседовали с Ханом, пока вас не было.       —Ну! Не тяни! — быстро вставил своё слово Шорох.       — Нишкни. Дай договорить. Он рассказал о сложившейся ситуации в целом. Весь движняк завязан с этими огнями. Не знаю кому понадобилось электричество, но ему оно нужно просто в гигантских масштабах. На Востоке довольно опасно из-за последствий войны. Там находилось много производств, воинских частей, и самое главное — главный военный аэродром. Туда накидали всего что только можно. И если нам предложат заданьице, то нам как раз по пути будет. И патронами разживемся и свет прольём.       — А с какой стати нам Шерлоков играть? Мы же сталкеры, а не меценаты и сыщики. Нам нужны бабосики.       — Нужно нам туда. Вот и всё. Маслята будут. Я постараюсь выбить аванс. До ВДНХ дойдём, а там, кто как хочет пусть так и… Вы поняли.       — Э, мы без тебя не пойдём. Шорох, я, Хан. Мы все подписались не только из-за нэизвестной авантюры, из-за которой пять минут назад поручались. Если решили за задание переговорить, то вместе и идём. Вмэсте мы сила. Нэ забывайте об этом.       Ожегов негромко хлопнул по столу, чтобы услышали только те, кто сидят рядом.       — Тогда решено. Ждём вестей от кшатриев. В ближайшие сутки думаю они только начнут шевелить башкой, так что отдохнуть у нас будет время.       — И что? Вот так вот просто разбежимся? — Шорох вытащил из-за пазухи потёртую стеклянную бутылку и поставил ту на стол.       Четверо пожало плечами.       — Видимо нет. — допил свой чай Хан и поставил пустую ёмкость на стол.

***

      Как и говорил Ожог, к ним пришли только на утро. Ожидание увидеть одного из кшатриев быстро сменилось удивлением, когда на пороге появились Дамир и Андрей.       — Я надеюсь вы меня не хотели видеть?       Оба спартанца рассмеялись басом.       — И тебе не хворать. — сказал Дамир.       — Вы по делу?       — Ну, вообще да. Тебя хотели видеть.       — Отрадно слышать, но скоро должны подойти кшатрии. Их я жду.       — Считай нас отправили за место них. Они пока соберутся уже стемнеет.       Виктор пробежался по ним взглядом.       — Ну ведите, опричники. — Ожегов накинул порванный бушлат и вышел за двоими мужчинами.       Шли они минут пять от силы. Мимо промелькнули знакомые очертания коридора и Ожегов быстро понял, с кем сейчас он будет вести диалог.       Двое ведущих остановились у закрытой металлической двери.       — Заходи, командир ждёт.       — Что успел про меня рассказать?       От такого прямого вопроса Дамир усмехнулся.       — Ничего такого. Ты нам не враг, плохого про тебя нет смысла говорить. Сказали как есть, что ты его старый деловой партнёр. Правда не помнит он тебя, что самое удивительное. Полковник на память вроде не туг. Но видеть он тебя оттого меньше не хотел, напротив. Ладно, дальше разберёшься. Заходь. Дело будет прибыльным.       Дамир постучал своей уникальной серией ударов, вслед за которой раздалось громкое: «Войдите!».       Дверь распахнулась, запуская вперёд Дамира. Андрей остался снаружи, попутно натачивая свой тесак, лишь кивком головы пожелав форменной удачи.       — Товарищ полковник!       — Молодец Дамир! — сразу похвалил Мельник. — Оставь нас. А ты, добрый гость, заходи, присаживайся.       Дверь захлопнулась. Ожегов и Мельников остались наедине.       Ему была знакома эта повелительная форма общения. Она непринуждённо заставляет ощущать власть, выкладывать всё надуху под влиянием господства сидящего перед ним человека. Следовало вести себя осторожно, правильно подбирать слова. Мельников сейчас не знал Ожегова, зато Ожегов знал Мельникова в нужном достатке.       — «Святослав Константинович, туды его железа мать. Ничуть не изменился! Да и чему тут меняться? Я сам поди такой. Упёртый, прямой и резкий», — прогнал через себя слова Виктор.       