Синяя песня

***

Так для Феликса началась совсем другая жизнь. Шпионом он не стал. В тот вечер он, выслушав предложение Хвана и Ли, сказал, что ему нужно подумать, а уже утром получил перевод в пиар-отдел. Минхо был удивлен не меньше самого Феликса, встретив его с вещами у своего кабинета. Впрочем, он быстро сообразил, что к чему. — Муджин думает, я тебя не переношу, — сказал Ли Минхо. — Хочет, чтобы ты маячил у меня перед глазами, чтобы я на тебя сорвался и устроил скандал. Будто моя репутация и без того недостаточно испорчена. Во всем был виноват, конечно же, Хван, но на этот раз его никто не упрекнул. Ли Муджин вызвал его на ковер первым же делом и спросил, чем же Феликс провинился перед его братом. У Хёнджина был подготовлен ответ, они вместе составили его накануне вечером. Мол, Феликс говорил по телефону с кем-то из сотрудников, обсуждая, как хорошо у них идут дела в отделе. Все знали, что пиар-отдел в этом месяце чуть отставал от плана, поэтому неудивительно, что Минхо рассердился. Ли Муджин выслушал и купился, а после позвал Феликса к себе. Так Феликс оказался в пиар-отделе, начав свою карьеру заново. Правда теперь дела шли пободрее: в пиар-отделе работы было просто невпроворот, так что очень скоро от бумажек Феликс перешел к сопровождению на встречах, а потом — к помощи с реальными делами. Ему выделили стол, поставили компьютер и обозначили план, которого надо было хотя бы придерживаться, а лучше — перевыполнять. Полетели заявки, начались телефонные переговоры, бегание от стола к столу. Феликсу нравилось быть полезным. Атмосфера в пиар-отделе ему тоже нравилась. Конкуренции тут было меньше, да и шептались тут куда реже. Разговоры в основном были о работе и клиентах. Иногда — о планах на выходные. Никаких подковерных интриг и заговоров, все вполне себе чинно и мирно. Феликс стал понимать, почему Крис выглядел таким расслабленным. Криса, к слову, сделали его старшим. Крис ему все показывал, брал на встречи, проверял за ним работу. Крис хвалил, Крис ругал, Крис кормил обедом. Феликсу даже стало нравиться с ним работать. Это было всяко приятнее постоянных грязных намеков Хёнджина, который больше ему ничего и не говорил. Крис к нему не испытывал вообще никакого интереса, даже в друзья особо не набивался. Просто старался быть приветливым коллегой. Это невероятно радовало и подбадривало. Ли Минхо тоже оказался не таким уж грозным, как Феликсу показалось сначала. Он был строг, тут и спорить было не о чем. Он не слишком любил праздный треп, но только если он затягивался. Он спокойно поддерживал короткие беседы о меню столовой или, например, скором фестивале. Он знал хорошие рестораны и всегда был рад поделиться нужными контактами. Он даже как-то отпустил одну девушку к зубному прямо посреди рабочего дня, потому что у нее боль началась внезапно. Попросил только потом справку в кадры занести — и отпустил. Феликс, наблюдая за его общением с подчиненными, начал проникаться к начальнику уважением. А еще все меньше понимал, почему у него такая неприятная репутация. Ли Муджин не был плохим начальником. Феликс ни разу не слышал, чтобы он повышал на кого-то голос или кого-то оскорблял. Но и не был начальником мечты. Его взгляд всегда был полон пренебрежения, дверь кабинета закрыта, а жалюзи — опущены. Его словно бы и не было, но в то же время он сильно давил своим присутствием. У Ли Минхо дверь кабинета всегда была открыта. Жалюзи он тоже опускал, но только во время встреч. Да и то не всегда. К нему часто кто-то заглядывал и по нерабочим вопросам. Девушки, что бегали в обеденный перерыв за закусками, обязательно заглядывали к нему, чтобы спросить, не хочет ли он чего-нибудь, и он иногда просил что-то из еды. О его присутствии тоже никто не забывал, но в то же время никто и не шептался под столами, опасаясь, что он услышит. Крис правда предупредил, что так будет не всегда. Мол, к концу месяца у отдела всегда завал, поэтому все, включая Ли и самого Криса, станут куда более неприятными людьми. Феликс этого не боялся: в отделе маркетинга дела обстояли примерно так же. — Да и вообще, ты зря их сравниваешь, — поделился Крис. — Муджин наследует компанию, ему не пристало якшаться с простыми сотрудниками. У него нет такой роскоши, надо соответствовать. «Мне жаль, что я воспользовался своим положением. Обычно я так не делаю. Точно не с младшим персоналом», — вспомнил Феликс. В тот вечер он этим словам не поверил. Теперь он верил им полностью. И ему не казалось, что дело только в наследовании, нет. Дело было в самом Минхо, в том, каким человеком он был. Феликс, конечно, плохо его знал, но он и брата его не знал, так что ситуация была примерно одинаковая. Но, чем дольше Феликс работал в пиаре, тем отчетливее понимал — за Минхо он бы пошел куда угодно. За Муджином — очень вряд ли. Понимал он теперь и Хвана, который, несмотря на довольно высокое положение в отделе, предпочел старшего брата младшему. Не в романтическом плане конечно, об этом Феликс и не думал даже. Но теперь было очевидно, что Хёнджин верен Минхо как начальнику и готов сражаться за то, чтобы компанию унаследовал Минхо. И вряд ли дело было только в том, что они были вместе. Сначала Феликс так и думал, но теперь… Теперь он все понимал. Предложи они ему стать шпионом сейчас, он бы, наверно, даже согласился. Ближе к концу месяца у Феликса снова начались проблемы со сном. Теперь уже связанные с работой, как он и хотел. Он все чаще и все дольше задерживался. Засыпая, он видел сны о работе и кошмары о забытом звонке или кривом отчете. Просыпаясь, еле поднимал себя с постели. Иногда даже причесываться забывал. Пришлось завести расческу для работы, но это смущало Феликса недолго: скоро он узнал, что такая есть почти у всех. У некоторых тут были даже тапочки, патчи и сухие шампуни. Это тоже придало ему уверенности в том, что он здесь на своем месте. Крис почти перестал с ним разговаривать, часами не отрывая взгляда от монитора, а уха — от телефона. Его глаза были красными почти постоянно, он забывал есть и уходил домой только с пинка кого-то из подчиненных. Феликса стали еще чаще гонять по поручениям, и теперь он помогал уже не только Крису, а всем, кому только успевал. Было тяжело, но думать о том, насколько, Феликс просто-напросто не успевал. В последнюю неделю месяца случилось вообще страшное: секретари напутали время встреч, в результате чего на другой конец города ехать пришлось самому Ли, потому что Крис в этот момент уже куда-то мчался, как и второй старший менеджер. Оба взяли с собой по парочке помощников, так что у Минхо просто не оставалось вариантов, кроме как взять Феликса. Они еще ни разу не оставались наедине. Даже в тот вечер их было трое, но и втроем они не собирались больше. Все общение было чисто рабочим и всегда при свидетелях, а тут сорок минут наедине в машине… Феликс нервничал. Но, как оказалось, совершенно зря. Потому что Ли и не думал обсуждать что-либо за исключением работы. Он прогнал Феликса по презентации, задал ему несколько вопросов, потом попросил Феликса сделать так же. Больше они ни о чем не говорили. Встреча прошла без каких-либо сложностей, Минхо даже пожал руку представителю второй стороны. Но Феликс расслабился, только когда они вышли на улицу. Внезапно оказалось, что уже вечер. На улице было довольно прохладно. Феликс понял, что прежде не был в этом районе и едва ли представляет, где здесь метро или хотя бы автобусная остановка. Он закрутился на месте волчком в поиске каких-нибудь указателей, но ничего не нашел. К нему подъехала машина. Опустив стекло, Минхо сказал коротко: — Садись. Это было неприлично. Совершенно не прилично и, учитывая всю их ситуацию, еще и очень смущающе. Увидь их кто — слухов было бы не избежать. Одно дело ехать вместе на встречу — так было надо, другого выбора не было. Но сейчас они ехали по домам, а это… Так просто не делается. — Тут до остановки далеко, — пояснил Минхо. — А ты еще нужен нам завтра. — Спасибо, — кивнул Феликс. — Извините за неудобства. — Никаких неудобств. Феликс почему-то только сейчас заметил, что водил машину Минхо сам. Едва ли не хватало денег на водителя: наверняка ему просто нравилось. За рулем у него был еще более собранный вид, нежели в офисе. Почти что сексуальный. Феликс понял, что смотрит слишком долго, и поспешил отвести взгляд. Ужасно. О чем он только думает? Мало ему было слухов о нем и Хёнджине? Теперь он решил впутаться вот в это? Кошмар. Это все от переутомления. Вот закроют они месяц, и Феликс перестанет думать о чем-либо подобном. — Куда тебя отвезти? О нет. Точно не домой. Они точно живут не в одном районе, и нечего Минхо тащиться в такую даль… — Домой, — добавил Минхо. — Я отвезу тебя домой. Уснешь еще в метро и проедешь станцию. Такое частенько случалось, но Феликс никогда не считал это проблемой. Он даже странным это не считал, пока Минхо так об этом не сказал. — Тогда… Надо заехать в аптеку, — сказал Феликс и тут же едва