Синяя песня

***

Стажеров в «Lee Corporation» всегда набирали из числа лучших. Стажировка там была словно лакомый кусочек: у фирмы было много филиалов и подразделений, а потому, если уж попал, место тебе после стажировки найдется наверняка. Феликс, впрочем, этому месту не слишком радовался. Он понимал, что это редкий шанс, за который кто-то и убить бы мог, но Феликс поступал на маркетинг с одной конкретной целью: обучиться бизнесу, чтобы со временем взять на себя управление логистической компанией отца. Пищевая промышленность его мало интересовала, и он сильно переживал, что навыки, полученные здесь, по итогу будут ему не так уж и полезны. С другой стороны, международная «Lee Corporation» была куда крупнее и прибыльнее провинциальной компании отца, что, конечно же, должно было помочь. Поэтому Феликс и принял место с благодарностью, но, как говорится, не от всего сердца. Родители, узнав о стажировке сына, велели не ныть, а заводить новые связи и знакомиться с перспективными менеджерами. Потом сказали, что очень его любят, и повесили трубку. Типичные родители. Феликс родился и вырос в отдаленном городке, услышав название которого, большинство спрашивали «о, это где-то на севере?». Феликс с вежливой улыбкой отвечал «на востоке, но перепутать очень легко». Поступление в столицу было для него закономерной целью, которой он добился потом и слезами. Лучший в школе, лучший на курсе — место в «Lee Corporation» ждало его по праву. Перед первым днем стажировки он проверил, точно ли срезал все бирки с нового костюма (непростительно дорогого, но что поделать), и долго репетировал базовые фразы вроде «я новый стажер», «пожалуйста, наставляйте меня» и все в таком роде. В универе ему часто говорили, что его произношение выдает в нем «сельского мальчика», и это очень сильно портит о нем впечатление. Поэтому Феликс правда старался не выдавать истинной манеры речи. Ему хотелось произвести хорошее впечатление и, раз уж его туда занесло, добиться хорошего к себе отношения. В конце концов, папа был вполне себе бодр и самостоятелен, так что Феликс вполне успеет немного поработать для себя и на свою репутацию прежде, чем вернуться домой. — В нашем отделе клювом не щелкают, — пояснял менеджер, к которому Феликса приставили на распределении. — Если слышишь, что зовут стажера — не жди, что кто-то другой побежит, беги сам. Меньше вопросов, больше дела. И думай головой. Здесь все не как в универе. «А разговоры пока один-в-один», — думает Феликс. Он уже успел подслушать немного сплетен в лифте и у кулера. Плюс кое-что почитал в интернете. Следуя канонам жанра, скоро к нему должен был пристать какой-нибудь болтливый кадр, который завершит картину-иллюстрацию местной флоры и фауны полностью. Сплетни интересовали Феликса исключительно потому, что он знал — так проще выжить. Сплетни ходят в первую очередь о тех, кто показательно не сплетничает. Таких людей считают заносчивыми, а перемыть косточки заносчивому человеку — это же вообще считай богоугодное дело. Феликс не хотел, чтобы кто-то следил за каждым его шагом или, не дай бог, решил в чем-то обвинить. Поэтому сплетни он впитывал, но вполуха. — И последнее, — сказал менеджер. — Тут иногда снуют ребята из пиара. Про погоду-природу разговаривать можно, о работе — нет. Понимаешь меня? О, Феликс понимал. Директор Ли был уважаемым человеком, а его младший сын входил в топ самых завидных женихов страны, потому как именно он возглавлял отдел маркетинга, готовясь после принять пост следующего главы. Старший же сын слыл не то чтобы бездарем, но человеком бесперспективным и абсолютно не амбициозным. Ему доверили отдел пиара, которым он управлял вполне неплохо. Но слава у старшего сына была так себе, в универе он много чего творил, из-за чего теперь предпочел затаиться и вести размеренную