Путешествие

Когда Анастасия и Саша приехали обратно в место, которое они пытались называть «домом», но уже не могли, первым делом было решено закончить всё с Владимиром. Брак как всегда был просто печатью в паспорте, просто пустышкой, которая не может получить ничего, кроме боли и израненного сердца. Развод был односторонний, Владимир не хотел отпускать Настю, говоря ей, что это просто ссора, просто маленькое недопонимание, но, при этом, он ни разу не извинился и даже не попробовал сказать что-то против измен. Единственное сказанное им, было больше похоже на признание вины, но не своей, а её. По его словам, она должна была «упросить» его поехать на море вместе с собой и сыном. Это довело её до точки невозврата. После всего пережитого, она никогда не будет слушать мужчин, которые поступают так, с какой бы то ни было женщиной: проституткой, феминисткой, учительницей, монахиней. Она высказала всё, что о нём думает, используя весь свой лексикон, который Настя имела, включая матерный, ведь знала она его в совершенстве. В ярости она затронула всю его семью, начиная от родителей и заканчивая будущими жёнами. Подлые поступки должны жестоко караться, чтобы человек чувствовал стыд за себя и своё ничтожное существование, которое позволило изменить любимой жене. Одним из самых жестоких аргументов монолога, стало упоминание кастрации. Анастасия во всей красе описала, как металлический нож медленно спускается по животу Владимира, оставляя после себя кровавый след. А далее резко разрывает штаны и трусы – единственная защита «мужского достоинства». - Лучше, чтобы было два ножа: тупой и острый, острым – срезать всё ненужное бельё, тупой – отрезать гениталии. Так будет больнее, так будет мучительнее. Именно такие мучения ты заслужил. После всего услышанного, Владимир вымолвил то, что первое пришло ему в голову, это была его последней ошибкой. - Гребанная психопатка, ты… Договорить он не успел, в этот момент в него летела ваза, которую его мать купила за большие деньги, когда смогла по знакомству выехать из коммунистического режима. Кровь стекала по его лицу, осколки впились в правый глаз, нижняя губа была рассечена. Она ни о чём не жалела. Абсолютно. После подписания акта о разводе, Владимир пытался доказать домашнее насилие, прикладывая фото, которые он сделал. Но у него ничего не вышло. Судьёй была женщина. Второй процесс, который проходила Анастасия, и вторая победа. Всё это время, Саша находился в квартире у бабушки и дедушки, которые пытались его развлекать, а при ночном возвращении Насти – выковыривали ложкой её мозг. - Нормальные женщины так не поступают. – приговаривала бабушка, вытирая старые руки с уже потрескавшейся кожей о свой замызганный кухонный фартук. - А где ты увидела «нормальную» женщину? Я больше, чем просто «нормальная», раз уж ты решила использовать это слово. Я делаю всё, ради себя и своего сына. Ты, мама, никогда для меня многого не делала, ты любила меня своей непонятной мне любовью, которую я до сих пор не могу опознать. Но ты хоть раз задумывалась, чего я хотела? А не просто делала то, что считаешь «лучшим для меня». Каждый вечер, ночь, день – любое время суток, когда встречалась Настя со своей матерью, заканчивалось скандалом. - Пятимесячный синдром, вот что это такое, ты не можешь удержать мужчину в браке больше пяти месяцев, как я могла тебя воспитать такой. Саша всегда был на стороне матери, защищал её, аргументируя своё мнение тем, что знал со слов Насти, но бабушка только приговаривала: - Ты настраиваешь моего внука против меня же! Это недопустимо! На следующий день после завершения суда о домашнем насилии, Настя вышла посетить Дворец культуры, чтобы купить подарок для Саши, у которого скоро день рождения. После поездки на море и ситуации с Владимиром, она утвердилась в том факте, что её сына тянет больше к танцам, нежели игре с машинками или чем-либо ещё. Она оплатила ему абонемент на несколько занятий, включая пробные, чтобы он мог сам решить, что с ними делать. Вернувшись домой, она припрятала подарок и пошла обнимать Сашу. Хоть ему скоро будет пять, она всё ещё могла поднять его на руки или усадить себе на закорки. Но в этот раз что-то пошло не так. Вместо поцелуев в щёки и нежных объятий Саша начал кусать. Кусаться с силой бешеной собаки, которую только что натравили на беззащитного младенца. Руки начали покрываться ранами, некоторые чуть видные, а некоторые – настолько глубокие, что Настя вскрикивала при каждом новом укусе. Только через 10 минут, она смогла его остановить. Анастасия не била его, не ругала, а задала один единственный вопрос – «Почему?». Ответ её удивил. Оказалось, что её мать решила отвести Сашу к бывшей свекрови, ведь она была всего двумя этажами выше, а сама ушла вместе с дедушкой «по делам», как выразился её сын в своём рассказе. Сначала Саша и вторая бабушка смотрели мультики и делали яичницу. Потом, они вышли на балкон, и бывшая свекровь сказала: - Ты знаешь, что твоя мать соврала тебе? - Что, ты о чём, ба. - Она тебе говорила, что сделала с моим сыном в приступе агрессии? - Да, бабуль, говорила, но он это заслужил за то, как обращался с мамой. Дальнейший диалог мать Владимира продолжила со лжи, которую выдавала за чистую монету. Её язык, как помело, выбрасывал изо рта то, что первое придёт на ум, но, чуть отфильтрованное, чтобы «маленький внучок мог увидеть всю картину». Свой монолог она завершила так. - Надеюсь, ты теперь понимаешь, что твоя мать – злая, властная сука. Да-да, именно сука, но тебе это слово знать нельзя, поэтому, если услышу – высеку. В конце Саша заливался слезами и извинялся. Извинялся за всё, что сделали. Он очень любит свою маму, и никогда бы не подумал, что она «сука», но ведь так сказала вторая бабушка, а значит – это так. Настя выслушала его и обняла. Возможно, это было её упущением, что она не донесла до своего сына, что некоторые люди могут быть ещё хуже Владимира, при этом скрываясь под маской любви и бескорыстия. Но также она видела вину в своей матери и бывшей свекрови. Как посмела эта женщина называть при сыне её «властной сукой»? Чем думала мать, когда отправила его туда? Но, на этот вопрос она знала ответ, ведь её мама доверяет незнакомым людям, но при этом почти не доверяет своей дочери. Это она усвоила ещё при окончании школы, когда они спорили про вуз для поступления. Анастасия уверяла её, что прошла на филологический факультет, но мать отказывалась даже от листа, который прислал университет, а поверила только тогда, когда услышала это от знакомой с факультета.