не умер, осознав, как это звучит. — Капли! — воскликнул он и, смутившись еще больше, продолжил уже тише. — Мне нужны капли для глаз. Я хотел сходить в обед, но не успел. — Глаза болят? — участливо спросил Минхо. — Не у меня, — покачал головой младший. — У Крис-хена. У него очень красные глаза из-за монитора. Он у него совсем старый, и он столько времени в него смотрит… То есть, не подумайте, я не в претензию… — Я понял, — перебил Минхо. — Поищи в навигаторе аптеку, пожалуйста. Они остановились у аптеки минут через 15. Феликс быстро купил необходимое. Проскользнула мысль убежать, чтобы не ехать с Минхо до самого дома, но это, конечно же, было бы ужасно грубо, поэтому в машину Феликс все же вернулся. — Занеси завтра чеки в бухгалтерию. Я договорюсь, чтобы тебе возместили, — сказал Минхо. — Что Вы! Это же… Ну, Крис-хен мой старший. Я просто… — Заботишься о нем вместо компании. Похвально для тебя, плохо для компании. Не спорь. И Феликс не стал спорить. — Я благодарен за то, что наш тогдашний разговор остался между нами, — сказал Минхо. — Хёнджина я бы не спас. Феликс и сам это понимал. Минхо едва ли бы что-то сделал: как ни крути, он часть семьи и часть компании. Обвинять его в шпионаже было глупо и грубо, а для конкурентов еще и стало бы звоночком к действиям. Акции бы тоже пострадали. А Хёнджина было бы не жалко, Хёнджина бы уволили так, что он бы уже никогда не нашел работу. — Я ведь сказал, что меня это не касается. Я пришел, чтобы работать, а не чтобы распускать сплетни, — ответил Феликс. — Но все же мне интересно, — продолжил Минхо. — Если бы тебя не перевели ко мне, что бы ты ответил? Феликс конечно сразу понял, о чем спрашивает Минхо. Но предпочел сделать паузу перед ответом на случай, если решит не отвечать или не говорить правду. Но в итоге все равно сказал: — Не знаю, что выбрал бы тогда. Теперь я бы согласился. Минхо вдруг едва заметно улыбнулся. — Приятно знать. До конца маршрута они не разговаривали. Попрощались сухо, пожелав друг другу хороших снов. На улице моросило, так что Феликс поспешил убежать в дом. Месяц они закрыли с выполненным планом, и в этом, по общему признанию, была немалая заслуга Феликса. Он конечно смущенно отмахивался от похвалы, но принял предложение Криса выпить за его счет. Инициативу внезапно перехватил Минхо и повел в ресторан весь отдел. В отделе маркетинга Феликса еще не брали на корпоративы. Не будь он таким уставшим, наверняка был бы абсолютно счастлив. Вечер он запомнил плохо: от алкоголя его быстро развезло, а духота и большое количество людей вымотали его окончательно. Он первым попросился домой. Крис какое-то время уговаривал его остаться. Помог умыться в туалете, приведя его в чувства, заказал ему жирной курочки, чтобы ослабить эффект от алкоголя. Но все это помогло Феликсу продержаться еще полчаса, а потом его снова ужасно потянуло в сон. Тут Крис уже не стал возмущаться: он и сам уже порядком поддал и, кажется, тоже начал хотеть домой. Остальные планировали продолжить веселье где-нибудь еще. Все, кроме Минхо. Тот не пил и, Феликс мог в этом поклясться, весь вечер наблюдал за ними с Крисом. Может, считал их слишком громкими, а может… Может, он подозревает их в шпионаже? Они ведь хорошо ладили еще до того, как Феликса перевели в пиар. Может, Минхо теперь думал, что Феликса перевели не просто так? И что он сманил Криса, как когда-то едва не сманили самого Феликса? Вот черт… — Надо вызвать такси, — булькнул Крис. — Где мой телефон?.. — Я вас отвезу, — вздохнул Минхо. — Мне все равно пора домой. — Господи-и-ин, — пьяно протянул Крис. — Я же просил вас так не делать. Вы смущаете весь отдел своими жестами-и-и… — Ну да. Лучше бросить моего ценнейшего кадра на улице, — отозвался Минхо. — Пойдем, горе луковое. Феликс впервые слышал, чтобы Минхо фамильярничал с подчиненным. Даже с Хёнджином в тот вечер он говорил вежливо. — Это я-то горе? — икнул Крис. — Я твой чертов ангел-хранитель! Чертов ангел твой, вот кто я! Минхо цокнул и закатил глаза. Повезло, что они уже были у выхода и никто из сотрудников их не слышал. Никто, кроме Феликса, который шел следом и умирал от стыда и страха. Ему этот разговор слышать явно не полагалось. — Тебя б без меня в первый же год поперли, — продолжал Крис. — У тебя ж башка как тыква… — Ты не заговаривайся, — чуть обиженно ответил Минхо. — Не при младшем хотя бы. — А то он не знает! Все знают, все! Да если бы не я… — Да-да, — вздохнул Минхо. — Вот поэтому я твою проспиртованную морду домой и тащу каждый раз. — Лучше бы премию выписал. — Чтоб ты ее пропил? — Я?! Пропил?! Феликс вдруг почувствовал, что улыбается. Все вдруг стало очень очевидным и почти что милым. Крис и Минхо были друзьями. Возможно, никому не полагалось об этом знать, но тут уж что поделаешь. И смотрел на них Минхо наверняка потому, что видел, что Крис пьет слишком много. Такая забота была очень трогательной. Феликсу даже стало завидно: у него такого друга никогда не было. Хотя, какого «такого»? Как много знал и понимал Крис? Кто знает… Но Минхо точно была небезразлична его судьба. Он не то чтобы выпячивал это, просто… Не умел скрывать. Крис развалился на заднем сиденье, отказавшись пускать Феликса рядом, так что Феликс снова ехал рядом с Минхо. И снова чувствовал себя ужасно неловко, понимая, как сильно от него пахнет алкоголем. Не должен начальник такое нюхать, просто не должен… — Ты хорошо поработал в этом месяце, — сказал Минхо. — Я не ждал от тебя многого после перевода, но ты правда молодец. Все тобой довольны. И маркетинг скоро начнет беситься из-за того, что отдали тебя нам. — Я… Благодарен за похвалу. И шанс. — Хочешь поужинать со мной? — Ч… Что? — Феликс сначала даже не понял, что вопрос действительно прозвучал. Было похоже на пьяную галлюцинацию. — Со мной, — повторил Минхо, — поужинать. Со мной и Хёнджином. А вот и подвох. Они с Хваном почти не общались с той ночи. Во-первых, им было не положено, учитывая, что Феликс теперь был в пиаре. А во-вторых, как думалось Феликсу, Хёнджин совсем не жаждал новых сплетен. Как и ревности Минхо. А теперь Минхо сам предлагал им снова встретиться втроем. ЧуднО. — Я не… Уверен, что это уместно, — осторожно сказал Феликс. — Ты ведь сам сказал, что готов пойти за мной, — напомнил Минхо. — Я предпочитаю держать таких людей поближе к себе. Если ты боишься Хёнджина, то я… — Я не боюсь менеджера Хвана, — перебил Феликс. — Просто его… Отношение ко мне… — Тебе неприятен его интерес? — Он был моим начальником, — напомнил Феликс. — Конечно это недопустимо. — Да, но я тоже его начальник. Не совсем его, но все же. Я спрашиваю, как тебе сам Хёнджин? — Не думаю, что знаю его… — О Господи, хватит выбирать слова, — Минхо закатил глаза. — Он тебе омерзителен? — Нет, — Феликс сделал паузу, решаясь: — я думаю, он очень красивый. Но я никогда даже не думал о том, чтобы представить его в ином качестве, нежели как старшего менеджера Хвана. Минхо ничего не ответил. Феликс тоже не стал раскручивать тему. Вместе они донесли Криса до его квартиры и втащили его внутрь. Феликс снял с него обувь и помог ему лечь на диван. Не решился без разрешения делать что-либо еще. Минхо налил Крису стакан воды, поставил у дивана и указал на выход. Феликс с удивлением обнаружил, что его адрес, как и адрес Криса, уже сохранен в навигаторе Минхо. — Ужин, — напомнил Минхо. — Завтра в семь. Идет? Феликс привык рассуждать с позиции приобретений и потерь. Что он потеряет, согласившись? Ничего. Что он приобретет? Вероятно, ценные контакты. Уважение начальства и хорошие отношения со старшим менеджером другого отдела. Что он потеряет, отказавшись? Расположение Минхо. То самое, на которое работал все это время. Ответ был очевиден. — Как мне одеться? — спросил он. Феликс не ожидал, что ужин будет приватным. Он подозревал, что ресторан будет очень дорогим, что там будет ярко от отблесков хрустальных бокалов и дорогих колье. Что официанты там будут с накрахмаленными полотенчиками и кланяться они будут так, будто вместо копчика силиконовый нестираемый протез. Ли были из элиты, так что меньшего Феликс от него не ждал. Но отдельного зала для них троих он почему-то совсем не ожидал. Минхо сам за ним заехал и сам отвез в ресторан. Их провели через весь зал, который выглядел ровно так, как Феликс себе и воображал. А потом завели в отдельное помещение. Музыка здесь играла куда тише, а шумы соседнего зала растворялись где-то в перегородках, не достигая этого места. Атмосфера была совсем другой, нежели там. Хёнджин уже ждал их внутри. Более того, он успел уже что-то заказать и сейчас, помахав парням рукой, что-то довольно пережевывал. — Как всегда, — заметил Минхо. — Никакого представления о субординации. — Сказал тот, кто бросил меня тут, чтобы съездить за стажером, — отбился Хёнджин. Феликс сразу почувствовал себя неуютно. В следующие 15 минут лучше не стало, зато Феликс заметил, что общение этих двоих проходит по какому-то очень сложному, понятному