Ожегов прошёл к стулу и аккуратно уселся на металлическую основу. Мельников торопливо закончил писать у себя в блокноте, а затем пристально уставился на пришедшего, сложив руки вместе.       — Когда ты вошёл, то сказали что я знаю тебя. Но память у меня ещё не настолько прохудилась. Будь добр, докажи обратное. Со знакомыми людьми проще работать. Освежика мою память.       — Думаю по мне и так понятно что я служивый.       — Спорить не буду. Осанка в тебе присутствует.       — Некоторое время назад мы работали по вопросу… Глушилок.       — А, я понял, можешь не продолжать. Сам понимаешь. Повезло значит мне иметь дело с тобой.       Насколько повезло, это Ожегов не знал, как и не знал того, что некоторых наёмных убийц теневое правительство, в целях конспирации, нанимало инкогнито. Полковник оказался в так называемой зоне риска из своих собственных целей и желаний, порой не вяжущиеся с интересами начальства.       — Давай проясним ситуацию о задании, а затем о тебе. Совсем недавно мои парни совершили обвал на сатанистов. Думаю тебе не стоит объяснять кто они такие на самом деле. Так вот, эти засранцы скопили силы, оружие и откопали из какой-то дыры оборудование, способное наводить ракеты. И естественно они стремятся воспользоваться последним. Твоя задача в этом деле: проводить мою группу до точки, а там… Как сочтёшь нужным. Если поможешь довести — то награда будет солидной, а если и в группу вольёшься — будешь, как говориться, в регалиях и медалях. Патронами не обижу. Дамир сказал, что ты толковый, с нормальным характером, поэтому и аванс тебе я выдам. Вопросы?       — Куда именно нужно вывести ребят? Хоть приблизительно на карту покажи.       Мельник не медля встал и повел могучим предплечьем.       — Нужно довести их до медвежьих озёр.       Ожегов почти чертыхнулся от заманчивого предложения.       — Мельник, а твои пацаны случаем не самоубийцы? Это же дорога в последний путь.       — Это дело ребят, не твоё. Твоя задача — довести ребят до места. Поедете на машинах от ВДНХ. Так будет быстрее.       — Дело даже не в скорости.       — А в чём?       — В обстановке. На Востоке Москвы, согласно планировки на случай войны перенеслись основные линии производств. Там мёртвая зона.       — Но тем не менее в той мёртвой зоне кто-то сумел наладить электричество и сейчас неплохо заставляет поволноваться округу.       — В одиночку было бы куда безопаснее добраться до медвежек. Ты хоть знаешь как местные называют те края? Колея Ворона! Вдоль железной дороги — единственного участка местности с нормальным фоном, обитают мутировавшие вороны. Стражи неохотно выбираются из своих Нор лишь для жалкой попытки прокормиться. А что на Медвежьих озёрах — черт его знает. Там раньше стояла станция спутникового слежения и контроля за уровнем радиационного фона. Она дублировала показатели в комплекс автоматического управления массированного ядерного удара. — Ожегов расслабился на спинке деревянного стула. — Можешь послать туда своего «супермена» Хантера. Я на роль фаворита особо не тяну.       — Хантер хороший боец, он успел прославиться. — согласился Мельник. — Но он не проводник. Тут нужен такой человек, который сумеет пройти там, где другие головы кладут. Здесь нужно умение, навык выживания и способность договариваться. Ты же сумел пролезть там где тараканы опасаются ползать? Сумел. А другие не смогли, да и не смогут. Никто не подходит на роль проводника лучше чем твоя персона, тем паче ты раньше бывал в тех краях до катастрофы и после неё. Тебе всего лишь надо провести ребят в нужное место.       — А дальше что? Эти ребята там и останутся?       — Они там не останутся. Они лучшие из тех, кто есть в метро.       — Но даже лучшим суждено умирать.       Мельник горько усмехнулся, ходя около своего места.       — Я, как и эти ребята поклялся лечь костями за других. И сейчас людям внизу грозит опасность. Раз уж ты знаешь что там находится, то наверняка был там.       — Я служил близ того места. Но жизнь десантника уже давно позади.       — Тем более! Неужели тебе ни капли не жалко людей и их судьбы? Ты же военный! Где верность присяге в конце концов?       — О как! О высоком заговорили. Ты это можешь своей зелени как «отче наш» в уши заливать. Да и где та страна за которую мы стояли?! Красные? Рейх? Ганза? Полис? Мельник, та страна — потеряна. Мы выживаем на её руинах. Я снуюсь как крыса, подбираясь крохами, и уж молчу про остальных. Это время волков, где каждый сам за себя.       — И в наших силах вернуть величие и понятия человечности. Понимаешь? Я вижу как тебе хочется вернуть всё вспять. И мне тоже, поверь. Поэтому убери своё чертово упрямство в этом вопросе. Ты один, кто может провести ребят за периметр кольца нужными тропами. И тем более проверенный временем человек, что так совпало.       Полковник посмотрел в сторону Ожегова, а затем присел в кресло.       — Каждый день умирают люди. Кто от болезни, кто от мутанта, а кто и от себе подобного. Мы можем разорвать этот цикл. Мы! Спартанцы! И ты тоже можешь помочь нам в этом. Я тебя не прошу о многом. Доведи моих ребят до Ярославского вокзала, а дальше уже можешь дуть на всё четыре стороны. Ну и в случае чего расскажи о ином исходе. Но я думаю этого не понадобится.       — Мне надо подумать.       — Думай. Только недолго. Я буду на станции около двух дней. За это время будь добр дать ответ.       Ожегов потер ноющие колени, а затем встал, и, желая закончить разговор, направился к выходу.       — Посмотрим.       — Постой… Ты говорят с Батразом Семëновичем приехал. Как он? — не успев дать шанса на ответ, он продолжил. — Прошу, передай ему, что жду его на чай, от моего имени. Есть пара вопросов, которые нам надо обсудить.       Виктор молча наградил взглядом Мельникова, а затем вышел из кабинета в коридор.       На выходе, в привычной позе стоял Андрей и не отрывая взгляда спросил:       — Ну як усё прошло, братка?       — Не знаю, Андрюх. Может и лучше, чем я ожидал.       — А ты непакоіўся! Не такі страшны чорт… Ну Мельник, как он здаецца, а?       — Может не и не так страшен.       — Але мозги табе поклевать паспев? Нічога, значыць, ты яму по нраву.       Ожегов, ничего не ответив, пошел обратно.

***

      Ельнин долго разговаривал с Мельниковым. Они болтали на протяжении пяти часов до самого утра, а когда два старых вояки вышли, то расстались старыми друзьями, что так и было.       Редки были их разговоры что до войны, что после, но каждая встреча заставляла вспоминать великие времена, когда оба отдавали свою молодость на благо общей Родины, защищали и воевали за одну цель. Неизвестно какие ещё мысли могли они произнести вслух, но Батраз вернулся с глубокой задумчивостью.       Ожегов открыл глаза на скрипнувшую дверь и сразу полусонно спросил:       — Ну что, наговорились?       — О да, что-что, а это мы сдэлали ещё на пару лэт вперёд.       — Он ничего не упоминал про наше дело? Хоть у нас ещё день в запасе, но он должен быть потрачен не впустую.       — Нэт. Я сказал что мы готовы и ты согласен.       — Тогда… — Ожегов взглянул на часы. — готовность через шесть часов. Я подойду к Мельнику и сообщу ему. Ты какой-то загруженный.       Виктор заметил это ещё при входе и надеялся, что настроение Батраза вернётся к норме.       — Понимаешь, Вить… Вспомнили мы такое… О чем оба давно забыли. Он заигрался со своими спартанцами, мы тут с тобой пэрэбиваемся, а общего дела не делаем.       — Ой, не начинай. Ты прекрасно знаешь, что к прошлому не вернуться.       — Может и так. Но на чем-то должно строиться будущее. И оно стоит на людях. Не на вэщах, не на этих патронах. Не станэт их — не станэт тебя… Не станэт никого. Человэк без человэка всего лишь существо, а когда их множество вместе — это цивилизация. Согласись, что за это стоит побороться.       — Что-то тебя понесло за старое, — вздохнул Ожегов и заложил руки за голову.       — Не старое это Вить. Это забытое. Может ты лэзешь в пекло по той же причине что и я? Хотим отплатить долг этим людям?       — Всё что надо мы уже оплатили, Батраз. И налоги, и долг Родине и этим людям. И что мы имеем? Все продолжают грызться, как блохи на собаке. Всем уже до лампочки на честь, отвагу, здравомыслие, добро, зло и тому подобное.       Ожегов садиться заведенным на кровать.       — Возможно ты живёшь дольше меня, знаешь больше меня, но с тобой обходятся так же как и со мной, пытаясь дешевыми лозунгами отправить умирать. Я хочу лишь знать правду и получить патроны. После этого я скорее свалю из Москвы, чем вернусь в этот гадюшник. То, что здесь происходит — это глумление над человеком.       — Тогда мы это исправим, Витя. Думаю ты и так собрал компанию нэравнодушных людей вокруг себя. Разве ты не замэтил? Пока на поверхности какой-нибудь бродяга тащит шмот себе в хату мы с тобой довэли семью с детьми до Полиса. Пока там грызутся мутанты и политические силы, около тебя становятся люди. Разве это ты нэ заметил? — Батраз стоял опустив руки вдоль туловища. — Подумай.       — Ну ты оратор херов. Ладно, доля истины в этом есть. Мы за эти дни прослыли Робин Гудами. Рано или поздно удача от нас отвернётся.       Батраз рассмеялся.       — Ох, Витя-Витя…       — Ладно. Я к Мельнику. По патронам сказал не обидит.       — И по снаряге тоже.       — О, так получается ты в разговоре его уболтал?       — Пришлось. Мы сталкэры, а не меценаты. Как там говорилось? «Ми, русские, не обманываем друг-друга»?       Виктор от души рассмеялся, грозясь разразится новым приступом кашля.       — С возвращением, Батик.

***

      Ожегов передёрнул затвор смазанного автомата, запихнул оставшиеся магазины в подсумки, подхватил рюкзак и плечом толкнул дверь. Вслед за ним вывалились его товарищи, выстраиваясь по обе стороны от него: Батраз, Герман и Хан. Все проверили своё оружие перед выходом, набили магазины, закинули рассыпуху и гранаты, словно готовились идти давать отпор целой Москве.       Автомат со снаряженным подствольным гранатомётом вскинулся на плечо. Папироса в руках Виктора укоротилась до пальцев, освещая своим тусклым светом его суровое лицо.       Метнув окурок в сторону, он подхватил зацепленный на груди шлем—распиратор.       — Нэхорошо мусорить.       Ожегов улыбнулся уголком губ.       — Что же, пойдём. Посмотрим, что там за спартанцы там такие.       Четверо сталкеров шли мимо по подземному бульвару, ловя любопытнеы взгляды в свою сторону. Какие-то дети и прохожие тыкали в них пальцами, говоря, что те собрались на серьёзную вылазку. Оборачивающиеся на них встречные проходяги расступались в стороны от вооружённых до зубов людей, чьи тела в бронежилетах, с рюкзаками и обвешанные патронами с гранатами, делали их больше любого здесь находящегося живущего впроголодь. Это было ровно до того момента, пока четвёрка не достигла выхода, где стояли ещё более вооружённые и не менее лучше подготовленные люди ордена.       Двадцать человек встретились взглядами со свободными сталкерами, явно оценивая их экипировку.       Обе группы мысленно соглашались, что кто бы не встретился на пути, то им не поздоровится.       — Наконец все в сборе, — сказал знакомый властный голос.       