жизнь. Что, очевидно, не влияло на конкуренцию между отделами. — Не доверять пиарщикам, — кивнул Феликс. — Молодец. По всем вопросам можешь обращаться ко мне, но лучше не сегодня, у меня много дел. Твой стол будет… Так началась карьера Ли Феликса. Следующие несколько месяцев были довольно однотипны: он работал, часто задерживаясь допоздна, приходил домой, спал, ел и снова работал. Выходные проводил за маркетинговыми справочниками, от которых, впрочем, толку было мало: на работе он в основном занимался канцелярскими задачами. Печатал, складывал и перекладывал, скреплял, относил на подпись — и так по кругу день за днем. Пару раз ему доверили вести протокол на собраниях маркетингового отдела. Еще пару раз брали на встречу в качестве носильщика. То, что принято называть «настоящей» работой, ему пока не доверили. Коллеги, тоже когда-то прошедшие через стажировку, говорили, что это нормально и что у них тоже так было. Мол, надо еще немного потерпеть, и вот тогда-то Феликса заметят. Феликс им верил. Он по натуре был парнем неконфликтным и умел приспосабливаться. В работе он был собран, лишних проблем не создавал и умел быть абсолютно бесшумным. Другим стажерам он не очень нравился, а вот менеджерам — вполне себе. Поэтому считал, что им верить можно. Больше всего, к своему ужасу, он нравился Хван Хёнджину — одному из четырех старших менеджеров их отдела. Феликс не был наивным идиотом, да и во время учебы находил время на свидания и вечеринки иногда, так что понимал, что интерес этот не слишком-то профессиональный. Хёнджин просто обожал оказываться с ним вдвоем в каком-то маленьком пространстве. В лифте, например. Или в маленькой комнатке с принтером. У шкафов с бумагами. Писарем на собраниях его назначали именно с подачи Хвана, и Феликс почти что потом обливался, чувствуя на себе взгляд старшего менеджера. Только вот сам Хёнджин его не интересовал совершенно. Он был симпатичным, даже очень симпатичным, но Феликс не собирался зарабатывать себе репутацию факбоя для начальства. О таких вещах быстро становится известно, а увольняют обычно как раз тех, кто ниже званием. Феликсу такое было и даром не нужно. Кроме того, Хёнджин казался ему скользким типом. Все в отделе маркетинга в той или иной мере скользкие ребята, но этот Хёнджин… Феликс часто ловил себя на том, что ищет скрытый смысл в его словах. Хёнджин играл словами мастерски, но не как жонглер, а как фокусник. Что-то еще всегда пряталось в рукаве или за ладонью, отовсюду торчали подспорные ниточки и прозрачные резинки. Он хорошо работал — его уважали и им восхищались. Он был дружелюбен и приветлив со всеми. Он был красив, умен и трудолюбив. И именно поэтому Феликс был уверен, что с ним не все в порядке. Ну и еще потому что он как-то видел, как Хёнджин вызывает машину в ресторан, в который уже уехал Ли Минхо — старший сын директора Ли. Запрет на общение с пиар-отделом совершенно точно распространялся и на них двоих. Тот факт, что они его нарушили, говорил о многом. Кроме того, шептались, что они спят друг с другом, но тут Феликс не мог быть ни в чем уверенным: про них обоих ходило много слухов. Ли вообще приписывали романы с половиной здания. Реальных улик ни у кого, кроме Феликса, и не было, но Феликс свои использовать и не собирался. Наверно, расскажи он об увиденном Ли Муджину напрямую, быстрее бы стал получать хорошие задания, а может и работу бы уже имел хорошую. Но еще это привело бы к ссоре со всем пиар-отделом и с теми сотрудниками маркетинга, которые предпочитали держаться подальше от скандалов и конфликтов. Проще говоря, быть крысой Феликсу бы не хотелось. Если они и встречаются, думал он, так даже лучше. Тогда вероятно, что Хёнджин не клинья к нему подбивает, а ищет помощника для шпионажа. Это всяко лучше, чем становиться третьим колесом в чужих