только им двоим пути. Они все время балансировали между личным и рабочим, и это касалось всего. Тема работы как-то незаметно перетекала в личное и наоборот. Они общались свободно, но использовали формальные обращения. Затем Феликс заметил и то, насколько их общение противоречиво. Они постоянно пытались друг друга поддеть, прямо — в случае Минхо, и намеками — в случае Хвана. Они делали комплименты, маскируя под ними замечание, демонстрировали свою близость, при этом проявляя полное равнодушие. И, чем больше Феликс слушал, тем больше расслаблялся. Их диалог был странным и совершенно точно не предназначался для ушей Феликса, но, стоило к нему привыкнуть, как смущение начало отступать. То, что изначально походило на сцену ревности, оказалось просто небольшой шпилькой. Феликс и в офисе несколько раз был свидетелем того, как Хёнджин делает нечто подобное по отношению к менеджерам. Он расценил это как признак высокомерия, а теперь думал, что это просто манера общения. Едва ли Хёнджин сейчас пытался Минхо обидеть, и едва ли Минхо стал бы скрывать, если бы его что-то не устраивало. Нет, Феликс ошибся. Здесь не было никакой неловкости, наоборот — полная гармония. Их собственная, не понятная никому больше. Такой и должна быть гармония между любовниками. — Что думаешь, стажер Ли? — вдруг ни с чего обратился к нему Хёнджин. — Нам стоит убить Ли Муджина? Феликс замер. Впрочем, по лицу Хёнджина сразу стало очевидно, что это лишь шутка и не более того. Феликс слабо улыбнулся. — Я не считаю такой юмор уместным, — сказал он. — Вот как? — удивился Хёнджин. — Почему же? Ли Муджин многим кровь попортил. Он мудак. — Я не знаком с Ли Муджином достаточно близко для подобных выводов. Как начальник он ни разу не проявил себя как… мудак. — А что насчет Ли Минхо? Минхо очень изящно зачерпнул ложкой суп, делая вид, что его тут нет. — Ну… — Феликс знал, что так говорить наверно не стоит, но все же продолжил: — было такое. Минхо чуть нахмурился и поднял на него взгляд. Затем перевел его на Хёнджина. Повел плечом, мол, претензий не имею, и вернулся к супу. Хёнджин расхохотался. — Значит, ты честный, да? Тогда кто лучший старший менеджер: я или Бан Крис? — Бан Крис, — не задумываясь, кивнул Феликс. Минхо фыркнул, но промолчал. — Это еще почему? — Хёнджин то ли правда не понимал, то ли очень хорошо притворялся. Феликс вздохнул. — Ну, раз Вы сами спросили, — он взял со стола салфетку и, демонстративно промокнув уголки губ, начал: — Ваше поведение на рабочем месте абсолютно недопустимо. Вы склонны ставить личные интересы выше рабочих, ставите младших коллег в неудобное положение, задаете неуместные вопросы и оказываете психологическое давление. Вам плевать на мнение всех, кроме Вас самого, пока это мнение не вредит непосредственно Вам самому. А еще, — Феликс перевел дыхание, — будь я Вашим парнем, Ваши вещи уже бы летели с балкона в помойку, а Вы бы скакали под окном в одних трусах. Минхо расхохотался в голос и не мог успокоиться примерно минуту. Он даже хлопал, пока у него были на это силы. Хёнджин тоже посмеивался, но смущенно. — Ты думаешь, я тебя домогался? — «Думаю», — фыркнул Феликс. — Нет, Вы поступили хуже. Вы обвесили меня своими намеками, не дав мне возможности ни пожаловаться на Вас, ни отшить. Любая ваша фраза звучала двояко. Кто-то другой, кто-то не как мы, наверняка бы сказал, что я все себе придумал. Вы поставили меня в ужасное положение, которое вылилось просто в ужасные последствия и едва не стоило мне работы. — Но я же все и исправил! — напомнил Хёнджин. — Думаешь, он сам решил перед тобой извиниться? Черта с два, я пригрозил ему, что порву с ним, если он не извинится и не оставит тебя в покое. И вообще, ты мог бы сказать, что тебе не нравится, и я бы перестал. Я думал, ты просто не замечаешь. — И продолжали, хотя я не дал своего согласия. — Да, но я не делал ничего, что могло быть неверно понято… — Другими, — перебил Феликс. — Вы защищали себя. Не надо строить из себя рыцаря. — Да нет же! — Хёнджин даже стукнул по столу. Обвинения явно его задели. — Я не делал следующий шаг как раз потому, что ты не дал четкого согласия. Я хотел узнать тебя получше, разговорить хотя бы! Не спорю, у меня был мотив, но я бы ни за что… Черт, да я даже не знаю, что ты там себе представлял. — Много разного, — признался Феликс. — И ничего хорошего для Вас. Минхо уже забыл о супе, с восхищением наблюдая за разборкой. — Но как еще мужчине проявить свой интерес, если даже простые вопросы воспринимаются как психологическое давление? — Вы видели, что я не хочу отвечать, и продолжали! — Ты мог бы сказать, что не хочешь это обсуждать. Я думал, ты просто стеснительный или не понимаешь! — А Вы не думали, что я, может, натурал? — Детка, — фыркнул Хёнджин. — Посмотри на себя. То, что ты боишься произнести слово «гей», не сделает тебя натуралом. — В любом случае даже не это самое ужасное. А то, что все это время Вы уже состояли в отношениях! — Феликс резко указал на Минхо. — Как внезапно вы обо мне вспомнили, — сказал тот, покачав головой. — Я не делал ничего такого! Это был просто флирт! — И почему тогда меня чуть не уволили? — Да тебя послушать, так это вообще было спасением! — Спасением?! — Феликс вскочил. — Вы хоть знаете, как тяжело попасть на стажировку?! Я бы в жизни не нашел новое место, если бы меня уволили! — Да кем ты меня считаешь?! — Хёнджин вскочил следом. — Думаешь, я как-то иначе в компанию попал?! Я рвал жопу так же, как и ты, и не смей обвинять меня в обратном! Все, что у меня есть, я заработал своим трудом! Извини уж, что я привык добиваться своего и не всегда понимаю немые отказы! — Вам всего-то и надо, что просто извиниться! Это так сложно?! — Не сложно! Извини! — гаркнул Хёнджин. Феликс вздрогнул. — Извини, — повторил Хёнджин уже мягче, — теперь, говоря об этом вслух, я понимаю, что вел себя как типичный придурок. В тот момент мне казалось, что я не делаю ничего такого. — Именно поэтому отношения между старшими сотрудниками и младшими порицаются в большинстве современных компаний, — вставил Минхо. — Младшие не могут возразить старшим, даже если хотят, а старшие чаще всего не видят, когда переходят грань. — Менеджер Хван не перешел грань, — сказал Феликс. — Я так не считаю. Он просто доставил мне… Дискомфорт. Но теперь я вижу, что мог бы… Сделать что-то. — Я тебя запугал, — сказал Хёнджин. — Вовсе нет, — хмыкнул Феликс. — Я Вас ничуть не боялся. У меня черный пояс по тхэквондо, да и… Вы не то чтобы меня пугали. Даже как начальник. — М-да, — сказал Минхо. — Кейс у вас не кинематографичный. Хорошо, что все осталось на уровне слухов. — Но раз это кейс, я хотел бы закрепить, что вина на мне, и я это понимаю и признаю. Ни с человеческой, ни с профессиональной стороны мои действия нельзя расценить как… Адекватные, — сказал Хёнджин. — Я уже не злюсь, — отмахнулся Феликс и вдруг правда понял, что не обижается. Отдаление от Хёнджина пошло ему на пользу, как и работа в здоровой атмосфере с адекватным руководителем. Объяснения с Хваном помогли окончательно разобраться и… Успокоиться. Часто ли людям удается высказать прямо все свои обиды их виновнику? Вряд ли. А эффект от такого действительно моментальный. — А ты бы постеснялся говорить об отношениях младших и старших, начальник Ли, — сказал Хёнджин. — А что я? Я все здание трахаю, это все знают. Выше меня только брат, отец и небо. И первые два не в моем вкусе. Феликс фыркнул. — Вот, и ты уже об этом слышал, значит, — сказал Минхо с легкой улыбкой, — так что ко мне никаких вопросов, я пропащий человек. — Тогда может это твое убийство надо обсуждать? — улыбнулся Хёнджин в ответ. — Да не будет никакого убийства, хватит пугать стажера Ли, — цыкнул Минхо. — Он все-таки мой брат. Не его вина, что его вырастили мудаком. — И отчет у нас в этом месяце неплохой, — вздохнул Хёнджин. — Иногда мне кажется, что я тебе больше врежу, чем помогаю. — Время придет, — сказал Минхо и поднял бокал. — Давайте просто поедим. Тишина между этими двумя тоже была какая-то особенная. Они не говорили, да, но постоянно обменивались взглядами и улыбками, будто продолжая разговор. Вероятно, такому приходится обучиться, когда работаешь в конкурирующих отделах. На Феликса они тоже посматривали, будто приглашая в игру. Феликс старался им отвечать, но по чуточку снисходительным переглядкам понимал, что до их уровня не дотягивает. Да и зачем он вообще пытался? В какой момент его роль с наблюдателя сменилась на участника?.. Когда с ужином было покончено, все трое взяли себе по десерту. Официант унес тарелки, обещая скоро вернуться. И, стоило ему выйти, как Минхо вдруг спросил: — Как ты относишься к наркотикам, стажер Ли? По его лицу было совершенно непонятно, спрашивает он серьезно или шутит. Феликс перевел взгляд на Хёнджина, но и тот поддерживал нейтральную маску. В памяти мигом всплыли все статьи. Ли Минхо подсел на наркотики на младших курсах университета. Как закончил учебу — вообще непонятно. Вспомнились и слова Криса о том, что без него у Минхо ничего бы не вышло. Что же тогда получается, Минхо не завязал?.. И теперь пытается втянуть в это и Феликса?.. Весь этот ужин… Зачем он? Минхо видит в Феликсе сторонника или, может, друга? И что, для того, чтобы «дружить» с начальником, придется употреблять наркотики? Мама что, была права, предупреждая об ужасах столицы? Феликс нервно сглотнул. — Отрицательно, — твердо сказал он. — Можете проверить мои тесты. Я чист. Ему это не нужно. Что бы там Минхо ни предложил взамен — оно ему не нужно. Как бы хорошо ни было в его отделе — Феликс никогда и ни за что не станет употреблять. Лучше уж податься в грузчики к отцу и изучать всю компанию с самого низа, чем опускаться до такого. — Что насчет алкоголя? — Три бокала вина, — ответил Хёнджин вместо него. — Я выпил больше. Твои подозрения не оправдались. Подозрения?.. Так вот почему он так смотрел на него в тот вечер! Он увидел, что Феликс перебрал, и подумал, что это может происходить регулярно! Но Феликс пил редко: на это не было ни времени, ни сил. Пить дома в одиночестве казалось ему чем-то очень депрессивным, а времени на походы с кем-то куда-либо он не находил. Ему нравилось пить с хорошей компанией, но редко когда он напивался так, как в тот вечер. Даже сейчас он остановился не потому, что было пора, а просто потому что не хотел больше. Но он, к слову, и не считал, сколько выпил. Почему считал Хёнджин?.. — Что происходит? — прямо спросил Феликс. — Что это за собеседование? — он снова повернулся к Хёнджину, но тот лишь пожал плечами. — Я хочу предложить тебе… Вам обоим заняться сексом. Втроем, — сказал Минхо. Феликс посмотрел на него, чувствуя, как кровь отливает от лица. Перевел негодующий взгляд на Хёнджина, но тот поднял руки в примирительном жесте. — Я сам об этом слышу впервые! — сказал он так, что ему хотелось верить. — И удивлен, что со мной это не обсудили заранее! — Не было никакого «заранее», — сказал Минхо, — я подумал об этом прямо сейчас. — И ты полагаешь, что можно вот так огорошивать этого несчастного ребенка? После нашего разговора?! — Твои негодования абстрактны, так что, как я понимаю, ты согласишься? — спросил Минхо. — Конечно я соглашусь, шутишь? Посмотри на Феликса, он само очарование! Я думал, я самый красивый, но Феликс… — Ясно. Стажер Ли? А Феликс успел обрадоваться, что про него забыли. — Вы ведь врете, — сказал он тихо. — Врете, что не планировали. Это ведь вы придумали этот ужин. Вы меня… — он нервно сглотнул, — обхаживали. — Во-первых, все мои жесты в твою сторону были абсолютно искренними, — ответил Минхо. — Ты сам видел, ты не единственный, кого я подвожу домой. Да, я поступаю так не с каждым сотрудником, но я не буду отрицать, что некоторые сотрудники мне нравятся больше, чем другие. Ты и Крис в их числе. Но Крис — старый друг, а ты… Что ж, я согласен с менеджером Хваном, ты само очарование. Феликс покачал головой и опустил взгляд. Лицо краснело от смущения. От Хвана комплимент звучал скорее как признание очевидного, но от Минхо… Слышать это от Минхо было очень приятно. — Во-вторых, я позвал тебя на этот ужин, чтобы убедиться, что могу тебе доверять. Эта… Идея пришла мне в голову, пока вы с менеджером Хваном выясняли отношения. Я рад, к слову, что вы все прояснили, вам в любом случае еще работать вместе. — Работать вместе? — переспросил Феликс. — Ты же не думал, что я уволю тебя за отказ? — Ты чуть не уволил его за мнимое согласие, — напомнил Хёнджин. — Конечно он тебя боится. Боится?.. Да, Феликс боялся. Не так, как, вероятно, думал Хёнджин. Он не боялся, что Минхо его как-то обидит, но боялся той силы, которой он обладал. Той ауры, что он ощутил тогда в лифте. Она была сильна, куда сильнее, чем Феликс мог вынести, и он очень боялся однажды снова стать тем, на кого она обращена. Но сейчас он не испытывал ничего подобного. Более того — он верил Минхо. Даже заключи и подпиши они договор, он бы не поверил бумагам больше, чем его голосу. — Почему?.. — тихо спросил он. — Почему я? — Потому что я могу представить вас, — Минхо кивнул на Хёнджина, — вместе. И мне нравится то, что я вижу. Нас с тобой я тоже могу представить. Но я совершенно не хочу расставаться с Хёнджином из-за… Прости уж, прихоти. Думаю, Хёнджин разделяет мои чувства. Вопрос лишь в том, хочешь ли этого ты? Согласишься ли провести с нами время без обещаний? — Он имеет в виду, что третьим ты у нас не станешь, — сказал Хёнджин. — И повышения за это не получишь. — Я это и так понял, — ответил Феликс. — Вы предлагаете одноразовый секс. — С чего это одноразовый? — усмехнулся Хёнджин. Тут им внесли десерты, и они вынужденно прервались. — Я давно знаю Минхо, — продолжил Хван, — он редко получает все, чего хотел, за один раз. — Значит… Вы предлагаете стать вашим любовником… На время? — Верно, — кивнул Минхо. — Но, поверь, ты будешь не только любовником. Я вижу в тебе союзника. Надежного человека. Я бы сказал, в этом и кроется причина того, что я хочу тебя. Не наоборот. «Хочу тебя» обожгло самое сердце так сильно, что Феликс едва не схватился за грудь. — Не восприми это как давление, — сказал Хёнджин, — но то, с какой тщательностью ты задаешь вопросы, наводит меня на мысль, что ты не так уж и против? — Но «не так уж против» не равно «согласен», — осадил его Минхо. — Это тот случай, когда тебе придется дать четкий ответ: да или нет. Никаких увиливаний и смягчений — скажи как есть. И, прости, но я не дам тебе времени думать. Здесь думай конечно, но предложение актуально только сейчас. А Феликс слушал вполуха, мысленно вспоминая все свои романы. У него за всю жизнь было всего-то трое парней. С первым они только целовались — упоительно и с языком, но на этом все. Второй не любил анальный секс, они обходились дрочкой, причем, к разочарованию Феликса, весьма стремительной и не слишком-то… духовной. Полноценный секс с проникновением у него был только с последним парнем. Они встречались почти весь последний курс универа, только вот оба были почти всегда заняты, и секс у них случался… Ну, раз десять. Может пятнадцать. А теперь ему предлагали секс втроем два очень, просто супер красивых парня. Какая-то часть Феликса, та, которую он обычно подавлял молитвами, просто ликовала. Рациональная часть не находила доводов «против», которые Минхо еще бы не отработал. Его карьера была в безопасности. Отношений ему тоже не предложили. Дали понять, что он — не просто игрушка, что интерес к нему не только физический. И Феликс вернулся к двум своим любимым вопросам. Что он потеряет? Что он приобретет? Потеря в случае отказа была очевидна, как и приобретение в случае согласия. Минхо с Хёнджином были очень красивы. А теперь, когда они с Хёнджином выяснили, что он не сексуальный маньяк, Феликсу было даже не стыдно признать, что Хёнджин был привлекательным, не просто красивым. С Минхо все было еще проще: Феликс ведь и раньше думал о нем немного не в рабочем ключе. Им двоим хотелось верить. Даже не так — хотелось доверять. Видя, какая между ними гармония, младшему и самому хотелось стать частью этой гармонии. Хотя бы ненадолго, хотя бы пока будут пускать. Он отлично провел сегодняшний вечер. Он знал, что интересен им. Разве это не тот случай, когда принято соглашаться? Кажется, это именно он. — Я не занимаюсь сексом без презерватива, — выпалил Феликс. — Не согласен на какие-либо игры и сторонние предметы. Я предпочитаю медленный секс и не люблю грубость. И еще, — он глубоко вздохнул, — я никогда не был с двумя сразу. — Я тоже, — улыбнулся Минхо. — Я был, — пожал плечами Хёнджин. — Это не очень сложно. — Тогда полагаюсь на Вас, менеджер Хван, — со смешком ответил Феликс. — Мне бы очень… Очень не хотелось пожалеть об этом, — признался он. — Не пожалеешь, — сказал Минхо. — Это я могу тебе обещать. Казалось логичным, но в то же время несколько смущало то, что они поехали в отель сразу после десерта. Феликс, откровенно говоря, был не настолько уверен в себе и своем теле. Трусы на нем были конечно чистые, да и сам он следил за гигиеной, но вот в остальном… Он много работал и в основном вел сидячий образ жизни. Пресс качал вообще в прошлой жизни. Любил вредную еду. У него не было времени на уходовые процедуры, он даже на массаж все никак записаться не мог. Глядя на себя в зеркало по утрам, он часто думал о том, что пора бы уже что-то с этим тельцем сделать, но все не находил в себе сил начать. Хёнджина с Минхо он без одежды конечно ни разу не видел, но Минхо был богат, а Хёнджин явно высоко ценил свою внешность. Может, под одеждой и не боги Олимпа скрывались, но явно что-то посимпатичнее того, что было у Феликса. Да и секс… Ох, Феликс даже посчитать не мог, когда последний раз кто-то, хотя бы он сам, прикасался к нему сзади. Хотелось сгореть от стыда уже просто от мыслей об этом, не то что от фантазий, как оно будет. По пути они заехали в аптеку и, что поразило Феликса до глубины души, Минхо