Пепелище моих чувств

Надеюсь, Вы ознакомились с дисклеймером в шапке профиля.

Приятного чтения.

      Чёртово платье! Чёртовы каблуки! Чёртова погода! Ну почему эта осень такая дождливая?!       Я проклинала весь свет, на ходу запахивая полы не своего пиджака. В спешке даже не удосужилась позаботиться о собственном комфорте. Мне стольких трудов стоило устроить этот побег, что упустить такую возможность было смерти подобно. Несколько дней я искала лазейки как бы ускользнуть из дома, но всё тщетно — охраны будто стало в два раза больше и даже под предлогом выезда в магазин меня сопровождало как минимум двое: водитель и телохранитель.

***

Что значит нам лучше расстаться? Да с какой стати он решил, что это лучший выход? Я только почувствовала себя живой, настоящей, впервые за свои семнадцать лет и теперь он хочет, чтобы я снова вернулась в клетку, из которой мне наконец посчастливилось выбраться? Чёрта-с два! Он так просто от меня не отделается. Я ни за что не променяю его на какие-то жалкие подачки отца! — С Вами всё хорошо? — голос Максима — очередного партнёра отца и моего потенциального жениха, — вывел меня из гнёта собственных мыслей. — Да. Просто здесь слишком душно, хочу проветриться, — максимально добродушный вид даже в те моменты, когда хочется придушить собеседника на месте, уж этому я научилась за свои годы. — Могу составить компанию.       Галантно протянутая рука. Такая крепкая на вид и наверняка горячая при прикосновениях. Хоть она и выглядела надёжной, но не в её власти было сделать моё тело податливым и жадным на ласку. Всем своим видом мужчина напоминал джентльмена — красивый серый классический костюм, подчёркивающий и без того, казалось бы, идеальное рельефное тело, — но я могла лишь догадываться что таится за этой маской заботы и учтивости. Каждая новая версия хуже прежней. Но всё сводилось к одному неизменному — он однозначно заинтересован в идее прибрать к рукам бизнес и власть моего отца и стать новой гловой клана.       Как же бесит эта фальшь. — Благодарю за предложение, но… — Максим Сергеевич, вот Вы где! Вас не так-то просто поймать, вечно умудряетесь улизнуть и избежать всеобщего внимания. Я должен представить Вам сына Алексеева. Он совсем недавно приступил к делам, ему не помешает наша поддержка и Ваши напутствия. Всё таки он немногим младше Вас.       Я на секунду испугалась взгляда, мелькнувшего на лице моего собеседника. Он был как минимум недоволен, что его попытку очаровать дочку главы клана так бестактно прервали. И как максимум, не будь лишних глаз, прибил бы несчастного на месте, пустив пулю в лоб. — Прошу прощения, но если Вы не заметили… — он попытался приобнять меня за талию, что сулило провести ближайшие несколько часов в его компании и терпеть всевозможные методы покорить моё сердце. — Всё в порядке. Я не хочу Вас отвлекать. Тем более, что я совсем ненадолго отлучусь.       Лесть — лучшее оружие против горделивого мужчины. — В таком случае не заставляйте меня ждать слишком долго, — он накинул мне на плечи свой пиджак, насквозь пропитанный его одеколоном — приятным и таким чужим одновременно.       