отношениях. Хотя проблем этот вариант сулил ничуть не меньше, а еще совершенно не объяснял, почему Хван так любил оставаться с ним наедине, задавая подчас не самые «рабочие» вопросы. Он не спрашивал о личной жизни напрямую, но хвалил его галстуки и костюмы, отмечая их сочетаемость. Спрашивал, знает ли он об акциях для парочек в том или ином кафе. Задавал какие-то издалека наводящие вопросы о семье. Обвинить его в домогательствах конечно не получилось бы, но его интерес крайне Феликса смущал. Стало совсем тяжко, когда поползли слухи. Конечно такой повышенный интерес не мог остаться незамеченным для любопытных глаз и длинных языков. Феликс как мог уходил от расспросов и делал вид, что вообще не понимает, о чем идет речь. Но внутри сгорал от стыда и едва не вопил от несправедливости судьбы. Он-то никаких знаков не подавал! Он ведь ничего от Хвана не хотел, так какого хрена все это падает именно на него? Хуже всего было то, что обсудить ситуацию ему было не с кем. Надежных друзей в отделе он завести еще не успел. Жаловаться о таком родителям себе дороже. Друзья за пределами компании у него были конечно, но никто из них не знал о его ориентации — так вышло. А фраза «ко мне пристает начальник» обязательно вызовет вопросы если не из их уст, то точно в их разумах. Феликсу оно было не нужно. Не сейчас. Феликс стал хуже спать, а перед сном почти постоянно думал о том, как ему выйти из этой ситуации. Идти в отдел кадров не было смысла: Хван и правда не делал ничего такого, что там могли бы счесть за домогательства. Хван вел себя почти прилично, не считая легкого психологического давления. Проблема была в том, что давление это было ежедневным, а эффект от него накопительным. Но даже так Феликс куда больше беспокоился о том, что его втянут в какую-то плохую историю, нежели из-за того, что к нему проявляют романтический интерес. Вот это его и правда очень пугало, и ради того, чтобы этого избежать, он… Да, он скажет Хвану все прямо. Не станет говорить, что видел их с Ли в ресторане, просто скажет, что не заинтересован в нем как в партнере. Извинится за возможное недопонимание. И стойко примет увольнение в случае чего, потому как нахрен ему такая работа, из-за которой случается бессонница. Ладно бы еще по рабочим вопросам, так нет же… Словом, он все для себя решил. Оставалось только дождаться, пока Хёнджин снова надумает с ним «уединиться». — Придержите лифт! — крикнул он, путаясь в ленте пропуска. Та, что б ее, зацепилась сначала за панель, а потом и за сам турникет. Лифт, конечно же, никто не придержал. Феликс посмотрел на часы. До начала рабочего дня еще оставалось немного времени, если повезет, он даже успеет дождаться следующего лифта. Нестрашно. Он нажал на кнопку и поднял глаза наверх, наблюдая за тем, как сменяются номера этажей. Сзади кто-то остановился. Феликс повернулся почти на автомате, скорее от ощущения, что должен это сделать, чем по привычке, и тут же склонился в почтительном поклоне. Ли Минхо собственной персоной. Тоже не слишком торопится в офис, судя по всему. Ли кивнул ему, не сводя взгляда с экрана телефона. Лифт пискнул, и двери распахнулись. Феликс сделал шаг в сторону, пропуская начальство вперед, и нерешительно замер у двери. С одной стороны, Ли, бесспорно, был начальником. С другой стороны — не его прямым начальником. Но еще он был сыном главы компании. С другой стороны — не тем самым сыном. Ужасно непростая ситуация. Феликс предпочел бы опоздать, нежели оскорбить потенциально важного человека, но Минхо сам решил его дилемму, сказав: — Мне бы хотелось поехать. Заходите быстрее. Феликс снова кивнул и практически в состоянии поклона вошел в лифт. Их отделы располагались на одном этаже, так что уточнять не было необходимости. Оно и к лучшему: ехать с Ли Минхо в одном лифте уже было тревожно, а