In my blood

Feel it coming

Площадь Гриммо, 12

утро 24 декабря 1998 года

В доме холодно – это заставляет Гермиону кутаться в серый кардиган, оставшийся от матери. Не так уж много вещей осталось ей от родителей, если подумать…Вязаный красный шарф, плюшевый медвежонок с глазами-бусинками и все, пожалуй. Не осталось даже фотографий. С Драко у них тоже нет колдографий. И никогда не было. Юная мисс Грейнджер бесконечно хлюпала носом, ее организм был простужен. Медленно мешая кофе в турке она думала о том, что Орден поступает опрометчиво, собираясь нанести удар по Виндзору. Глупо было даже думать о том, что все пройдет успешно. Драко дал понять, что им нечего делать там. Почему же Кингсли настаивает на нападении? И почему все идет именно так, а не иначе? Возможно, стоило прислушиваться к родителям и ходить на службы по воскресеньям, ведь ее родители были приверженцами католической веры… Ну и глупость! – Сегодня Сочельник, – голос Полумны выдергивает Гермиону из раздумий. У нее была бессонная ночь, полная переживаний. Она знала, что ей ни в коем случае нельзя срываться, нельзя панической атаке вновь проникнуть в ослабшие мышцы. Нельзя позволять себе расслабляться. Даже на секунду. – Думаешь, стоит отпраздновать? – сухо улыбается Грейнджер и выключает конфорку. Турка в руках напоминает о том как Драко варил ей кофе в домике на берегу. – Будешь? – Буду, – Луна накрывает на стол, расставляет стаканы и тарелки для плотного завтрака. – Даже в такие моменты нам нужно искать мелкие радости. Иначе мы полностью разрушимся. – Послушай, – Гермиона прерывается на полуслове, замечая боковым зрением Рона, заходящего на кухню. Тот выглядит приободренным, явно после разговоров с Гарри. Рыжая шевелюра уложена, а на ногах новые аврорские ботинки. – Доброе утро, Рон! Тебе так идет эта новая прическа. Обновил к какому-то мероприятию? – Полумна щебечет, разрезая яблочную шарлотку. – Подумал, что сегодня важный день. – И в первую очередь подумал об укладке, конечно, – фыркает Гермиона себе под нос и разливает в каждую чашку по небольшой порции кофе. Садится. – Где Гарри? – Гарри отбыл еще до вашего подъема. Сказал, что мы втроем можем воспользоваться камином, чтобы попасть в Министерство. – Рон, пропустив мимо ушей все сказанное подругой до этого, надкусывает шарлотку. – Луна, ты готовила? На вкус потрясающее! – Нет, это Герм, она всю ночь глаз не сомкнула. Гермиона усмехнулась, наблюдая, как рыжеволосый выплевывает куски обратно в тарелку. Ей катастрофически не хватает рядом Блейза, который отпустил бы настолько тонкую шутку, что поняли бы только они двое. Она размышляет о том, что Драко не позволит лучшему другу оказаться в беде. Однако, грядет война и лишь одному Богу известно о том, что с ними всеми будет дальше. – Боишься, что отравила? Сам же сказал, что вкусно. – Миона, не обижайся, но готовка никогда не была твоей сильной стороной. Острая нехватка Теодороа Нотта и его кулаков тоже кажется ей отравляющей. Каждый новый вдох дается с трудом. Мысли истерично возвращаются к слизеринцам, а затем бурлящей рекой перетекают в сторону девочек, которые находятся где-то заграницей, и, как надеется сама Гермиона, в безопасности. – Вот именно поэтому мы и не вместе, Рональд, – Грейнджер наливает в свой кофе сливки и делает глоток. – Во сколько выдвигаемся?

