Сура

Находясь в бреду горячей агонии, где-то между войной и миром, когда в одно ухо попадает свист пуль, а в другое до боли знакомый голос, не понимал, где плод контузии, а где реальное положение вещей. Может это все сон, и мне снится кошмар? А с утра, слегка потянувшись, я встану на Школьной, приготовив слишком поздний завтрак, чтобы тот считался обедом, пойму - всё ещё не потеряно? Спицы головной боли закручивались все туже, тошнота подступала к кадыку. Где реальность? Ситуация до боли напоминала первый сонный паралич, когда все демоны, вздумавшие, что способны сломить мою волю, рисовали на стенах незаурядные картины, с углов доносился смех, а волосы ласкала иллюзия. На тот момент, лучше бы увидеть демона, который грозит поеданием моей же требухи, нежели услышать тот голос. Может все таки сон? Кем-то волочённый, взвинченный, находящийся в двух реалиях, среди которых не ясно где истина, не осознавал ни кто я, ни где нахожусь. Возможно тогда я имел право выбора, где остаться, однако о нем даже не догадывался. Село было в плохом состоянии, подвалы лишь спасали от ненасытного свинца и до боли прытких осколков. Кто знал, что поездка этим обернёмся? Кто верил? На заднем фоне слышались крики, кто-то бил по щекам, говорил же на автомате ибо боялся потерять ту нить. С некоторым временем начинало отпускать. Глухость окружающего мира, противный писк в ушах, давление перепонок, и голос, вкрадчивый, тихий, настоящий.