уж если бы пришлось с ним говорить… — Ли Феликс, — позвал он. Сердце Феликса замерло. — Верно? — Д… Да… Отдел маркетинга, стажер, — привычно продолжил Феликс. — Странное имя. — Мои родители католики, вот и… — А я разве спрашивал тебя об этом? — перебил Ли, все так же смотря исключительно в экран телефона. — Нет… Прошу прощения, я неверно оценил ситуацию… — Любите додумывать? — Что? — Молодые люди вроде Вас любят додумывать всякое. Слышать вопросы, которые им не задавали. Видеть намеки там, где их нет. Я прав? — Я… Прошу прощения… Я буду внимательнее… — Феликс лепетал, едва осознавая, что несет. Ли Минхо считали бездарем и лентяем. Его отдел неплохо справлялся, но все думали, что заслуги Ли в этом нет. Все думали, он бесталанный и неамбициозный. Что ж, они никогда не ездили с ним в одном лифте. Ли на него даже не смотрел, но давил аурой так, что у Феликса сжался желудок. Очень хотелось отойти от него подальше — такой силы была его аура. Не годится в начальники? Какое там! Он явно рожден для этой роли! Наверняка у него весь отдел ходит по струночке и коллективно совершает сэппуку в случае невыполнения годового плана. А в случае перевыполнения он выходит на какой-нибудь балкон и машет оттуда белым платочком. И все радуются, смеются, плачут праведными слезами… — Такие сотрудники, как Вы, нам не нужны, Ли Феликс, — припечатал Минхо. Он наконец поднял взгляд от экрана, но лишь для того, чтобы выйти из остановившегося лифта. — Намек ясен? — он спросил, не поворачиваясь. — Мне… Писать заявление? — уточнил Феликс, не помня себя от ужаса. Минхо цыкнул. И ушел. Феликс опомнился, когда двери уже начали закрываться. Вышел на этаж на ватных ногах. Сердце бешено стучало в груди, а руки мелко тряслись. Хотелось где-то запереться часа на два. А лучше поехать домой и залезть под одеяло, проснуться уже завтра и понять, что все это было лишь кошмаром. Но ждало Феликса совсем другое. Он застыл, едва не врезавшись в самого Ли Муджина. Кланяться не хотелось совершенно, но Феликс знал: его лицо сейчас выглядит настолько плохо, что лучше его спрятать. Поэтому он склонился и замер, ожидая, пока Муджин зайдет в лифт. — Пойдемте, господин, — сказал знакомый голос. — Ваш брат и без того сильно Вас задержал. Хван Хёнджин, конечно же. Беда не приходит одна. — Выясни обстоятельства, — кинул Муджин через плечо. Хёнджин кивнул. Вместе они вошли в лифт. Двери закрылись. Феликс почувствовал, как щиплет нос и как стремительно в глазах накапливается влага. Весь этот чертов день — одна большая ошибка. Стажировка в этой компании — еще большая ошибка. Остаток дня он провел, прячась по темным углам. Делал какие-то дела, но не занимался ничем важным или полезным. Он едва соображал, поглощенный мыслями о своем незавидном будущем. Потерять стажировку означало полный крах. Одно дело, если бы он от нее отказался — там еще бы был шанс, но едва ли кто-то позволит ему соврать, что так и было. Его выгнали. Уволили. И за что? Да вообще ни за что! Может, пожаловаться на ущемление религиозных взглядов? С этого же все началось? Ли ведь это не понравилось? Или… Вот. Черт. Нет, идея конечно же была абсурдна, но так ладно склеивала все детали этого дня в общую картину. Даже не дня — всех последних месяцев. Ли Минхо решил на него вызвериться и уволил его, когда поползли слухи. Слухи о том, что он, Феликс, заигрывает с Хваном. Некоторое время ушло на то, чтобы эти слухи покинули их отдел. Потом, наверно, Ли еще немного дозревал… Но слухи не прекращались, потому что чертов Хван не оставлял своих попыток. Терпение Ли Минхо иссякло. И вот, к чему это все привело. Хван Хёнджин был во всем виноват. Он один. Да, Феликс был готов пострадать за свой отказ, был готов уволиться. Только вот: сам и за свои убеждения, а не принудительно и из-за чьих-то несуразных