сходил за всем сам. В нем не читалось ни стеснения, ни омерзения — одна лишь уверенность. Бывший Феликса так не мог. Он даже презервативы согласился купить один-единственный раз и потом еще неделю жаловался на то, насколько это было унизительно. Ну конечно, это ведь не ему потом сперму из задницы вымывать до рассвета, конечно ему это казалось унизительным. Феликса посадили на заднее сиденье, и он периодически ловил на себе взгляды то одного, то другого парня. И почему теперь это возбуждало его — эти секундные задержки перед тем, как разорвать зрительный контакт. В этом ощущалось что-то очень интимное, очень искреннее и… Многообещающее. Господи, помолиться бы, да не с руки. Заселением в номер тоже занимался Минхо, пока Феликс с Хёнджином, не таясь, но все же чуть в стороне ждали его в лобби. — Хочешь еще выпить? — спросил Хёнджин дружелюбно. — Это опять тест? — Нет, — фыркнул тот. — Просто предложение. Я бы выпил. — Зачем тебе это? — спросил Феликс. — Ну алкоголь… — Я про нас троих. Неужели тебе хочется делить начальника Ли с кем-то? — Типичная ошибка восприятия, — улыбнулся Хёнджин. — Ты думаешь, к этому надо относиться как к соревнованию. Как к погоне за горячим пирожком, который только один и поэтому должен достаться только тебе. Но на самом деле это может быть весело — делиться. И очень вкусно. Для всех участников. Секс — это то, где, делясь, можно получить куда больше. Хотя я, признаться, не ожидал, что Минхо однажды предложит подобное. Несносный, — он посмотрел на Минхо и ухмыльнулся. Минхо, словно услышав, обернулся к ним и помахал рукой. Персонал на стойке, склонившись в вежливом поклоне, даже не почтил Феликса с Хёнджином взглядами. Клево быть богатым. В лифте Хёнджин неожиданно толкнул Феликса так, что тот оказался вплотную к Минхо. — Тесно тут, да? — облизнув губы, спросил он. — Если хочешь, чтобы тебя поцеловали — так и скажи, — ответил Минхо бесстрастно. — Хм… Поцелуешь меня? — спросил Хван. — Феликс? — он опустил взгляд на младшего. Феликс подавился воздухом. — Можешь заставить его почистить зубы сначала, — сказал Минхо. — Он будет возмущаться, но послушается. — Я просто хочу в номер, — сказал Феликс. — Тут ведь камеры, и войти кто-нибудь может… — Ладно, — пожал плечами Хёнджин и отпрянул. — Но в номере ты от меня не убежишь. Могло бы звучать угрожающе, но Феликс только сильнее смутился. Минхо оказался крайне щепетилен в вопросах подготовки. Он проверил номер, сам расстелил кровать и включил кондиционер. Достал стаканы и воду из мини-холодильника. И только потом отправил Феликса в душ с пакетом из аптеки, намекнув, что «ему нужно будет больше времени». Феликс был ему, как ни странно, крайне за это признателен. Он управился минут за сорок, все это время стараясь не смотреть на себя в зеркало, чтобы не разочароваться раньше времени. Его выбрали не за тело — так он себе говорил. За милое личико отчасти, но не за тело. Значит, все будет хорошо. Да что вообще может быть не так?.. К моменту, как он вышел, оба мужчины избавились от пиджаков и галстуков. Минхо сидел на диване, потягивая что-то из стакана. Хёнджин лежал головой у него на коленях, закинув ноги на спинку дивана. Они что-то негромко обсуждали, переплетя пальцы. Феликс прежде не слышал этого от них, но теперь у него не было поводов сомневаться: эти двое — пара. Не просто любовники, самая настоящая пара. Не из тех, что знавал Феликс, но это не делало их хуже. Хёнджин в ванную буквально впорхнул, по дороге чмокнув Феликса в щеку. — Что Вы пьете? — спросил Феликс, сев на кресло напротив Минхо. — Сок. Яблочный. Будешь? — Нет… — Феликс покачал головой. — Думал, там спиртное, а Вы даже с соком выглядите… — Как? — Минхо чуть улыбнулся и склонил голову набок. — Сексуально, — ответил Феликс, ощутив необходимость настроить кондиционер на похолоднее. — И часто ты оцениваешь меня подобным образом? — Бывает, — признал Феликс. — Раньше я надеялся, что все само пройдет… Но Вы не оставили мне шанса. — Чертов сок, — цыкнул Минхо. Феликс рассмеялся. — Но на самом деле я не пью алкоголь. Я же в АА. Феликс сначала не понял, что за АА, а потом, когда понял, почувствовал себя очень неловко. Не только из-за того, что заговорил об этом, вынуждая сознаться, но еще и потому что сам не заметил. Минхо не пил с ними в ресторане на корпоративе, прикрывшись машиной, но стал бы он ехать на машине на корпоратив, если бы мог выпить? И Феликс даже не обратил внимание, что налили в его бокал сегодня. Хотя, наверно, даже заметив, он бы все равно не понял, в чем дело. Очевидно, слухи о зависимостях были правдивы хотя бы в этом. — Извините… — сказал он. — Все в порядке, — пожал плечами Минхо. — Хёнджин даже не стесняется пить при мне, а я держусь. Простым упоминанием алкоголя меня не сломить. Обстановка вдруг стала очень личной. Феликсу хотелось тоже чем-то поделиться, рассказать что-то важное и сокровенное, но ничего не шло в голову. У него была довольно заурядная жизнь, далекая от страстей и соблазнов. Он и об ориентации своей поздно догадался, потому как долгое время вообще не интересовался сексом. А когда начал, не слишком-то удивился, поняв, что девушки ему не нравятся. Подумал, что все еще не созрел. До полного краха всех представлений о собственной сексуальности был еще год. Теперь у него не было никаких сомнений ни об ориентации, ни о том, что он хочет всего того, зачем его сюда привезли. Во всяком случае, так ему казалось, потому что не было похоже, что эти двое затеяли какие-то жесткие игры, от которых Феликс старался держаться подальше. — Тебе нравится, когда тобой управляют? — спросил вдруг Минхо. — Я… Я не очень понимаю, — отозвался Феликс. — Если бы я попросил тебя подойти ко мне и сесть на колени, что бы ты почувствовал? Только честно. Феликс представил это. Нервно сглотнул. — Давайте проверим, — прошептал он. Минхо дважды просить не пришлось. — Подойди, — велел он. Феликс послушно встал и подошел к дивану, уперевшись бедром в подлокотник. — А теперь опустись на колени. Феликс опустился. Во рту пересохло. Дыхание участилось, и он впервые за вечер почувствовал тепло внизу живота. Пока еще слабое, но ощутимое. Минхо протянул к нему руку и погладил по волосам, задумчиво вглядываясь в его лицо. Феликс смотрел прямо ему в глаза, не в силах даже моргнуть лишний раз. Минхо спустил руку к его виску, затем — к щеке. А потом и вовсе надавил большим пальцем на губы, заставляя впустить его внутрь. Феликс послушно приоткрыл рот и облизал палец круговым движением. — Приручение прошло успешно, — фыркнул Хёнджин в проеме. Феликс, переведя на него взгляд, тут же поспешил его опустить: на Хёнджине было только полотенце. Сам Феликс предпочел пока остаться в штанах и рубашке. — Ваша очередь, начальник Ли, — сказал Хёнджин. — А я побуду тут. — Не спугни его, бога ради, — вздохнул Минхо, поднимаясь. Хёнджин от него отмахнулся. Когда Минхо закрыл дверь ванной, Хёнджин сказал: — Ему такое нравится. Я тоже его слушаюсь, но мне он не верит. И правильно делает, — он улыбнулся. — А что нравится Вам? — спросил Феликс, имея в виду одновременно все. — Хм… Добиваться целей, — сказал Хёнджин. — Я не кажусь тебе таким, но я очень целеустремленный человек. — О нет, — фыркнул Феликс, — в этом я даже сомневаться бы не стал. — Точно, — Хёнджин сморщил нос. — Еще раз извини. — Но разве отношения с начальником Ли не помешают Вашей карьере? Если кто-то узнает… — Никто не узнает, — с нажимом сказал Хёнджин. — Я получу все, чего хочу. — А так бывает?.. — Ну ты же здесь, — напомнил Хёнджин. — Кажется, бывает. Если правда чего-то хочешь и готов этого добиваться. — Вы меня не добились. Начальник Ли добился. — Но, если бы не мои попытки, мы бы вообще здесь не оказались, да? Тут у Феликса не было аргументов. — Пойдем в спальню, а? — сказал Хёнджин. — Немного подготовим тебя. — Я не… — Расслабься, я не буду ничего делать без Минхо. Мне не по статусу. Они перешли в спальню. — Снимай рубашку, — мягко сказал Хёнджин, расположившись на кровати. — Медленно. Феликс, не торопясь, коснулся пуговиц и начал мягко высвобождать их из петелек. Одну за другой, все, кроме верхних двух, потому как они уже были расстегнуты. — Стой, — сказал Хёнджин, когда с пуговицами было покончено. — Наклонись ко мне. Феликс наклонился. Хёнджин бережно погладил его по плечу, следом оголяя его. — Красивые ключицы, — сказал он. — И кожа что надо. — Вы оцениваете меня как кусок мяса? — Это был комплимент, дурашка. Привыкай, я по-другому не общаюсь. Можешь продолжать. Феликс снял рубашку и аккуратно повесил ее на стул. Снова посмотрел на Хёнджина. Тот взглядом указал на брюки и кивнул. Вид у него стал еще более заинтересованный. Именно сейчас Феликс вдруг вспомнил все те разы, что Хёнджин смотрел на него примерно так же. У принтера, у кулера, в кабинете, в архиве. Этот же самый взгляд. Стало неприятно. — Все хорошо? — спросил Хёнджин. — Ты погрустнел. Он сел на кровати ровно, подтянув под себя