А если бы...

      У Лео было много что рассказать. Он столько всего сделал, чтобы добраться до острова снова. Чего стоила только догадка об астролябии, попытки её починить, перестроить Фестуса, так точно и гениально, чтобы в нужный момент он сделал нужную вещь. Лео буквально своими руками сложил все звёзды в ряд, чтобы у него всё получилось.       И вот он здесь.       Огигия.       Лео летел на Фестусе, а в голове у него звучали приветственные фанфары, взорвавшиеся яркими высокими нотами, стоило ему только ступить на мягкую землю волшебного острова. Лео совершенно не обращал внимания на полуденное солнце и привычное скромное убранство Огигии. О, нет. За его спиной взлетали ввысь фейерверки и разлетались по небу всеми возможными цветами. Целое танцевальное шоу отплясывало как в последний раз, расступаясь в коридор для великого и неповторимого Вальдесиньо, кто проделал во второй раз трюк, который до него больше никто не смог. Лео ступал по песку, задрав голову и расправив плечи. О, нет, сейчас он не был просто полубогом. Сейчас он был могущественным Лео Вальдесом с крыльями за спиной, громкой барабанной дробью в такт его шагам и толпой орущих фанатов. О, да, такая встреча была ему по душе больше, чем молчаливый и безлюдный остров, где некому и толком восхититься его подвигом.       Лео ведь собрал астролябию, рисковал своей жизнью, чтобы её сохранить, переделал Фестуса, нашёл применение лекарству, убедил ему поверить, погиб в конце концов. На такое способен далеко не каждый. А в этой истории на такое был способен только он.       О, да, Лео заслужил громкого приёма, и может, для пущего эффекта ему надо было спуститься медленно, держа в руках яркие языки пламени, вещавшие о его могуществе. И ему уж точно не помешали бы его фанатки, выкрикивающие подбодряющие лозунги, вроде «Лео, ты такой горячий!», когда он шёл к её аккуратному небольшому домику.       В его голове была такая яркая и сочная картинка, у него было так много что сказать при встрече, в конце концов, он так долго её ждал, так долго к ней шёл, но стоило ему увидеть её, как все слова испарились и вся хвалебная речь имени Лео потеряла всякий смысл.       Поэтому без прелюдий, он вычленил самое главное.       — Здравствуй, Калипсо, я пришёл! — заявил Лео и даже распахнул объятия, то ли от чрезмерной уверенности (которой на самом деле не было), то ли от чрезмерной нервозности (что было гораздо вероятней).       Весь воображаемый шоу-балет в голове Лео мигом испарился, стоило ему увидеть её в простом платье, всю небрежную и запачкавшуюся землёй. Она смотрела на него, удивлённая, и её искреннее изумление тем, что ему удалось сдержать своё слово, окрылило Лео, и радость полубога было не сравнить даже с радостью от постройки Арго-2. Странное тепло разлилось в груди Вальдеса, и это тепло грело гораздо больше собственного огня.       — Ты? — выдохнула она и улыбнулась ему так приветливо и нежно, что Лео, если был бы игральным автоматом, выдал бы джекпот в виде трёх сердечек и неистово запищал бы от счастья.       — Я ведь обещал, — пожал плечами Вальдес. — Да и я не успел тут провести автограф-сессию, так что...       Калипсо отложила цветы и подошла к нему, коснувшись руками его щёк, словно желала убедиться, что он не сон и не видение. Вальдес на ощупь казался мощным пламенем, заключенным в такое хрупкое и нескладное тело по чьей-то глупой ошибке.       — Но как ты это сделал? — спросила богиня, едва ли сдерживаясь, чтобы не обнять его прямо сейчас.       Пусть Лео и стоял на ногах, но он был весь в синяках и царапинах, и прежде чем бросаться на него, она должна была быть уверена, что он не свалится с ног от простого поцелуя.       Щёки Лео вспыхнули милым румянцем, а на губах появилась довольная ухмылка. До этой секунды он был уверен, что сможет вспомнить каждую секунду своих мучений, везений и изобретательности и расскажет обо всём с таким воодушевлением, с каким способен рассказывать только он, но это всё стало так неважно, что он просто шире улыбнулся и сказал:       — Это же я, детка, — самодовольно сказал Лео. — Я нашёл путь к твоему сердцу, а на Огигию оказалось чуть легче.       