домыслов. Он ведь ни разу не дал Хвану подумать, что у того есть шанс, ни разу! Он сторонился его как мог. Был подчеркнуто вежлив. Черт, он даже пытался его игнорировать! Это Хван Хёнджин так и не смог успокоиться. Что ж, вот и ответ. Не смог сам — его успокоил Ли Минхо. Ценой стажировки Феликса. За что вот только это все Феликсу?.. И что делать дальше? — Стажер Ли, ты сегодня какой-то совсем кислый, — Феликса хлопнули по плечу. Это был Крис — старший менеджер из отдела пиара. Они болтали иногда у лифта и в столовой, сойдясь на совершенно дурацкой почве: у них обоих были странные для корейского уха имена. В случае с Крисом это, правда, обосновывалось тем, что он вырос за границей и переехал сюда только для учебы в университете. А потом как-то привык и решил остаться. Сначала он думал найти в Феликсе собрата по положению, но ничуть не расстроился, узнав, что это не так. О работе он с ним не заговаривал: как и было положено, они болтали только на отвлеченные темы, да и не то чтобы очень часто. Крис часто обедал вне офиса и вообще очень много работал. Их сегодняшняя встреча была, может быть, пятой или шестой за все время работы Феликса. И, кажется, ей суждено было стать последней. Наверно поэтому Феликс дал слабину и, заранее извинившись, вывалил Крису все как есть. Без деталей конечно: просто пересказал ситуацию, которая случилась в лифте. Опомнился, только когда закончил, но все равно спросил: — Что же мне делать? Крис слушал его, не перебивая, и вид его становился все более серьезным по мере того, как росло отчаяние в голосе Феликса. — Вот что, — сказал он. — Иди займи нам место. Я куплю нам чего-нибудь горячего. — Но мы не… — Ли Минхо занят, — перебил Крис. — А Ли Муджин уехал. Никто ничего нам не сделает. У Феликса не было сил сопротивляться, да и какой смысл? Второй раз его не уволят, а Крис наверняка как-нибудь позаботится о себе сам. Так что Феликс послушно нашел столик и стал ждать. Крис принес ему горячего супа и чай, сам взял лишь сэндвич и газировку. — А теперь поешь и расскажи мне все еще раз. Спокойно, если сможешь. Феликс кивнул и послушно взялся за ложку. Суп плохо проходил в сдавленное слезами горло, но от горячего он и правда стал чувствовать себя лучше. Закончив, он взял в руки кружку и принялся рассказывать снова. — Я правильно понимаю, — сказал Крис, дослушав. — Что ты не сделал ничего, что могло бы его разозлить? — Феликс покачал головой. — Не уронил на него ничего, не пролил? Не болтал по телефону? — Феликс снова покачал головой. — И не хамил ему? Это очень важно, стажер Ли. Ты хамил или нет моему начальнику? Феликс отчаянно помотал головой. — Тогда не торопись писать заявление, — пожал плечами Крис. — Скорее всего, у него просто плохое настроение. Ну еще бы, подумал Феликс. Он считает, что у меня планы на его ебыря. — Вероятно, он и не вспомнит о тебе завтра, — продолжил Крис. Это вряд ли, мысленно ответил Феликс. — А в случае чего скажешь, что не попал в кадры до обеда. Это прокатит, поверь мне. Да и не уволит он тебя дважды. В крайнем случае снова велит написать заявление. Может, разрешит написать по собственному, если ты правда ничего не сделал. Не переживай, прорвешься. Феликс не был настроен так оптимистично, но, опять же, что ему оставалось? Послушно сложить лапки и уволиться? Нет уж, спасибо, он не для того жопу рвал, чтобы так легко от всего отказаться. Он за себя еще поборется, пускай и немного… Пассивно. В конце концов, он же не знал, прав ли в своих домыслах о характере отношений Хвана и Ли. Может у Ли и правда просто выдалось тяжелое утро, а Феликс попался под руку? Тогда завтра о нем никто и не вспомнит, и он просто продолжит работать как раньше. Никто даже не слышал требования уволиться, только вопрос Феликса, который можно было воспринять как угодно. Да и кто его