ноги. — Да, просто… Давайте подождем Минхо, — сказал Феликс. — Я тебе неприятен, да? — догадался Хёнджин. — Из-за того, что было? Феликс промолчал. Сейчас было не время в таком признаваться. Он и думать об этом не собирался. Просто… Так и было. Просто он не знал, как перестать об этом вспоминать. — Мне очень жаль, — сказал Хёнджин. — Правда. Я хочу, чтобы тебе было со мной комфортно. Что я могу сделать для этого? — Просто… — Феликс вздохнул. — Я не злюсь, правда. Но тогда, как и сейчас, Вы демонстрировали свою власть. Тогда я ничего не мог сделать… Это унизительно. И теперь… — Ты ведь помнишь, что пришел по своей воле? — спросил Хёнджин. — И ты уверен, что пришел по своей воле? — Феликс кивнул. — Хорошо. Значит, мне просто надо показать тебе, что у тебя столько же власти надо мной, сколько и у меня над тобой, верно? Это должно помочь. Феликс не слишком разбирался в таких тонкостях, поэтому кивок вышел неуверенным. — Хорошо, — легко сказал Хёнджин. — Тогда садись. Сам он поднялся и опустился на пол у самых ног Феликса. Затем взял одну ступню, зажал ее между ладонями и принялся массировать. Никто. Никогда. Не трогал. Ноги. Феликса. Даже на массаже он никогда о таком не просил, а там он платил. Тут человек, который был старше, опытнее, богаче и выше по карьерной лестнице, так легко разминал его стопу, будто это было для них двоих привычным занятием. Он ничуть не смущался. Смотрел на Феликса с легкой улыбкой и давил пальцами то на свод стопы, то продвигался дальше. Даже между пальцами массировал. Помимо прочего, это было еще и чертовски приятно. Феликс слышал, что в ступнях много разных точек, но никогда не думал, что это может быть так приятно. — Я могу довести тебя до оргазма только этим, — сказал Хёнджин с прежней улыбкой. — Но у нас другая цель, верно? Он отпустил одну ступню и занялся второй. — Чувствуешь свою власть? — спросил Хёнджин. — Д… Да… — ответил Феликс, хотя на самом деле он вообще не знал, что чувствует. Было приятно, жарко и очень неловко. — Не верю, — покачал головой Хёнджин и, подтянув ногу выше, поцеловал Феликса около щиколотки. Затем — чуть ниже. Потом еще ниже. — Перестаньте, — взмолился Феликс. — А что? — спросил Хёнджин удивленно. — Тебе не нравится, когда ласкают пальцы ног? — Я не… — голос сошел на хрип. — Я не знаю. Я просто не могу Вам позволить так… — Унижаться? — спросил Хёнджин. — Думаешь, я унижаюсь перед тобой? С моей точки зрения, я делаю приятно парню, который мне нравится. К сожалению, я так же думал и все те месяцы, что ты у нас работал. Надеюсь, теперь я хоть немного прав? Феликс кивнул. — Я сниму штаны, — сказал он. — Больше не надо… Этого. — Зря отказываешься. Но мы еще поговорим об этом. Он отпустил Феликса, позволяя ему встать на уже не очень твердые ноги. Они вернулись к тому, с чего начали: смотрели друг другу в глаза, снизу-вверх. Но Хёнджин оказался прав. Феликс спокойно расстегнул штаны и без лишнего стеснения их снял, оставшись только в белье. Хёнджин кивнул и похлопал по одеялу рядом с собой. — Можем сделать что-нибудь эдакое, когда Минхо вернется, — сказал Хёнджин. — Чтобы его раззадорить побыстрее. Иногда он долго раскачивается из-за… Ну, в общем, бывает. — Например… Поцеловаться? — спросил Феликс. — А ты позволишь? — улыбнулся Хёнджин. — О, теперь Вам это интересно, — фыркнул Феликс. Хёнджин смущенно рассмеялся. — Теперь — да, — твердо сказал Феликс. — Теперь я многое… Позволю. Хёнджин посмотрел на него с нежностью и… Благодарностью? Кажется, ему правда не нравилось чувствовать себя плохим человеком. Дверь ванной открылась, Минхо оставалось только пройти через небольшую гостиную, чтобы увидеть парней. Хёнджин, улыбнувшись Феликсу, притянул его к себе и поцеловал, заваливая на кровать. Феликс, не желая отставать, развел ноги, позволяя Хёнджину расположиться между ними. Такими их и нашел Минхо. Парни не стали останавливаться, наоборот, Хёнджин требовательно провел языком по губам парня. Феликс тут же открыл рот шире, позволяя языку старшего скользнуть внутрь. Целовался Хёнджин очень хорошо. Во всяком случае, когда знал, что на него смотрят. Минхо не торопился их останавливать. Феликс закрыл глаза во время поцелуя и не мог его видеть, но слышал, как Минхо развязал пояс халата и сбросил его с себя, оставляя прямо на полу. В следующее мгновение кровать прогнулась под новым весом. Минхо подполз к ним ближе. Теперь Феликс уже не мог подавить свой интерес. Он приоткрыл глаза, скосив взгляд на Минхо. Тот, не торопясь, будто бы размышляя, оглаживал бедро Хёнджина сквозь ткань махрового полотенца. Поймав взгляд Феликса, он улыбнулся. Хёнджин, почувствовав, что что-то пропускает, тоже открыл глаза и отодвинулся. Положив одну руку на шею Минхо, а другую — на шею Феликса, он практически столкнул их лбами. Минхо поцеловал Феликса, оглаживая его затылок и пропуская короткие пряди сквозь пальцы. Он целовался совсем иначе, не так демонстративно, не заигрывающе, как Хёнджин. Это был властный поцелуй, полный желания обладать. Он знал, что может себе это позволить. Он был решителен в этом чувстве и ожидал, что Феликс подчинится. У Феликса не нашлось возражений, и уже совсем скоро именно Минхо, а не Хёнджин, был между его ногами, трогал его грудь, спускаясь постепенно все ниже. Феликс знал: им надо как-то позаботиться и о Хёнджине, он знал, он хотел, но… Не находил в себе сил первым прервать поцелуй. Минхо завладел им целиком и полностью. Чувство было похоже на то, что он испытал тогда в лифте, однако сейчас страшно не было, было хорошо и приятно, было… Было великолепно. И очень правильно. Минхо не подавлял, но заставлял думать только о нем. Прежде с Феликсом такого не случалось. Еще никто не желал его так страстно, и уж тем более он никогда не испытывал такой потребности кому-то отдаться. И даже когда Хёнджин привлек внимание Минхо, увлекая его в поцелуй, Феликс продолжал смотреть только на Минхо. Они вместе были прекрасны, но Минхо… Феликс просто не мог думать ни о чем, кроме него. Хёнджин, не разрывая поцелуя, посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Феликс понял: Хёнджин все знает. Видит. Стало страшно. Вот сейчас Хёнджин попросит его уйти. Скажет, что не согласен, что ему все это не нужно. И Минхо его послушает, и будет прав, потому что они вместе, а Феликс… Просто игрушка в сухом остатке. Он не часть этих отношений, так, временное развлечение. Но Хёнджин ничего не сказал. Только протянул руку к Феликсу и уложил его ладонь на край полотенца. Феликс потянул, и Хёнджин остался абсолютно голым. Голым и уже наполовину возбужденным. Хёнджин продолжил наблюдать за Феликсом, не отрываясь от губ Минхо, и Феликс понял: он сам должен показать, что хочет здесь остаться. Как Хёнджин показал, что готов ради него подчиниться, Феликс должен был показать, что тоже готов. На многое — как он и обещал Хёнджину. Он не нашел способа доказать это лучше, чем обхватить член Хёнджина рукой, проникая между их с Минхо телами. Хёнджин простонал в губы Минхо. Тот ответил, поцеловав его еще глубже. Словно бы вспомнив о Феликсе, он протянул к нему руку и погладил по спине. Вышло одобрительно, но не слишком сексуально. Но Феликсу и этого было достаточно, чтобы продолжать. Он огляделся, только сейчас заметив, что Минхо принес из ванны оставленные там Феликсом презервативы и смазку. Он взял тюбик и, выдавив на пальцы, растер жидкость по члену Хёнджина. Тому, судя по звукам, все очень нравилось, так что Феликс продолжил. Хёнджин твердел от прикосновений, которые самому Феликсу казались не слишком-то умелыми. Наверняка Минхо умеет лучше, наверняка Хёнджин привык к совершенно другому типу партнеров. К более опытным, более раскрепощенным… Наверняка Минхо был таким. Феликс отчаянно хотел соответствовать. — Эй, — выдохнул Хёнджин. — Тут слишком много трусов, — сказал он. И правда: что Феликс, что Минхо, оба все еще были в нижнем белье. — Скинемся на камень-ножницы-бумага или снимем на счет три? — улыбнулся Минхо. — Я сделаю лучше, — загадочно ответил Хёнджин. Он поднялся, следом заставив парней лечь рядом. Минхо, недолго думая, снова стал целовать Феликса, но тот уже не был так сосредоточен на его губах, ведь в этот момент Хёнджин царапнул пальцами по его бедрам, снимая с него белье. Опустив взгляд, Феликс увидел, что он так же поступил и с боксерами Минхо. Теперь Феликс мог видеть члены обоих, но сейчас это мало его волновало. Меньше факта, что Хёнджин, помогая себе рукой, направил головку его члена к своим губам. Второй рукой он дрочил Минхо. Почему-то насухую. Заметил Феликс, и что Минхо из них троих был возбужден меньше всех. Это смутило даже больше влажного рта Хёнджина и ощущения внутренней части его щеки у своей головки. Минхо глаза не открывал, но Феликс, засмотревшись, почти перестал отвечать на его поцелуй. Минхо уложил ладонь на его щеку, заставляя повернуть голову и снова начать отвечать. Рот Хёнджина сменился на его же руку: Хёнджин поменял