****

За окном вечереет. Гермиона готовится к тому, чтобы выходить. Скорей всего, их уже ждут. – Миона, можно? – Рон опирается на стену в гостиной и неуклюже переступает с ноги на ногу. – Что-то случилось? – девушка взволнованно оглядывается. Любое известие сегодня – это плохой знак и ей это прекрасно известно. – Нет. Просто хотел поговорить. Гермиона движением руки показывает на кровать, приглашая присесть. Рон осторожно присаживается на покрывало, затем она опускается рядом. – Мы вроде все решили, нет? – Да. Я пришел поговорить не об этом. – Уизли чешет затылок. – Плохое предчувствие, Миона. Очень плохое. Она знает. Она испытывает тоже самое, несмотря на то, что старается откинуть ужасные мысли в закрома своего разума. – Я знаю, Рональд. – Нет, Герм…Мне кажется, что сегодня произойдет что-то плохое. Мы уже прошли через одну войну и я не хотел бы потерять кого-то из вас в этой. Никого не хотел бы потерять. Снова. – Слова бьют наотмашь. В глазах друга стоят слезы. Гермиона на секунду корит себя за то, что в последнее время была слишком жестока с ним. Она придвигается, чтобы обнять. Кладет руки ему на плечи и смотрит в голубые, затянутые тоской глаза. – Давай хорошо постараемся сегодня, ладно? – чувствует, как Рон крепко обнимает ее в ответ. – Мы никогда не узнаем будущего, но у нас есть настоящее. И оно первоочередно. – Я все еще твой друг? – Конечно. И я люблю тебя. Гермиона поднимает голову, позволяя Рону чмокнуть ее сухими губами в лоб. – Нам пора.