слышал? Хван, заинтересованный в Феликсе, и Ли Муджин, которому на стажера вообще покласть. Муджин о нем точно забудет, а Хван… Ну, за него Феликс ручаться не мог, но вряд ли он побежит всем рассказывать. Фраза про «выясни обстоятельства» конечно напрягала, но, опять же, сказана она была Хёнджину. Если дело действительно в том, что Минхо и Хёнджин спят, Хван предпочтет соврать и придумать что-то другое. Возможно даже что-то, что выставит Феликса в хорошем свете: братья не ладят, так что придумать что-то в духе «он восхищался работой в маркетинге слишком громко» будет несложно. И в это поверят, ведь Феликс был хорошим сотрудником. В общем, у Феликса еще были шансы сохранить работу. И он еще за себя поборется. Они с Крисом расстались у лифта. Вернувшись в отдел, Феликс уже не был так удручен, а потому принялся за работу с привычным для себя рвением. Впрочем, до вечера все равно не успел закончить все дела и решил задержаться. Если завтра начнется какое-то разбирательство, лучше будет, если все дела будут закончены. В случае чего он должен показаться идеальным сотрудником, а не ленивым нахлебником. Поэтому он, попрощавшись со всем отделом, продолжил работу. Закончил сортировку старых договоров. Отнес их в архив на этаже. Затем нашёл пустые папки для новой партии бумаг к утру и, наконец, перешел к самой утомительной части работы: к принтеру. Серьезно, он даже представить не мог, кому может понравиться это бесконечное стояние у машины, пока та извергает из себя пропечатанные листы. А потом все это надо было собрать по кучкам, скрепить и тоже разложить по папкам. Сложно представить, что кто-то так проводит всю свою жизнь, но сегодня Феликс старался об этом не думать. Он был очень сосредоточен на листах, которые вылезали из принтера. Хотелось побыстрее закончить со всем и успеть хоть немного поспать перед тем, как он вернется к этому же принтеру. Именно поэтому голос, раздавшийся за спиной, так сильно его испугал. — Трудишься не покладая рук, стажер Ли? Феликс вздрогнул, вскрикнул и уронил бумаги. Принтер равнодушно выплюнул новый лист прямо на пол и, сожрав новый, продолжил работу. Феликс развернулся, узнав в голосе снова его. Хван Хёнджина. — Извини, — сказал тот. Звучало искренне. — Не подумал, что ты можешь не слышать. Давай я по… — он сделал шаг к Феликсу, намереваясь помочь с бумагами, но Феликс вытянул вперед руку — остановил. — Не надо, — отрезал он. — Я сам. И он присел на корточки, начав собирать бумаги. Руки вдруг стали плохо слушаться. Он не боялся Хёнджина, вовсе нет. Он просто был очень зол, ведь все еще подозревал, что весь сегодняшний стресс — это полностью его вина. Хван был последним, кого ему сегодня хотелось бы видеть. Ну, может, Ли Минхо ему хотелось видеть еще меньше. — Еще бы, — вздохнул Хван. — Тебе пришлось понервничать сегодня. Я бы тоже хотел побыть в одиночестве. «Так может тогда съебешь?» — подумал про себя Феликс, но промолчал. — Я хочу пригласить тебя на ужин, — сказал Хёнджин. — Сегодня. Феликс, не сдержавшись, истерично фыркнул. Очень хотелось бросить чем-нибудь в Хёнджина, но он, вовремя опомнившись, стиснул зубы и опустил взгляд. — У меня много работы, менеджер Хван. Я должен с этим закончить. Более безопасно он бы свой отказ сейчас не сформулировал. — Тогда хорошо, что не надо никуда идти и ужин привезут сюда. Вот блядство, подумал Феликс. — Менеджер Хван, это неуместно. Вы и я… — Просто поедим, — перебил Хёнджин сдержанно. — Как коллеги. Я понимаю, на большее ты сегодня не согласишься. Да я вообще никогда на большее не соглашусь, подумал Феликс. — А после я помогу тебе закончить, если захочешь. Или освобожу от дел, если не захочешь. Идет? У Феликса не было причин соглашаться. Будь он в более спокойном состоянии, он бы наверняка отказался. Но сегодня он и правда очень устал