В горле встал ком. Я ограничилась лишь лёгким кивком и поспешила ретироваться в сад. Возможно, другая на моём месте наслаждалась бы происходящим и не мечтала об иной жизни, но я чувствовала как с каждым днём мне становится всё теснее среди этих красивых ландшафтов, высоких стен, обходительных молодых людей и покорных дам. Меня не устраивало собственное положение в этой цепочке. Мне не хватало власти, влияния, значимости, уважения. Ну почему в нашем обществе женщин ни во что не ставят?!       От лёгкого порыва ветра щекам стало особенно холодно. Мокрые дорожки от слёз неприятно холодили. Я остановилась, чтобы сморгнуть пелену перед глазами и успокоиться. Но ощущение, что это конец, что я обречена на вечную роль второго плана, послушной игрушки и выгодной партии, которую можно демонстрировать на зависть окружающим, навевали уныние.       Я сильнее укуталась в пиджак, в попытке хотя бы немного согреться. Хотя этот холод могли заглушить разве что нежные объятия любимого человека.       Насколько я помню, Максим любил пропустить сигарету время от времени. Эта мысль несколько взбодрила меня, но в кармане я нашла кое-что, что могло стать ключом к моей свободе. Истеричный смешок сорвался с губ. Электрошокер? Серьёзно, Фролов? Ты настолько не доверяешь людям? Не удивлюсь, если у него где-нибудь при себе и пушка припрятана.       План моментально созрел в голове. Но проверять его на абсурдность не было времени. Сейчас или никогда. Второго такого шанса может не представиться. — У Вас всё в порядке, Евгения? Думаю, Вам лучше вернуться к гостям. Ваш отец будет беспокоиться.       Последняя фраза едва не заставила меня засмеяться в голос. Настолько нелепой она была. Он скорее пожертвует мной, чем своим любимым сынком. — Брось эти формальности, — Андрей был моим единственным другом и поддержкой в этой опостылой череде однообразных дней. — Я просто устала там находиться, только и всего. Ты же знаешь, как я ненавижу подобные мероприятия. — И всё же тебе лучше вернуться, иначе простудишься, — при исполнении он становился просто невыносимым. Непробиваемый и непоколебимый, как скала. Но уж я то знаю точки воздействия. — Я не хочу туда возвращаться, не хочу больше жить такой жизнью. Я хочу сбежать отсюда! Андрей, пожалуйста, помоги мне…       Хоть я и давила на жалость, всё сказанное было искренним. Если бы он сейчас, как в американском фильме, протянул мне фальшивые документы, новый телефон и пачку налички, я бы воспользовалась возможностью и убежала. И мне не пришлось бы делать то, чего я так не хотела. Тем более с ним. — Не говори так, пожалуйста. Мне больно слышать это. У тебя ещё будет шанс наладить свою жизнь, — он сделал шаг навстречу, заправляя за ухо прядь моих волос. Такое невесомое касание, но оно было, пожалуй, одним из самых невинных и нежных, что я получала за всю свою жизнь.       Его взгляд был полон неподдельного сочувствия и немой поддержки. Он всегда так смотрел, когда мне было плохо, понимая, что не в его полномочиях избавить меня от грядущей участи. Но зато я могу сама спасти себя. Но почему путь к счастью должен быть таким тернистым и тяжёлым? Почему всё не может быть легко и просто? Почему всё самое лучшее постигается и достигается через боль, страдание и предательство? — Прости, — я подняла на него полные слёз глаза. — Это вполне естественно, ты не сделала ничего постыдного. Ты же знаешь — я всегда буду твоей подушкой безопасности, — его холодные губы коснулись моего лба, а я едва не передумала. Но лишь едва ли.       Какая же я эгоистка.