****

Министерство Магии

24 декабря 1998 года

В воздухе стоит напряжение или же только ей так кажется. Офисные клерки снуют туда-сюда с кипами бумаг. Все это для нее знакомо и когда-то такое желанное. В школе Гермиона мечтала работать здесь, вести собственные дела, состоять в Совете и принимать новые законы. Но не теперь. Как оказалось, Гарри позаботился о ней тоже. Принес термостойкий защитный костюм из змеиный костюм, переливающийся изумрудным. Драко был бы в восторге… Костюм закрывал полностью все тело, исключая только голову. Высокие ботинки под заклинаниями тоже не должны были подвести. Волосы Гермиона заплела в косу и туго связала в шишку на голове, чтобы не было возможности зацепиться за что-либо и случайно выдрать клок. Ей страшно. Страшно настолько, что при заходе в лифт, она ощущает как трясутся колени. Краем уха девушка слушает, как Рон рассказывает Полумне о своих победах в квиддиче. Его странный взволнованный настрой передается и ей. Мрачная решимость покидает тело. Вокруг становится заметно меньше людей – их небольшая группа поднимается наверх – в кабинет Министра. Секретаря Кингсли Гермиона видит не впервые, но никак не может вспомнить его фамилию. Парень старше ее на два года и закончил Пуффендуй. Вроде его колдография до войны висела на первом этаже с колдографиями лучших учеников Хогвартса. Имя вертится на кончике языка, но каждый раз исчезает, стоит ей хотя бы немного отвлечься. Он распахивает массивную дубовую дверь, запуская гостей внутрь. Кингсли крутит в руках перо, над ним стоит Гарри в полной боевой готовности. Повзрослевший, статный, со значком Министерства Магии на левом плече. Глава Аврората. Глаза Гермионы против воли наполняются слезами, но она моргает. Непозволительная роскошь – умиляться успехам своего друга в такой обстановке. – Привет, – Гермиона входит сразу за Роном и кивает Гарри в знак приветствия. Тот слабо улыбается, обводя взглядом друзей. – Мы уже готовы выдвигаться. Вы готовы? – Да, Гарри. Мы всегда готовы, – Рон машет рукой, подходя ближе и пожимая руку сначала другу, а затем Кингсли. Луна же мягко приземляется на кресло возле рабочего стола Министра. Ее образ был как обычно – неописуемо необычен. Вместо брони или защитного костюма девушка передвигается в легком свитере и обычных джинсах, не сковывающих движения. От предложений Гермионы одеться более безопасно она отмахнулась как от назойливой мухи. – Рада вас всех видеть, – щебечет Луна, словно они собрались в этом месте для теплой дружеской посиделки. – Кингсли? – Главный Аврор кидает взгляд на Министра. Бруствер выглядит уставшим. Гарри вздыхает и взмахивает палочкой, вызывая патронуса. – Лука, жду тебя здесь. Серебристый олень вырывается из палочки и просачивается сквозь стены кабинета. Гермиона разглядывает Кингсли дольше обычного. По его внешнему виду создается впечатление, что Министр не спал всю ночь. – При Луке никаких закрытых данных, – бросает Кингсли, – мы ему доверяем, но не настолько, чтобы болтать все подряд. Уяснили? Дождавшись кивков, он берет в руку перо, расслабляясь. – Я выхожу через десять минут после инструктажа с командиром команды “Гамма”. Ваша задача - помогать ему и не оставлять нашего Министра в одиночестве. Он сильный маг, но на каждого сильного мага найдется такой же сильный соперник. Я рассчитываю на вашу помощь. Если все пройдет нормально, – Гарри специально избегает слова “хорошо” и от этой мысли Гермиона вздрагивает, – я отправлю вам весточку. Щелчок открываемой двери прерывает тираду. В проеме стоит Лука Цанев – он остался буквально таким же, каким Гермиона его запомнила. Холодный. Жуткий. Наводящий ужас. В отличие от Виктора Крама, у Луки не было теплой улыбки или как сказала бы Полумна – ауры. Он был больше похож на человека, который хочет, любит и готов убивать. Широкий шрам, располасовавший правую часть его лица, был явно от применения холодного оружия, а не от заклинания. Гермиона смутно припоминает,что именно Виктор рассказывал ей об учебе в Дурмстранге. Возможно, на лице Луки как раз-таки присутствовал тот самый результат успешной учебы. – Старший Аврор, – Лука салютует Гарри и даже выдавливает подобие улыбки, отчего Гермиону передергивает, потому что жуткий шрам натягивается. – Отлично, вот и наш капитан, – Поттер сжимает его руку. – Позвольте представить - Лука Цанев. Командир группы “гамма”. Оставляю вас на его попечение. Лука, это мои близкие друзья. Гермиона Грейнджер, Рональд Уизли и Полумна Лавгуд. Думаю, что ты наслышан. Лука кивает, не выражая ни одной эмоции на лице. – Вы можете на меня положиться, мистер Поттер. – Надеюсь, капитан. – Гарри хлопает его по плечу. – Желаю нам всем удачи. Гермиона надеется поймать его взгляд, но лишь провожает взглядом спину. Старший Аврор Поттер явно старательно избегает подругу. Все молчат, рассматривая невыразимца. Только один Кингсли листает папки со своими пергаментами, явно находясь в поисках чего-то важного среди них. Лука становится мрачней, едва слышит звук двери, закрывающейся за Гарри. Он делает несколько шагов в сторону стола