и буквально дошел до состояния тихой истерики. Так и к черту все. Что ему сделает Хван? Будет приставать? У Феликса черный пояс по тхэквондо, пусть только попробует. Феликс вздохнул и выключил принтер. — Вот и хорошо, — просиял Хван. — Иди за мной. Он бодро шёл чуть впереди, Феликс плелся позади. Они вышли из отдела. Прошли по коридору. И свернули в пиар-отдел. Феликс почувствовал неладное. — У нас будет еще один… Едок, — сказал Хёнджин. — Не бойся, никто ни о чем не узнает. Заходи. И он распахнул дверь так, будто это был его собственный отдел. Нет, бесспорно: в ночное время все это было просто помещениями. Без людей, без сотрудников это было просто зданием и просто кабинетами. Но что-то подсказывало Феликсу: он не спокоен не поэтому. Есть что-то еще. Они вошли в отдел и прошли между столов до кабинета. Кабинета Ли Минхо. Свет внутри горел, из-за чего кабинет с прозрачными стенами напоминал аквариум. Внутри была лишь одна рыбка. Ли Минхо. Он сидел на полу, перед ним стояло несколько коробочек с едой навынос. Он был без пиджака и слегка распустил галстук. Вид у него был уставший и голодный. Хёнджин постучался и тут же распахнул дверь. — А вот и мы. Ли встретил их равнодушным взглядом. — Садись, — сказал Хёнджин, сев на пол. — Так удобнее всего. Феликс бы поспорил в другой раз, но не сейчас. Сейчас он просто сел. — Я… — начал он, не понимая, как собирается закончить. — Поешь, — сказал Хёнджин. — Разговоры потом. И они принялись за еду. Все трое молчали, хлюпая лапшой и звучно пережевывая овощи. Когда все закончили, Хван сам выбросил коробки в мусор и сам же сделал всем кофе в шефской кофемашине. Феликс чувствовал себя странно. И сыто. Последнее его радовало. Хёнджин раздал всем чашки и снова уселся на пол. На десерт осталась печенька с предсказанием, которую Феликс, недолго думая, разломил. "Кто-то прямо сейчас рассчитывает на твою поддержку. Не отказывай." Феликс смял бумажку и запихнул ее в карман брюк. — Ну, — сказал Хёнджин будто бы в никуда. — Пора. Минхо выстрелил в него взглядом, но Хёнджин и не подумал умирать. Явно сталкивался с таким не в первый раз. Ли Минхо вздохнул. И сказал: — Послушай, Ли Феликс. Я буду говорить не как начальник, но хочу, чтобы ты не забывал о своем статусе. Ни на секунду. Ясно? Феликс медленно кивнул. — Мне жаль, что я сорвался на тебя утром. Я понял, что твоей вины не было. Ты вел себя очень достойно. Мне жаль, — повторил он с нажимом, — что я воспользовался своим положением. Обычно я так не делаю. Точно не с младшим персоналом. Феликс опустил взгляд на чашку, чувствуя, как теплеют щеки. Было почти так же стыдно, как утром. — То, что мы… Что я пригласил тебя сюда, должно дать тебе некоторую информацию. Я сознательно пошел на этот риск, чтобы показать, что искренне недоволен своим утренним поведением. Но, я надеюсь, ты не станешь пользоваться тем, что видел здесь. — Я ничего такого не видел… — сказал Феликс. — Да брось, — фыркнул Хёнджин. — Слухи ведь ходят. Наверняка ты все понял. О да, Феликс понял. — В любом случае меня это не касается. — Не касалось, — поправил Минхо. — Пока старший менеджер Хван не положил на тебя глаз. Теперь ты, к сожалению, заложник ситуации. А мне не хватило выдержки все как следует проанализировать. Вот и что полагается говорить в таких случаях? Феликс не знал. — Я тоже хорош, — сказал Хёнджин. — Знал ведь, что все заметили, но решил, что всем будет плевать. Что побоятся шептаться. Как же… Горе мне, интригану паршивому. О, с этим Феликс был согласен. Этому он был готов горячо аплодировать. — Я… Я так понимаю, меня не уволят? — спросил он. — Нет, — сказал Минхо. — Точно не за это. Об этом никто не узнает и не вспомнит. Ты можешь работать как раньше. — … а можешь, — продолжил Хёнджин, — стать шпионом и помочь нам свергнуть чертового Ли Муджина.