Все обернулись на идущего к ним полковника.       Двадцать человек встали по стойке смирно, приветствуя своего командира. Звук бряцуещего снаряжения и ботинок отразился от бетонных стен.       — Вольно, парни. Итак, — сказал он выходя на середину толпы, чтобы всем было слышно и видно. — Эта миссия не достойна длинных речей, ибо меня не будет рядом с вами. Я пойду с другой группой к электростанции, но скажу вам то, что и им. Вы лучшие, и вы знаете что делать. Вам не будет ровней ничто, ваши раны не заболят пока вы этого сами не захотите. Ведь вы лучшее, что есть в метро. На вас не только надеются, но и ждут, поэтому работаем чётко и слажено, как вас учили.       Он перевёл взгляд на Виктора.       — Это Ожог и его группа сталкеров, среди которых Батик, Шорох и Хан. Они вас проведут до цели. Слушайте указания проводника и его советы. Действуйте по уму и не дуркуйте. Это опытные специалисты, особенно их лидер, — и Ожегов понял, что Батраз неплохо поднял его в глазах полковника, разгоняя кредит доверия до новых высот. — Вы быстро сработаетесь.       Лис, стоявший среди спартанцев, отчего-то не мог понять, знаком ли ему стоящий человек, или это его воображение играет с ним злую шутку. Как бы в памяти не витал ответ, Игорь его так и не вспомнил.       Сталкер, после речи полковника, подозвал всех поближе, положив карту на тумбочку возле выхода. Все столпились возле него, наваливаясь разгрузками и широкими плечами друг на друга. Глаза и лица всех были серьёзные, каждый ловил любую кроху информации от проводника и в целом соглашались с его выводами и мерами безопасности.       — Мы начнём движение с поверхности. Дорога на предполагаемый рубеж развёртывания, откуда вас будет ждать транспорт, находится на ВДНХ. Чтобы до неё добраться в обход гона мутантов нам придётся подняться на поверхность, далее выйти к чеховской. Там я договорюсь с человеком и нас доставят до Трубной. До рейха мы доберёмся спокойно, основная текучка идёт на линии Серпуховско—Тимирязевской, как раз от Боровицкой и до самой первой станции фашистов. От цветного бульвара и до самого ВДНХ, если со мной что-то случится, знает путь Хан и Шорох. Как только доберёмся до ВДНХ, то я, оценя средства и ресурсы вашей мотоколонны, дам новое построение. Вопросы?       Сергей, правая рука Мельникова, сразу решил их решить.       — За сколько примерно мы доберёмся до ВДНХ?       — Если всё пройдёт гладко, то за пару дней. Это более чем укладывается в ваш график. Это позволит вам доукомплектоваться и выдвинуться в путь дальше с разрывом в день. Полковник сказал, что ваши «друзья» делают серьёзный крюк на юг. Кто бы они не были, но они встрянут там хорошо. Южная часть хоть и не полна на мутантов, но полна на людей. Это их с большой вероятностью задержит.       — Что по боевому порядку? — спросил Лис Ожога.       Виктор встретился взглядом и от чего-то замер, пытаясь найти странное сходство.       — Я и Ельнин идём впереди, ведя первые десять человек. Вторая десятка будет вестись Ханом и Шорохом. В какие элементы боевого порядка разобьётся двадцатка — мне без разницы. Это решит ваш командир. Я делаю так, чтобы никто не сгинул по пути, вы — чтобы все на этом пути сдохли.       Спартанцы оценили шутку и решив организационные вопросы те стали надевать шлема.       Батраз подошёл к Виктору, надевая на голову похожий шлем с респиратором.       — Ну что, дамы, готовы? — преободряюще сказал Ельнин, прежде чем опустить забрало.       — Только после вас, сударыня.       Ворота открылись. Послышалась тряска рюкзаков и лязг автоматно—пулеметных затворов и различимый «дзынь» от пары Драгуновых.       Холодный воздух прошёл по ботинкам и те направились на просторы Мёртвой Москвы.