Иллюзия любви

«И где его только носит?!"-недовольно ворчал Танджиро лежа на диване и поглядывая на часы. Время показывало без пяти десять. Несмотря на августовский вечер, на улице было темно из-за пасмурной погоды, что ещё сильнее нагоняло тоску и депрессивное состояние на и так раздражённого Камадо. Тут послышался короткий звонок в дверь-особый способ которым всегда пользовался Томиока, если не мог самостоятельно открыть дверь ключами. — Тц…-только и произнёс он Открыв дверь перед Танджиро предстал осунувшийся и промокший до нитки Гию. — Чего так поздно?! Ты вообще время видел? Томиока ничего не ответил, а также продолжил без малейшего намëка на движение стоять в дверях. — Что застыл?! Ты так и собрался стоять в дверях, хочешь переночевать здесь?! На это, Гию только сделал один широкий шаг вперёд. — И вообще, -всë тем же недовольным тоном продолжил Танджиро — Где твои ключи и зонт?! Гию молчал. По нему не было видно ни одной эмоции. Он просто стоял как изваяние бессмысленным взглядом уставившись в деревянный паркет. Но Камадо всё же без слов понял только одно: Гию был очень сильно чём-то убит. — Так что стряслось-то?! Собираешься так стоять - выставлю обратно за дверь на всю ночь! Видимо, это сработало, поэтому Томиока поднял голову и пронизывающим душу взглядом посмотрел в глаза Танджиро. Тот буквально окоченел. Он не мог пошевельнуть не единым участком своего тела. — Прости…-наконец выжал из себя Гию. Танджиро по одной только обрубленной фразе понял о чëм идёт речь. — Да неужели…? — Да. Я потерял работу. Нас раскрыли.-ровным и чëтким голосом отрапортовал Томиока, как будто часа 2 репетировал эту фразу. В этот миг, время словно остановилось, а мир обрушился для них двоих. Осталась только безмолвная пустота и нежелаемая компания друг друга. — Да ты шутишь..... Такого просто не может быть! -на грани с мощнейшей истерикой воскликнул Камадо. А всё дело в том, что Гию до той минуты работал криминальным агентом в мафии, исполняя обязанности секретаря. В тот злополучный вечер к ним ворвалась полиция. Оказывается, у них появился предатель, который из-за ссоры с боссом раскрыл ментам их штаб, условившись тем, что начальник полиции хорошо ему заплатит. Менты раскрыли личности всех участников данной общины, в том числе и Томиоки. Началась перестрелка. Мафия не была готова к такому неожиданному нападению, поэтому без подготовки вступив в бой — она проиграла, даже несмотря на превышающую численность мафиозников. Вскоре пришло подкрепление, и почти всех удалось задержать, но Гию знал про один маленький запасной выход из штаба, который представлял из себя длинный подземный ход и мог быть использован только один раз — после чего запрограммированная машина сбрасывала валуны, тем самым завалив проход, который даже если и удастся разгрести, то к тому времени преступник окажется на свободе. Вот так и спасся наш Томиока. Для Танджиро это тоже являлось огромной проблемой, ведь ему самому не удавалось устроиться на работу, но если даже и получалось, то не проходило и недели, как он с громким треском вылетал оттуда из-за своего чересчур раздражительного и вспыльчивого характера, так что он жил в одной квартире со своим любовником-мафиозником, который получал неплохую зарплату и мог содержать двоих. А тут такое! Томиока даже при огромном желании больше не сможет ни куда устроиться, ведь какому нормальному работодателю посмотрев в его личное дело, захочется брать на работу криминального типа, которого он сразу же сдаст полиции. Это была коллосайнейшая ситуация для их маленького мирка на двоих, какая только могла произойти. Поэтому, смысла дальнейшей жизни, никто из них двоих не видел. Они могли лишь только бесцельно существовать, мотаясь по городским улицам от подъезда до моста, прося милостыню. Но это тоже был не выход. Лучше уж умереть. Освободить свою окаянную душу от этого бренного тела и виня себя за самые тяжкие совершенные при жизни грехи и оплакивая свою несчастливо оборвавшуюся жизнь спуститься в преисподнюю. Хотя, что уж тут плакать, нужно было раньше думать, но всё: пути назад нет: время не вернуть, не изменить ошибки прошлого, как бы ни было прискорбно. Останется только теперь вечные муки души и совести, горя в адском пламени, вспоминая свою недолгую, грешную жизнь.