Министра и бесцеремонно берет оттуда чистый лист. – Бруствер, – капитан внезапно усмехается и облокачивается на рабочую поверхность. От подобной картины у Гермионы перехватывает дыхание. Она была наслышана о странном характере некоторых невыразимцев, но чтобы настолько? – Наша основная цель на сегодня - ваша защита. Моя группа стоит за дверями, поэтому ничего не угрожает здоровью и жизни нашего Министра. – В голосе Луки сильный сквозящий акцент. Его голос грубый и хрипящий. – И здорово, что мне на сегодня дали таких помощников. – Он скользит взглядом по фигуре Гермионы. – Я наслышан о боевых талантах мисс Грейнджер. Ну, и не только боевых… Девушка зарделась, поднимая подбородок вверх и готовясь ответить колкостью. Рон вскидывается, но останавливается от одного ее взгляда. – Мистер Цанев, я ценю вашу обходительность, но не могли бы вы убраться с моего стола, – Кингсли приподнимает одну бровь. Если его что-то и смущает в поведении капитана, то он этого не показывает. – Я не знаю как было принято у вас на обучении в России ранее, но сейчас вы здесь. Держите субординацию. Вот как. Значит после Дурмастранга Лука отправился в Россию. Гермиона мысленно делает себе пометку в голове. Интересный факт. – Ох, Министр, при всем уважении, – фраза сквозящая язвительностью. Капитан складывает из пергамента самолетик и отправляет его в полет ровно над головой Рона. – Поймите, субординация важна лишь там, где в ней есть смысл. А я боюсь, что сегодня в ней смысл абсолютно точно отсутствует. Гермиона цепляется за слова нового знакомого. Цепляется за его жестикуляцию, стремясь найти хоть что-то приятное, но ничего не находит. Ему явно не нравится его сегодняшняя компания и он этого не скрывает. От него царит смертью, угрозой и полнейшим мраком. В карих, почти черных глазах, сквозят пустота и отголоски безумства. – При всем уважении, капитан, – она выделяет его звание голосом и щурится. – Вам как никому другому известно насколько важно соблюдать рамки приличий и субординацию. Особенно в условиях военного положения. Особенно при общении с Министром Магии Великобритании. – Мисс Грейнджер, – Лука цокает языком и хлопает ресницами, явно пародируя ее. – Какое военное положение? У Главного Аврора все под контролем. Тем не менее, мужчина отходит от стола. В каждом его движении сквозит неприкрытая агрессия. Гермиона думает о том, как Гарри находит общий язык с таким контуженным. – Если бы все было в порядке, вы бы здесь не стояли, – нервно бросает она и смотрит на Рона в поисках поддержки. Кингсли отрывает глаза от бумаг и ловит взгляд девушки, качая головой. Это говорит об одном - вести диалог с этим полудурком бесполезная затея. В кабинете становится слишком душно. Полумна, молчавшая до этого, бормочет себе под нос заклинание охлаждения. Раскрасневшийся Уизли молчит, не рискуя вступать в разговор. Лука фыркает. – Надо же. Даже бывший младоженец…как это на английском? А, точно. Даже бывший жених не готов вступиться за вас. – Он не был моим женихом, – резко прерывает Гермиона, ощущая как у нее от злости горят мочки ушей. – Мистер Цанев, – мягко обращается к невыразимцу Полумна, – мы здесь ради общей цели. Давайте соблюдать уважение друг к другу и не переходить на личности. – Именно, – Министр поднимается из-за стола. Ему явно часто приходится выслушивать подобное. И в этот раз, видимо, ему тоже наскучили пререкания. Кингсли отодвигает штору и наблюдает за мелкими фигурками министерских работников, бегающих по поручениям. Лука незаинтересованно ковыряет книжный шкаф ногтем указательного пальца, но он хотя бы заткнулся. Данный факт не может не радовать Гермиону. Она переводит дух. День и без этого обещает быть тяжелым. – Какие ваши предложения по дальнейшим действиям, Министр? – Мистер Поттер сказал, что необходимо наложить дополнительные заклинания на кабинет, – вновь открывает свой проклятый рот Лука. Не мигая смотрит на Гермиону, – защитные, естественно. Он просил сделать это лично меня. – Неужели? Почему-то мне Гарри этого не сообщил, – она складывает руки на груди, наблюдая за растущей яростью в глазах напротив. – Возможно, мистер Поттер не посчитал нужным сообщать что-либо гря…обычному гражданскому лицу? Вы не работаете в Аврорате, мисс Грейнджер. Или я что-то путаю? Гря…грязнокровка? Этот дряной капитан за чистоту крови. Отлично. Против воли руки Гермионы сжимаются в кулаки. Пол начинает трястись от неконтролируемого всплеска магии. Некоторые книги с полок летят на пол и ударяются с глухим стуком. – Мисс Грейнджер, – Кингсли поднимает правую руку, но воздух заполняется электричеством, – Гермиона! Окрик резко возвращает в реальность. Девушка моргает пару раз и старается восстановить дыхание. – Прошу прощения, – шепчет она, опуская руки. – Я думаю, что нам всем надо остыть. Министр, вы можете попросить принести нам чай? – Луна вновь охлаждает воздух в помещении. И буквально на секунду Гермионе кажется, что она успокаивается. – И это все? – Капитан злорадно ухмыляется, вновь растягивая свой уродливый шрам. Ошибочно. Спокойствия сегодня не будет.

