Путешествие

Можем ли мы поговорить о токсичности? О токсичных отношениях, и их влияние на наше сознание? На то, как мы воспринимаем мир, выходя из них, и какой осадок они оставляют? Моя мать, Анастасия, всё время жила в них, по её рассказам и тому, что я сейчас вижу, у неё никогда не было примера здоровых отношений, примерно, как и у меня. Множество переездов, которые у нас были, три года страданий в квартире моей бабушки и дедушки (то есть её матери и отца), по соседству с бабушкой по линии моего мертвого отца (я очень рад, что он мёртв, да, так нельзя говорить об усопших, а особенно о своих близких, но он сделал всё для того, чтобы я, его сын, ненавидел это существо), а также в непосредственной близости от её бывшего бойфренда. Да, на момент окончания всего этого хаоса мне было 8 лет, но то, как токсична и отвратительна ситуация, описать просто невозможно, поверьте мне на слово, вам бы не хотелось прокручивать это через себя. Но, даже без этого трёхлетнего кусочка жизни, остальное не смогло померкнуть, нельзя забыть всё остальное, даже стерев себе память, ты всё равно будешь чувствовать склизкое отвращение, которое в тебе поселилось. Оно не было в тебе с рождения, его вписали в твой код. Как пишут программы для видеоигр или вычислительных машин. Вспоминая период жизни с того переезда до сегодняшних дней (а какие дни, вы узнаете позже), мне хочется отмыться, но не хочется забывать. Боль, через которую мы проходим, делает нас сильнее и выносливее, даже если мы плачем или пытаемся физически навредить себе. На новом месте, в начале обучения в третьем классе, мы с Настей смогли вздохнуть полной грудью, представьте, мы смогли выйти из ада, в котором были, хотя, ушли не очень далеко. Если перечислять, что происходит в мире, и какой мир, то все мы находимся в чистилище. Да, это только распутье, между попаданием в ад или входом в рай, но оно имеет хоть часть воздуха и свободы, который всем так нужен. Новая квартира была не очень просторная, но достаточно чистая, маленькая комната, которую мы сразу заполнили всеми вещами, которые у нас были: двуспальная кровать, на которой мы вместе спали (да, я никогда не видел в этом проблемы, многие в школе начинали пытаться унизить меня, что я «маменькин сынок», но, какая разница), маленькая тумбочка, около неё, вместе с розетками, в которые подключались интернет, телевизор и ноутбук, шкаф, в котором мы хранили свои вещи, и многое другое, что нам нужно было в этот момент. Я старался учиться изо всех сил, которые были у меня на тот момент, а танцы помогали мне пройти через терапию, которая так была мне нужна. Настя на тот момент была самозанятой, точнее, что это я, «безработной», ведь именно так пытаются унижать многих фрилансеров , и людей без трудоустройства (да, кому оно нафиг нужно!). Она мне помогала с уроками, особенно с русским и литературой, ведь мой биологический отец был просто неучем, особенно в этих предметах. Он был далеко не тупым человеком, если пытался ничего не делать, жить за счёт моей матери, но при этом физически и психологически калечить её (не знаю, был ли факт изнасилования, но, надеюсь, нет, тогда бы я блевал каждый раз, когда вспоминали день его смерти). Большую часть заработка Настя получала с шитья, ремонта квартир знакомыми и знакомым знакомых, а также репетиторством (точнее, помощь с домашним заданием дочери подруги детства). Сказать по правде, школа была ещё той каторгой, дети изверги во все годы, особенно в третьем классе. Учась на «отлично» и танцуя, я пытался всеми силами жить эту жизнь, я не хотел той же судьбы, что и мой биологический отец, или все другие бойфренды моей матери. Но многим казалось, что некоторые моменты моего существования очень смешные. Одно слово, Михаил, пацан, который учился в одном классе со мной, в первый раз, как он меня увидел, его рот изрыгнул только одну фразу: «Сразу видно, педик». Не то, чтобы он ошибался, но я предпочитаю слово гей. Осознание того, что мне нравятся мальчики, было именно в третьем классе. Как в песне Алёны Швец, мне нравился парень, который меня ненавидел. Мне нравился Миша. У Михаила была, так сказать, «банда», точнее, просто сборище таких же парней, как и он. Большую часть времени они плевались скрученными бумажными шариками, приклеивали жевательную резинку девочкам и парням в волосы, ну, и всё из этого вытекающее. Из кабинета директрисы они не выходили, было бы даже лучше, если бы их там поселили. Несколько раз мы материли друг друга, несмотря на наличие учителей и учительниц, а также других детей, иногда, это переходило в потасовку. Однажды, на уроке русского языка нам задали сочинение «Моя семья», клише на клише, но что поделать, образование в России никогда не изменится, если только в худшую сторону. Выйдя к доске, я начал зачитывать то, что смог придумать, а также то, что помогла мне написать Настя. Вдруг, Миша встал и громко сказал: - Вот поэтому ты и похож на девочку, у тебя только мать, а отца нет. Весь класс громогласно засмеялся. Слёзы пытались вырваться из глаз, чтобы оставить узоры на моих щеках, оставляя солоноватый привкус на губах, но, защитить себя нужно было, в любом случае: - Я хотя бы не пытаюсь поднять себе самооценку за счёт других. - Что ты там вякнул, гребанный педик. В этот момент проснулась учительница, и по совместительству наша классная руководительница. - Так, Ефремов, хватит, сядь на своё место и передай дневник, напишу ещё одно замечание для твоей семьи, а ты, Саша, тоже дай дневник, за сочинение – «отлично», но замечание ты тоже получишь, потому что вступил в конфликт. Делать было нечего, дома мать только посочувствовала, что я не сказал что-нибудь обидное в адрес Миши.