Сура

"Un oiseau qui tend ses ailes pour s’envoler" Тараканы доедали последние крохи сознания. Посмеиваясь над радушным приёмом они ещё не догадывались, что когда пища закончится, охотники превратятся в добычу. Мельтешение, порывы ветра, запах на вещах, вкус. Всё сводило к точке от и до. Параллели не имеют шанса пересекаться дважды. Горящая башня не означает радость победы. Скорее случайность ударившей молнии. "Alors je sens l’enfer s’ouvrir sous mes pieds" Сброд ходящих мертвецов стал настолько противен, что и касаться их брезговал. Возвращение в былые пенаты лишь дали осознать, почему всегда бросался в омут с головой. Холодно. И даже жонглируя чужими психическими состояниями, эмоциями, мировозрениями, не находил услады. Скука, холод, полумрак. Неужели так было раньше? "A quoi me sert encore de prier Notre-Dame" Отстранение в совокупностью с пониманием даёт плоды беспринципности и азарта. Какое дело до соперника, когда на ставке жизнь? Пусть в барабане и нет просветов, но упавшая смс-ка на севшую трубку даёт мне знать. "O Lucifer !" - Кармическое!- Говорят они. "Oh ! Laisse-moi rien qu’une fois" Но в чём же я так нагрешил? "Glisser mes doigts dans les cheveux d’Esmralda" Всегда поражался точке невозврата. Весёлая вещь. Чувственная. Когда не сознание трещит от радиационного фона и понимания о конце, а сердце начинает биться ровнее по ночам. Всё - это , когда лопаты помыли. "Belle"