положение и теперь игрался с головкой Минхо. Его, очевидно, вялость Минхо не смущала, наоборот, словно бы больше заводила. Какое-то время они провели в таком положении: Хёнджин ласкал их по очереди, приникая губами к члену то одного, то второго. Минхо продолжал целовать Феликса, а тот периодически оценивал ситуацию. Поэтому заметил, как Хёнджин начал щипать Минхо за бедро. Щипки были довольно сильными: от них кожа на бедре краснела. Но еще Минхо на каждое такое действие чуть подкидывал бедра и, как понял Феликс вскоре, это помогло ему возбудиться до той же степени, что были возбуждены парни. Удовлетворившись своей работой, Хёнджин сел. Минхо отреагировал быстро, поднявшись следом и чуть отодвигаясь, будто уступая мужчине место. — Посмотри на него, — усмехнулся Хёнджин, кивнув на Феликса. — Он хочет тебя. Феликсу и правда было тяжело думать о ком-то, кроме Минхо. Хотелось сделать ему приятно, порадовать его, быть ему полезным. Хёнджин, кажется, мог и сам о себе позаботиться. — Давай порадуем парнишку, — продолжил Хёнджин. — Но ты… — начал Минхо. — Твоя была идея — тебе его и трахать, — мягко отрезал Хёнджин. — Но только попробуйте обо мне забыть. — Я могу ртом, — выпалил Феликс и сам поразился своей храбрости. Прежде он этого вслух не говорил. — М-м-м, заманчиво, — ответил Хёнджин. — Но начальник Ли знает, чего я хочу. Верно? — Необязательно делать вид, что это что-то особенное, — Минхо закатил глаза. — Ты выставишь меня в дурном свете. — Он чаще сверху, — пояснил Хёнджин. — Но я никогда тебе не отказывал, если ты просил, — ответил Минхо. — Да, но и сам не предлагал, — отбил Хёнджин. — Но мы отвлеклись. А я уже очень хочу. Он раздал презервативы всем, первым же с ним и управившись. — Ты точно этого хочешь? — спросил Минхо, пока Хёнджин располагался у него за спиной. — Да, — просто ответил Феликс. — Хочу. Минхо кивнул. Они сдвинули подушки, подкладывая их Феликсу под поясницу. Феликс натянул презерватив и откинулся назад, раздвигая ноги. Минхо сел между ними и, тоже раскатав по члену презерватив, забрал у Хёнджина смазку. Минхо хотел о чем-то спросить. Феликс знал, о чем, но не смог бы этого сказать вслух, поэтому просто поджал губы и покачал головой. Минхо понимающе кивнул. Он нанес смазку на палец и приставил его к узкому входу. Ощущение было Феликсу знакомо, но он, признаться, уже не думал, что снова испытает его. Он отвык, если вообще когда-то привыкал, от мысли, что кто-то хочет его. Не дрочить с ним или об него — хочет его. Быть в нем. Любить его. На этой мысли он опомнился. Минхо не любит его. И Хёнджин не любит. Это все — не про любовь, лишь про секс. И не возражал против этого. Ни к чему допускать такие глупые мысли, не нужно давать себе лишнюю почву для размышлений. Они все решили. Секс. Феликс его хотел, эти двое тоже. Вот и все. На этом он и решил сосредоточиться. Минхо чуть согнул в нем палец, проникая глубже. Боли это не принесло, так что он решился добавить второй палец и начал медленно двигать ими в Феликсе, иногда сгибая или наоборот разводя их. Большим пальцем другой руки он массировал головку, не давая Феликсу потерять настрой. Но Феликс бы и при всем желании его не потерял: не когда Минхо, раскрасневшийся щеками и кончиками ушей от ласк Хёнджина, так смотрел на него. Так сексуально, так… Так животно. Да, сейчас в нем было что-то от дикого животного и то, как Минхо сдерживал его, чтобы не навредить Феликсу, не могло не впечатлить последнего. Младший и раньше доверял этим двоим, но теперь он убедился: в сексе они оба умели как слушать, так и направлять. Они действительно занимались сексом вместе, не только друг с другом, не по отдельности с Феликсом — вместе. Хёнджин возбудил Минхо, зная, что Феликс хочет именно Минхо в себе. Он изначально был готов уступить. Минхо в свою очередь был готов уступить Хёнджину. Но оба послушали Феликса, и теперь они оказались в этой точке. Феликс не знал, всегда ли так бывает в сексе на троих, но очень надеялся, что да. — Ты готов? — спросил Минхо. Он и сам наверняка это чувствовал, но решил спросить. Феликс кивнул. — Хёнджин, дай нам фору. — Естественно, — фыркнул Хёнджин. — Не хотелось бы порвать его. И тут вся ситуация окончательно дошла до Феликса. Да, в нем будет Минхо, но в самом Минхо будет Хёнджин, что значит… Каждый толчок Хёнджина Феликс будет чувствовать в себе. Возможно Минхо сможет их смягчить, но совсем избежать этого не вышло бы, да и какой смысл? Хван Хёнджин. Вот уж кто своего точно не упустит. Минхо входил медленно. Феликс не мог оторвать взгляда от его бедер и от пальцев Хёнджина на них. Хван, может, и согласился подождать, но в стороне оставаться явно не хотел. Минхо двигался медленно и очень плавно, что тоже для Феликса было открытием. Он привык, что поначалу всегда больно, может, не очень сильно, если смазки достаточно, но больно. С Минхо все было совсем не так. Весь его прежний опыт уже не казался вообще хоть каким-то ценным, он чувствовал себя почти что девственником, оказавшись в объятьях этих двоих. Почему-то вдруг стало жалко прошлого себя. Того, что не верил ни в любовь, ни в хороший секс, потому что ни с тем, ни с другим никогда не сталкивался. Были конечно родители, но в прочности гетеро-отношений Феликс и не сомневался. Все парни же представлялись ему эгоистичными, помешанными на себе, грубыми самодурами… Если подумать, он и о Хёнджине подумал так сразу же, как заметил его интерес. Он не дал ему ни малейшего шанса еще до того, как Хёнджин успел сделать что-то неприятное. Так может, дело было не только в Хване? Может, Феликс просто слишком закрылся ото всех, боясь новой боли, нового печального опыта? Как он собирался прожить эту жизнь? В одиночестве? Работая и спя? Да, ведь он считал, что только так можно добиться успеха. Но сейчас прямо над ним нависало два живых примера, что можно получить все, чего только захочется. Любовь, хороший секс, карьеру и деньги. Выбирать не надо. Надо быть просто… Открытым. Готовым принимать новый опыт, впускать в жизнь новых людей. Феликс рискнул лишь однажды, всего-то час назад, а что теперь? Он уже знал о сексе больше, чем узнал за все предыдущие годы жизни. Знал, что можно делиться и что делиться — это даже приятно. Он оказался в постели с двумя невероятными красавчиками, которые хотели его. Его — не только его тело. Его — не только друг друга. И это произошло от одного-единственного «да»? Что еще жизнь сможет ему подарить, если он откроет свое сердце и разум? Все эти мысли пронеслись у него в голове буквально за пару мгновений до того, как Минхо сделал первый сильный толчок. После Феликс уже не думал ни о чем, кроме как о его члене в своей заднице. Он хотел больше, хотел глубже и резче. Он, кажется, даже просил об этом, иначе как так вышло, что Минхо все понял и подстроился? Феликс не увидел, но почувствовал, когда Хёнджин вошел в Минхо. Это произошло не так плавно, гораздо резче и быстрее, чем в случае с Феликсом. Но Минхо тут же качнул бедрами, проникая глубже и, так вышло, задев простату. Феликс вскрикнул, чем удивил сразу обоих. Он бы смутился, но было уже так плевать. Просто хотелось, чтобы это продолжилось. Хёнджин снова толкнулся, Минхо последовал за ним. Феликс едва успевал дышать. Полная картинка происходящего была ему не видна и слава богу: он бы просто не пережил, он и с фантазиями едва справлялся. — Потрогай его, — велел Хёнджин на ухо Минхо. Тот послушно сжал член Феликса у основания и задвигал рукой. — И не дай ему кончить первым. — Мы должны спросить у него, — напомнил Минхо. — Делайте что хотите, — взмолился Феликс. — Только не останавливайтесь. Он и правда был готов сейчас на все, лишь бы эта сладкая пытка не заканчивалась. И мужчины продолжили. Минхо теперь уже сам нашел нужный угол и, когда Хёнджин двигался в нем не слишком резко, даже попадал по простате. Неровность его толчков чуть остужала пыл, не давая Феликсу кончить слишком быстро. Едва ли это было специально, но Минхо ведь сказал, что у него это тоже впервые. Феликса все устраивало. Если эти двое собирались контролировать его оргазм, что Феликс видел только в порно, он был не против. Движения Хёнджина стали более резкими. Феликс видел, как побелели его пальцы на бедрах Минхо, слышал, как сбилось его дыхание. Он вдруг поднял руку и звонко шлепнул Минхо по ягодице, выбивая из того стон. Феликс этому очень удивился и сделал пометку на будущее. Хёнджин ударил снова, а Минхо снова простонал и двинулся в Феликсе куда несдержаннее всех предыдущих толчков. Снова зацепил простату, выбивая стон и из Феликса. Теперь все трое стонали на разный лад, перекрывая голоса друг друга, цепляясь один за другого. Звучало пошло и стыдно, голоса резали по слуху, но ничего лучше Феликс еще не слышал. Хёнджин склонился ближе к Минхо, кусая в свод между плечом и шеей. Минхо застонал протяжно и откинул голову назад. Хёнджин высунул язык, зализывая место укуса. Феликс наблюдал за ними как