****

Лука ушел ровно полчаса назад, запечатав дверь с другой стороны. Ему нужно было…куда? Гермиона упустила момент, и ровно с той самой секунды у нее сосет под ложечкой. Не зря. Сначала они слышат громкий взрыв где-то внизу. Затем резкий вой магической сирены. Луна роняет на пол чашку с недопитым чаем. Патронус какого-то черта не вызывается, а вместе с осознанием этого факта приходит и осознание того, что магический потенциал утекает как вода сквозь пальцы. – Чертовщина! Гермиона совместно с Кингсли старается наложить заклинания на кабинет, чтобы выйти, но тщетно. Словно кто-то снаружи поставил мощный магический блок. Министр вертит в руках волшебную палочку. – Слабая концентрация магии. Отчаяние нарастает с каждой новой секундой, проведенной в замкнутом пространстве. – Лука не должен попасть сюда, Рон, – она кричит, – я уверена, что это… – Мисс Грейнджер, командир отряда “Гамма” не давал усомниться в своей верн… – Кингсли, сейчас не время рассуждать о верности, окей? Он ушел, оставив нас запертыми, а потом бахнуло. Выгляни в свое прекрасное министерское окно и посмотри, мать твою, что там твориться! – Дрожь сотрясает все тело. Гермиона ощущает паническую атаку очень близко, кончиками пальцев может дотронуться до нее. Двух часов в одном помещении с Лукой Цаневым хватило, чтобы понять, что творится какая-то муть. Он не выпускал их, не разрешал никому входить, а затем вовсе ушел, запечатав двери изнутри. Полумна, стоявшая все это время рядом, следует совету подруги и подходит к окнам. – Может быть, мы просто выбьем их? Выбить окно оказывается легче, чем пытаться выломать дверь заклинаниями. Никто не предусмотрел вероятности того, что Министр Магии решит сигануть из своего кабинета. Свесившись с подоконника, Кингсли сообщает, что за пределами его офиса магия слабо, но работает. – Луна, помоги Министру спуститься, у тебя отлично получаются чары левитации. – Гермиона, тебе нужно страховать, а я прикрою, – Рон ставит щит со стороны двери, пока Полумна, тоже высунувшись из окна, накладывает заклинание на ноги Кингсли, а затем на свои. Гермиона наблюдает за ними, ощущая кожей опасность, зная, что вот-вот за ними придут. Неужели Драко соврал и все ПСы здесь? Неужели все это была одна большая ловушка? Лишь когда длинная мантия Кингсли касается первого этажа Атриума, Гермиона переводит взгляд на Рона и подлетает к нему, чтобы помочь при необходимости. – Что ты творишь? Накладывай чары и спускайся следом, – после этой фразы дверь вылетает, выбитая кем-то снаружи. Грохот стоит такой, что в ушах звенит. Хочется пригнуться и спрятаться за перевернутый стол, чего Гермиона, конечно же, не делает. Она щурится, стремясь разглядеть в пыли тех, кто стоит напротив. Рон кряхтит, поднимаясь на ноги и держась за голову. На его руках кровь. Слабый щит смог защитить их от смерти, но от ее последствий…вряд ли. Грязь оседает на пол, являя тех, кто стоит в проломе министерской стены. – Ну, здравствуй, грязнокровка, – этот голос. В отличие от своих дружков, Беллатриса Лейстрендж без маски. Она при полном параде – в черном платье, туго затянутым корсетом. Сердце Гермионы падает вниз. Ее ночной кошмар вернулся. Шрам на предплечье знакомо саднит. Всё, происходящее дальше, сливается в одну тянущуюся жуткую картинку. Вспышка. Рон толкает ее в сторону разбитого окна. Красная вспышка Круциатуса у нее над ухом. Крик. Зеленая вспышка. Тяжесть в ногах. Рон что-то кричит, потому что у него не получается отразить очередное проклятие. Лестрейндж где-то рядом с ней. Окно близко. Крик. Разворот. Рон падает. Она бежит в ту сторону, подхватывая его тело на лету. – Рон, нет! Он хрипит. – Нет, пожалуйста, нет, – Гермиона держит его, опускаясь коленями на битое стекло. – Ты же сама говорила, у нас есть только настоящее и оно перво..., – кровь изо рта не дает другу договорить и он задыхается в кашле. – Нет, нет, нет… – Миона, вы справитесь. Ты справишься, – очередной приступ кашля, – пожалуйста, беги. Она не слушается. Старается собрать свою магию по крупицам, чтобы остановить… Кровь. – Рон, прошу. Не закрывай глаза. Он смотрит на нее, кажется, бесконечно. В уголках его глаз стоят слезы. Крик. В этот раз, кажется, её. Его глаза закатываются. Она задыхается. – Рон, нет… Магия не слушается. – Умоляю, очнись! Кровь. Руки в крови. Он умер. Рон Уизли – ее лучший друг, часть Золотого трио, ее первая любовь… – Нет… Она поднимает голову, стискивая палочку в руках и разворачиваясь. Нет-нет-нет. Беллатриса держит палочку у ее горла. Поздно? Черная дымка трангрессии. Она пытается трансгрессировать, но, что естественно, ей не хватает сил. Рон. Нет! Широкий шаг Пожирателя в дверях. Черная маска. Серые глаза. – Наконец-то ты попалась, грязнокровка. Сегодня я с тобой закончу, – едкий голос Беллы отравляет сознание. Гермиона шипит. Слезы застилают видимость. Она знает, что сейчас умрет. Умрет, как Рон. Рон… Рон умер. Умер у нее на руках. И она сейчас тоже умрет. Драко ошибся. Просчитался. Он спалит все дотла, когда узнает. Мы проиграли. Прости, Драко. Чужой, но такой знакомый голос кричит что-то, но она уже не слышит. – Авада Кедавра! Зеленая вспышка. Темнота.