А если бы...

      Лео исчез. Ни выжил, ни погиб, а просто исчез. Джейсон спросил Нико, почувствовал ли он смерть Вальдеса. Перси внимательно следил за реакцией мальчишки, и сомнения на его лице было достаточно, чтобы его догадка подтвердилась.       Лео в своём последнем бою отправился прямиком на Огигию, а не в Царство Мёртвых, как утверждал Нико.       Перси не мог знать этого наверняка, но для полной уверенности ему недоставало только увидеть это воочию. Что, наверное, было идеей не такой безрассудной, какой она показалась на первый взгляд.       Только вот почему-то эта догадка не доставила ему никакого спокойствия. Напротив, она его встревожила больше, чем следовало.       Вальдес был хорошим механиком, забавным пареньком, с которым Перси уж точно нашёл бы общий язык на беду всего лагеря. Даже не смотря на то, через что они прошли с Лео, этот кучерявый мелкий эльф с желанием спрятаться в машинном отделе собственного корабля не создавал впечатления храброго парня, который готов погибнуть во второй раз, только чтобы добраться до Калипсо. Снова. Сдержав свою клятву.       Перси свою сдержать не сумел. Сколько бы он ни оправдывал себя тем, что у него просто не было возможности проследить за тем, как Зевс выполняет своё обещание и освобождает девушку из тысячелетнего плена, злобный внутренний голос издевательски напоминал, что Перси сильно и смачно так облажался.       Перси не любил лажать. Особенно тогда, когда это касалось друзей.       Калипсо не была его подругой. Не была его знакомой. Не была его девушкой, за которой он поклялся вернуться.       Калипсо была его вечным и уже, казалось, несбыточным «а если бы».       — Думаешь о Лео? — осторожно спросила Аннабет, нарушая тишину. Её тихий вопрос вырвал парня из плена мучительных дум.       Они были в комнате Перси, в Нью-Йорке, и ей никогда бы в голову не пришёл вопрос о Вальдесе здесь. Но задавать его было безопасней, когда её парень так задумчиво и тяжело уставился на лунное кружево, мягко светящееся в вечернем сумраке.       Перси нахмурился и только сфокусировал взгляд, наконец увидев перед собой волшебный цветок. Аннабет поставила табуретку рядом и присела, неуверенно улыбнувшись ему. Перси встретился с ней взглядом и тут же смущённо опустил глаза, складывая руки на животе, будто отчего-то защищался.       — Да так, — уклончиво ответил юноша, смотря куда-то вбок. — Да, жаль, что случилось с Лео.       О своём предположении он не стал говорить вслух. Но дочери богини мудрости и не нужно было слушать его, чтобы слышать.       — Ты же знал, что он собирал астролябию, — скорее утвердила, чем спросила Аннабет.       — Он вечно что-то собирает, — уклончиво ответил Перси.       Но Аннабет, оказывается, тоже думала, что Лео способен на это. Удивительно, что Вальдес был способен на то, чего не смог сделать до него никто.       «Ну или даже не пытался», — ехидно напомнил внутренний голос.       — Думаешь, он смог вернуться на Огигию во второй раз? — спустя мгновение всё же спросил Перси.       Вслух это звучало ещё ужасней. Лео ведь и вправду был достаточно смышлёным, чтобы суметь это сделать, и ему уж точно хватило достоинства и мужества, чтобы сдержать свою клятву на краю могилы.       Перси почувствовал укол вины, и ему это не понравилось.       Аннабет знала почему.       — Тогда, в Тартаре, ты ведь ощутил её боль? — осторожно спросила она. Аннабет грустно улыбнулась, в уголках серых глаз проступили слёзы, и она шмыгнула носом, чуть склонившись к Перси.       В той пытке пострадали они оба, и дикая боль за предсмертные проклятия и несдержанные обещания преследовала их обоих в кошмарах.       Перси не стал отвечать. Он накрыл её руку своей и снова посмотрел на лунное кружево. Аннабет не могла смотреть на его виноватое тяжёлое лицо. Он словно за пару мгновений состарился, стал хмурым и угрюмым. Губы сжались в тонкую полоску, а яркие зелёные глаза потухли в невыносимом чувстве вины и предательства.       И на этот раз предателем был он.       Аннабет шмыгнула носом и заговорила. Её голос охрип, и она не смогла произнести слова внятно, но она взяла себя в руки и прочистила горло.       — Перси, я хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что, — попросила она и взяла его руки в свои, обращая на себя внимание.       Аннабет вмиг стала выглядеть собранной и серьёзной. Серые глаза стали стеклянными, и она упрямо сжала челюсти. Такой напряжённой она выглядела всякий раз, когда решала судьбу мира и задачи по математике.       Перси потянулся к ней всем корпусом, рефлекторно желая обнять и скрыть от всего, что заставляет её хмуриться и огорчаться. Аннабет крепче сжала его руки.       — Я знаю, что она была твоим «если бы», — начала она, и голос у неё дрожал. — Как моё... — Аннабет не смогла договорить и виновато опустила взгляд.       Её «а если бы» навсегда остался Лука. Она до сих пор чувствовала себя предательницей, виноватой в том, что с ним случилось, и Тартар разворошил ей душу сильней, чем нужно. Достаточно сильно, чтобы она могла сделать этот шаг, зная, как больно может быть понимание, что ей никогда не суждено уже узнать, что там за её «а если бы». И не желать того же незнания Перси.       Аннабет сделала вдох, пытаясь взять контроль над своими чувствами, и продолжила:       — Я просто хочу сказать, что... Я не знаю, получится ли у тебя второй раз встретиться с Калипсо, но...       Перси немного отвернулся, снова взглянув на лунное кружево, но Аннабет мягко положила ладонь ему на щёку и заставила его на себя посмотреть.       — Если получится, попробуй исполнить своё «а если бы», — прошептала девушка. Она неуверенно улыбнулась.       Перси впервые в жизни не выпалил ответ сразу. Но он крепче сжал её руки, словно боялся, что она его отпустит. Он наклонился к ней ближе, сокращая расстояние между их лицами.       — Это не то, чего я хочу, — уверенно заявил Перси.       Аннабет мотнула головой и соприкоснулась с ним лбом. Она вся немного дрожала, но сделала глубокий вдох.       — Афина как-то сказала, что ты можешь разрушить мир, чтобы спасти своих друзей, — напомнила она. — Я не хочу, чтобы ты жил с мыслью, а что бы случилось, останься ты на том острове с Калипсо или сумей её спасти. Эта мысль будет же тебя вечно преследовать, эта боль никогда не уймётся, она будет только сильнее, я знаю.       Перси спорить с ней не стал. Он никогда бы не смог передать словами всю ту боль, разочарование, бессильный гнев и отчаяние, рухнувшие на него невыносимым грузом тогда, в Тартаре. Никто бы не смог понять, что ему пришлось пережить в этой пытке. И также он не мог представить, что тогда испытала Аннабет. Через что пришлось пройти ей, что она решилась сказать это.       Перси хотел ей возразить. Напомнить, что он любит её. Но она это знала. Сказать, что они теперь вместе, и это она тоже знала. Что он её не отпустит, что бы там она ни говорила. Он сможет жить с этой болью и «а если бы», похоронив разочарование собой где-то глубоко в душе, и он бы не соврал. Он точно бы сделал это ради неё.       Но Аннабет всегда была умнее, и Перси привык полагаться на неё и доверять ей. Он поцеловал её, медленно и очень нежно, обещая своим прикосновением не причинять ей ещё больше боли, чем сейчас.       — Я люблю тебя, — сказал он так тихо, что она услышала это только потому, что была настолько близко.       — Я тоже люблю тебя, — улыбнулась Аннабет. — И я не могу ни с кем тебя делить, Перси. У меня не настолько большое сердце, поэтому, пожалуйста, пообещай, что если тебе выпадет возможность узнать, что там за «а если бы», узнай за нас двоих.       На этот раз Аннабет его поцеловала, а Перси положил свои руки ей на шею, не желая отпускать от себя.       — Но мы вместе, — то ли спросил, то ли утвердил он.       Аннабет кивнула и улыбнулась. Но улыбка вышла кривой и болезненной.       — Навсегда, — согласилась она.       Перси не искал встреч с Калипсо, и астролябию собрать ему было не дано. Но когда он сражался с очередным монстром, он вдруг вспомнил взрыв на горе и почувствовал нутром, что, наверное, сейчас пришло его время проверить, что там за гранью «а если бы». Отбросив Анаклузмос в сторону, Перси пошёл на монстра с голыми руками и ясной картинкой острова в своей голове.       Он заставил Калипсо слишком долго ждать.