завороженный, даже немного забыв, что Минхо все еще внутри. Наблюдать тоже оказалось приятно. Хёнджин вскрикнул последний раз и замер внутри Минхо. Тот тоже остановился. Сжал бедра, не выпуская Хёнджина. Тот мелко задрожал и, как догадался Феликс, кончил. Младший подумал, что теперь-то все. Сейчас Хёнджин уйдет в душ или просто будет ждать, когда они закончат. Но Хёнджин отдышался, снял использованный презерватив, сбросив его в урну у тумбочки, и вернулся к Феликсу, заменяя ладонь Минхо своей. И он не был так милосерден, как Минхо. Он двигал рукой резко, останавливаясь каждый раз, стоило Феликсу начать подкидывать бедра навстречу руке. Он давил то сильнее, то слабее, сдавливал основание, скользил пальцами к мошонке, потирая ее, и возвращался к головке. Он сделал все, чтобы секс перестал быть милым и приятным и превратился в настоящую пытку. Феликс разрывался. Стоны от движений внутри прерывались стонами от движений по члену. Горло начало саднить, во рту пересохло, он не успевал даже сглотнуть, снова и снова открывая рот для тяжелого вдоха или стона. Голос начал его подводить, стоны стали хриплыми, а иногда он и вовсе стонал почти беззвучно, напрягая горло, но не выдавая ни звука. Хёнджин был утомлен оргазмом, он слегка покраснел и все еще тяжело дышал, но… Улыбался. Мучения Феликса доставляли ему радость. Он не просто игрался с ним, он действовал очень четко, явно прекрасно понимая, что делает и зачем. Он получил все, что хотел, от Минхо, и теперь настала очередь Феликса. Как он сам и сказал — он любил получать все, что хотел. Хван склонился к младшему, целуя его. — Сладкий, — сказал он ему в губы, — ты похож на леденец, детка. Феликс издал жалобный звук, не похожий ни на что из того, что он издавал раньше. — Такой хорошенький, — продолжал Хёнджин. — Так хорошо помогаешь Минхо тебя трахать. Такой искренний и развратный мальчик. Наш сладкий мальчик. Хотелось крикнуть Хёнджину, чтобы он перестал. Хотелось закрыться и спрятаться. Феликса никто никогда не хвалил. Так — вообще никогда. За учебу, за работу — да. А за то, что он — это он — никогда. И в сексе тоже никогда никто с ним не разговаривал. Он и не знал, что ему такое нравится. — Извини, но ты кончишь последним, — продолжал Хёнджин. — Ты же потерпишь ради нас? Будешь хорошим мальчиком? Он погладил Феликса по щеке, а тот потянулся следом за рукой. Хёнджин не стал ее отнимать, продолжив поглаживать и шептать Феликсу разные приятные слова, связанные в большей мере с конфетами и чем-то сладким. Минхо наблюдал за ними, но взгляд его был расфокусирован. Толчки стали очень быстрыми и короткими. Он тяжело дышал, у него тоже пересохло в горле. Он был очень близок и, кажется, сам от этого мучался, но никак не мог кончить. Хёнджин тоже заметил это. Он посмотрел на Минхо, отчаянно поджимавшего губы. Затем на Феликса и сказал: — Открой рот, сладенький. Феликс послушно открыл. Хёнджин чуть поменял положение так, чтобы Минхо видел, что он собирается делать, а затем склонился к парню. Поцеловав по очереди каждую из губ, он вдруг сплюнул Феликсу в рот. Феликс дернулся и проглотил чужую слюну. А Минхо кончил. Он был в нем еще какое-то время, восстанавливая связь с реальностью. Все это время Хёнджин удерживал член Феликса у основания, не давая ему кончить и игнорируя хныканье последнего. — Ты или я? — спросил он, когда Минхо наконец вернулся к ним. Минхо сглотнул и, выйдя из Феликса, склонился к его паху. Освободив его член от презерватива, он взял головку в рот и быстро спустился ниже, касаясь носом лобка. Головка скользнула по небу к задней стенке горла. Феликс вдохнул и потерялся, крепко вцепившись в руку Хёнджина. Оргазм настиг его так резко, как не случалось никогда раньше. Он буквально оглох, пропал из этого мира, переместившись в место, совсем отличное от этого. Он чувствовал только, как сжимает руку Хёнджина и как Минхо успокаивающе гладит его по бедру. Пришел в себя он уже на боку. Мужчины, вооружившись полотенцами, вытирали его спереди и сзади. Феликс зажмурился. Он не будет плакать. Везде говорят, что плакать после секса — это дико. Никому такое не нравится. Он не станет плакать только потому, что это был лучший секс в его жизни, он не будет плакать, он… Он был так счастлив. С ним никогда не случалось практически ничего из того, что с ним сделали эти двое. Никто не проявлял к нему столько внимания. Никто так не заботился о нем ни до, ни во время, ни после секса. Никто не шептал ему нежности, никто не хвалил, никто не вытирал его полотенцем. Он не знал ничего этого, он не знал ничего ни о себе, ни о сексе. Ему было себя и жаль и не жаль одновременно. Он был так счастлив, его переполняли эмоции, и он совсем не понимал, как их подавить. Как спрятать то, о чем на подсознательном уровне хочется кричать? — Ты в порядке? — спросил Минхо. Феликс кивнул. И сорвался. Перевернувшись, он уперся лицом в подушку и зарыдал. Парни замерли, убрав от него руки, а потом очень осторожно стали гладить его по спине и голове. Это совершенно не способствовало быстрому успокоению. Когда он все же смог собрать себя в кучку и принялся извиняться, ему принесли стакан воды. А потом отвели в ванную, помогли забраться в душевую кабину и оставили наедине со своими мыслями. Когда Феликс закончил и вылез, он не узнал парня, что смотрел на него из зеркала. Он был… Другим. Заплаканным, но довольным. Каким-то постыдно мудрым и внезапно повзрослевшим. Такого не бывает от одного только секса. Но с ним случилось. Он вышел, парни тоже по очереди сходили в душ, объяснив, что не слишком ценят совместные купания. Ему велели одеться и ждать в гостиной, пока они не закончат. Феликс послушался. А когда парни вышли к нему, одетые и выглядящие так, будто ничего и не было, снова принялся извиняться. — Все было отлично, — улыбнулся Хёнджин. — Но теперь нам пора по домам. — Я… Я что-то сделал не так? — спросил Феликс робко. — Вовсе нет, — Хёнджин быстро чмокнул его в губы. — Просто это прошло. Пора вернуться в реальную жизнь. «Это прошло» ударило сильнее, чем Феликс мог себе представить. — Но… Мы же еще… Увидимся? — спросил он с плохо скрываемой надеждой. — А ты этого хочешь? — спросил Хван. — Да… — Посмотрим, — спокойно сказал Минхо. Слишком спокойно для того, кто позволил кончить себе в рот каких-то полчаса назад. Хёнджин посмотрел на него, чуть нахмурившись, но, вернув взгляд к Феликсу, снова улыбнулся. — Ты был великолепен, пупсик. Не сомневайся в себе. И мне есть, чему тебя поучить, так что… — Нам пора, — напомнил Минхо. — Я хочу спать в своей постели. Это «своей» он выделил так жирно, что стало ясно: Хёнджин у него тоже не останется. Хёнджин тоже это заметил и разом помрачнел. Они спустились в фойе. Минхо ушел за машиной, оставив парней наедине. — Это из-за того, что я плакал? — спросил Феликс тихо. — Вряд ли, — холодно отозвался Хёнджин. — Минхо — сложный человек, стажер Ли. Никому не дано понять его до конца. Даже мне. В машине они ехали молча. Маршрут был построен так, что Хёнджина высадили первым. Он пожелал обоим спокойной ночи, но отозвался только Феликс. Хёнджин ушел, а младший так и не рискнул попроситься на переднее сиденье. Минхо не выглядел злым, просто… Отстраненным. Таким, каким казался в первые дни работы. Он был собран и внимательно следил за дорогой. Делал вид, что не замечает, как Феликс пытается поймать его взгляд в зеркале заднего вида. И хоть Хёнджин заверил, что в этом нет его вины, Феликс думал иначе. Это было единственным объяснением, почему сам Хван не понял, что произошло. Он ведь наверняка знал Минхо как облупленного. Что-то непонятное могло случиться только при наличии новых переменных. Таких как Феликс. Тревожные мысли пожирали его. Он постоянно порывался что-то сказать или спросить, но сам себя обрывал. Кусал губы и теребил рукав пальто, мечтая одновременно о том, чтобы доехать как можно быстрее и чтобы эта дорога никогда не заканчивалась. Но навигатор сообщил о том, что они прибыли куда надо. — Начальник Ли, — тихо позвал Феликс. — Вы все еще считаете меня своим союзником? — Конечно, — сказал Минхо. — Как я и сказал, это не изменится. Ничего не изменится. Ясно? Феликс почувствовал, будто кто-то разоблачил его секрет. Только вот он и сам не успел о нем узнать, а его уже кто-то раскрыл. Ужасное чувство. Хотелось сказать, что он не прав. О чем бы он там ни думал — не прав. Феликс все знает, Феликс все понимает… Только вот не выходило. И Феликс, сипло пожелав спокойной ночи, выбрался из машины. Получить все и сразу, как же. Хёнджин говорил об этом так, словно это легко. Словно весь мир только и ждет, чтобы тебе отдаться. Хрень это все собачья. Никто и ничто тебя в этом мире не ждет, всего надо добиваться самому, вгрызаться до кости, снимая зубами ошметки мяса. …но это не беда. Минхо все еще будет держать его рядом, а Хёнджин и раньше был настроен к нему положительно. Все еще будет нормально, Феликс этого добьется. Чего бы ему это ни стоило.