***

Пытаясь совмещать воспитание Саши, работу, а также отстаивание личных границ в борьбе с бывшей свекровью и матерью, Настя начала снова искать квартиру, подальше от всего этого бедлама и хаоса. Токсичная атмосфера отвратительно влияет на людей в ней, она знала это не понаслышке и не желала этого своему ребёнку. Планирование третьего переезда помогло ей меньше обращать внимание на тех женщин, хоть давалось это всё равно с большим трудом, плюс, на работе график стал ещё плотнее, чем раньше. Теперь Анастасия вела лекции по 200 человек, а потом ещё практические занятия. Также, представительница университета должна была защищать докторскую диссертацию по литературе, но не могла даже включить самостоятельно компьютер, не считая уже того, чтобы искать и обрабатывать информацию. Саше на этот момент уже исполнилось восемь, он ходил в танцевальный кружок и был очень этому рад. Каждое занятие было интереснее предыдущего, многие движения ему не давались с первого раза, но он не унывал, в нём горела искра. Ему хотелось знать, сможет ли он выучить тот или иной поворот, ведь преподавательница так изящно вращалась на каблуках, плавно переходя из одной позировки в другую. Первый класс для него тоже был сродни чему-то новому и неизведанному, хотя Настя достаточно времени отдавала на его подготовку к учёбе, ведь, как известно, в школу ты должен прийти уже умеющим читать, считать и более менее писать. В этом Анастасия преуспела, ведь Саша сразу поступил на класс выше. Школа была той, в которую в своё время отдали его маму. Снаружи – это было жёлтое трёхэтажное здание в виде буквы «Г», а внутри – полностью совпадала с рассказами Насти. На первом этаже был гардероб и стулья для переобувания, если пройти прямо - ряд кабинетов по левую руку, а по правую – окна, выходящие на нарисованную краской спортивную площадку, которая примыкала к школе. Если пройти в правую сторону, то наоборот, по правую руку – кабинеты, по левую – окна. И так на каждом последующем этаже. Кабинет директор располагался в правом крыле второго этажа, актовый зал – левом крыле третьего этажа, мама часто была в этих местах, потому что была прилежной ученицей, несмотря на большую загруженность в работе по дому. К большому сожалению Насти и Саши, переезд всё откладывался и откладывался, либо квартира была неудобная, либо цена была слишком высокая, которую позволить они могли с большим напрягом. Поэтому, ещё целых три года они терпели (в большей мере - Анастасия) выходки Настиных родителей и бывшего мужа, который всё никак не отставал. За эти три года Настя уволилась с работы в университете и начала заниматься репетиторством по русскому и литературе в ближайшем образовательном центре, а Саша начал обучение в музыкальной школе по классу «гитара», ведь неугомонный Владимир подарил её на десятый Сашин день рождения. Для них это были самые тяжёлые времена. Именно в этот промежуток у Саши начали появляться первые симптомы нейродермита и расстройства адаптации, в то время, как Анастасия уже начала лечиться от стресса, начиная с момента развода с Владимиром. Дни пробегали, как в тумане, ни Саша, ни Настя не успевали за течением месяцев и лет, они пытались всеми силами не сойти с ума в этой тяжёлой атмосфере, пропитанной лицемерием матери Владимира, пьянством Настиного отца, так называемым «гундежом» её матери и непонятным стремлением Владимира оставить хоть какую-то связь. Возможно, эта была одна из проверок, а возможно, просто судьба смеялась над ними, подстраивая всё новые и новые заграждения, перед такой близкой, но в то же время далекой, свободой.