Калипсо покачала головой, но обняла его. Она пока не разрешала себе радоваться в полной мере, боясь обнадёжить себя зря, но она умела ценить каждый миг, проведённый с тем, кого выбрало её сердце.       Лео крепко прижался к ней, и, оказавшись в её руках, он вдруг почувствовал себя слишком маленьким и незначительным, чтобы удержать такую, как Калипсо. От неё сейчас веяло энергией самой настоящей богини. Он чувствовал её любовь, которая самым лучшим моторным маслом разлилась внутри Вальдеса, мягко и бережно смазывая заржавевшие, казалось, шестерёнки, и вот сердце полукровки заводится, с каждой минутой набирая обороты.       Любовь Калипсо была такой всеобъятной, что Лео после головокружительной эйфории резко почувствовал страх.       А вдруг его одного будет недостаточно.       Но Лео знал, как забыться и отвлечься, и смотрел Калипсо в глаза, пытаясь причислить их хотя бы к какому-нибудь конкретному цвету, а пока он увяз в тягучем меду, переливающемся всеми оттенками коричневого и золотого.       — Хочешь сказать, ты придумал, как отсюда выбраться? — осторожно спросила она, когда Лео рассказал ей про свой план.       Правда, после этого вопроса он уже был не таким уверенным.       — Да, — ухмыльнулся Вальдес, скрывая свою неуверенность за привычными шутками и дурачеством. — Детка, я забыл повесить табличку «выход» на Фестуса?       Но Калипсо предложила пару дней побыть на острове. В конце концов Лео надо было привести в порядок, и расставаться с островом оказалось не так просто. Лео дни напролёт проводил с ней время, занимаясь всем, чем только можно было. Она столько всего умела и знала, столько могла рассказать и даже показать. И если в первый его визит это было увлекательно, то теперь он чувствовал её превосходство. Она проходилась по острову, и магия вокруг неё витала и кружилась, делая её особенной и напоминая о том, что она Богиня. Лео не замечал этого в свой первый визит, но сейчас с каждым днём всё больше и больше сомневался в себе. Калипсо, даже будучи на вид безобидной девушкой, была сильнее и могущественней, чем казалась. И даже её любовь была чересчур для него. Её было слишком много, а Лео был таким ничтожно маленьким по сравнению с ней.       Как назло в голову лезли и все те герои, чтобы были тут до него. Кого Калипсо любила так же сильно и крепко, как и Лео. Он зачем-то начал вспоминать имена этих ребят, и все они на порядок были лучше, чем один забитый мальчик с пугающими способностями устраивать поджоги. Взять того же самого Перси. Их первая встреча прошла у стенки Арго-2, к которой прижал его сам Джексон, живая легенда лагеря и герой, прославившийся своим дружелюбием. Лео ждал более тёплого приёма и даже собирался отвесить ему комплимент, а может, даже и шутку, но глядя тогда в его бешеные зелёные глаза, он даже забыл, как разговаривать. Перси был силён, умён и красив. И Калипсо его полюбила. Лео вдруг задался вопросом, а любит ли она Перси сейчас? Помнит ли каждого, кто был на этом острове? Если нет, то так ли глубоко она умеет любить? Или да, то разлюбила ли она их или образ каждого героя навеки в её сердце?       Лео от этих мыслей становилось очень холодно.       Сомнения и страх с каждым днём грызли его всё больше. Конечно, он собирался вытащить её с этого острова и, как полагалось рыцарю, спасти её из тысячелетнего одинокого плена. Это чудо уж точно никто бы не смог повторить, и это её точно впечатлит. Но как дальше Лео мог удерживать её внимание? Что он должен был делать, чтобы оставаться в её глазах героем? Какие трюки выучить? Какие подвиги совершить?       Конечно, все эти сомнения исчезали, стоило Калипсо прикоснуться к нему и поцеловать. В эти мгновения он забывал обо всём, чувствовал её тепло, которое по-настоящему согревало его сердце, и ни на секунду не сомневался в том, что её чувства самые настоящие, искренние и глубокие. Это были прекрасные моменты, за которыми следовали более мрачные.       Хватит ли Лео надолго?       Его, одного маленького полубожка, достаточно для богини с тысячелетней душой и таким любящим сердцем?