***

— Прошу прощения, но молодой господин не предупреждал, что у него сегодня назначена встреча. Тем более в столь позднее время, — охрана никак не хотела пропускать меня внутрь. Оно и понятно, я выглядела сейчас далеко не самым подобающим образом для деловых встреч — платье, и без того донельзя облегающее моё статное тело, теперь неприлично демонстрировало контуры груди, сосков и нижнего белья, благо, оно было чёрным и не просвечивало, пиджак тяжёлым грузом прикрывал тот стыд, что образовало мокрое платье, от некогда накрученных изящных локонов осталось лишь жалкое подобие. — Я понимаю, но… Вы можете хотя бы уведомить его, что Же… кхм, Нарицына Евгения…       Мне не дали договорить. Мужчины нервно вздрогнули, стоило мне представиться, и наш диалог кардинально изменился. — Конечно, одну секунду. Позвольте проводить Вас в гостинную. Молодой господин должен быть у себя в кабинете. Мы предупредим его о Вашем прибытии. Могу я пока предложить Вам чай или кофе?       Столь резкая перемена в их поведении могла быть вызвана лишь одним — эти люди однозначно знали кто я такая и кто мой отец. Но откуда? Разве Саша какая-то важная шишка? Да, он, как можно было заметить по роскошному убранству дома и количеству обслуживающего персонала, не страдал от нехватки денег, но разве бизнесмены получают настолько много? Да и наша фамилия знакома далеко не каждому. По крайней мере такая реакция может быть вызвана у людей хорошо знакомых с моим отцом, даже слишком… — Что за шум? — послышался недовольный голос за спиной. Всё мои мысли разом улетучились. Хотелось провалиться сквозь землю и просто спрятаться от лишних глаз, оставшись с ним наедине, чтобы никто не видел моего позора, одновременно.       А чего я собственно ожидала? Он ведь открыто заявил, что хочет порвать все отношения между нами, а теперь я, словно беспомощный щенок, вернулась к своему любимому хозяину. — Женя? — эту интонацию мне едва ли удалось разобрать — смесь недоверия, разочарования, сочувствия и… безнадёжности?       Несколько долгих секунд я не могла повернуться к нему, но по ощущениям прошла почти половина жизни. Надеюсь, мне хватит оставшейся половины, чтобы насладиться пребыванием в его объятиях. — Мы… Я…       Ни одной дельной мысли в голове. Как мне ему всё объяснить? С чего лучше начать? Не скажу же я просто: «Вернись к нему!» Это будет как минимум нелепо и отчаянно. — Не здесь, — сказал, как отрезал.       Как правило, таким тоном он общался с коллегами, подчинёнными, но теперь и меня постигла эта участь. Он зол. Но я готова взять ответственность и вымаливать прощения в любой позиции всеми частями тела. Ему придётся простить меня.       Несколько раз я порывалась вырваться и объясниться, выложить всё, что столько дней держала в себе, рассказать всю правду и пообещать не только свою любовь, но и свою преданность, жизнь и тело — всё, что он только пожелает. Я была готова умолять на коленях, лишь бы он выслушал и дал второй шанс. Была готова преклоняться ему, словно божеству, став самой преданной и послушной верующей, лишь бы его милость и благословение всегда и везде сопровождали меня. Даже сейчас, вопреки порывам души и зову сердца, я не смела перечить его приказу, лишь послушно следовала за ним, тешась надеждой, что он примет меня, что разрешит стать его судьбой и разделить все тяготы и невзгоды. Я сильная, я смогу стать его опорой и поддержкой. Я исполню любой его каприз, что бы он не возжелал. Я стану его щитом и мечом, перегрызу горло любому, кто встанет у него на пути. Если потребуется, если он попросит, я вознесу себя на жертвенный алтарь.       Его комната всегда была обителью, где я чувствовала себя защищённой, где познала, что значит быть любимой, желанной, живой. Каждое прикосновение подобно рукам Пигмалиона, что ваяли божественное тело Галатеи. Каждое ласковое слово и стон, слетающее с его губ, словно молитвы, что возносили меня выше к небесам. И наша процессия не была грехом. Разве любовь может быть чем-то грязным и пошлым? — Я никуда не уйду, пока ты не выслушаешь меня! И только попробуй меня выгнать! Ты пожалеешь об этом, Самойлов! — несдержанно и угрожающе закричала я, стоило тяжёлой двери отгородить нас от всего остального мира.       Лучшая защита — нападение, так ведь? Что ж, с отцом подобная тактика никогда не работала, но ведь Саша не такой. — Женя, послушай… — он поднял руки в примирительном жесте, очевидно, пытаясь снова убеждать меня в правильности его выбора. — Нет! Этот бред я уже слышала. Но разве ты действительно хочешь избавиться от меня? Разве нам было плохо вместе? Я всегда была готова ради тебя на всё! Я и сейчас готова! Поэтому я готова рассказать тебе всё: про отца, про семью, про клан, обо всём… Я уйду от них всех, откажусь от своей роли, — признания так и сыпались, словно какой-то невидимый механизм сняли с предохранителя. — Я хочу быть с тобой, почему же ты, чёрт возьми, не можешь понять такую простую истину? Разве ты и правда не любишь меня? Ни за что в это не поверю! Если бы ты меня не любил, не стал бы всякий раз спасать мою задницу из очередной передряги, возникшей по вине отца. Не стал бы успокаивать каждый раз, стоило мне прийти к тебе подавленной и растоптанной. Не стал бы тратиться на дорогие подарки, только для того, чтобы поднять мне настроение. Ты совершенно не умеешь врать! Я вижу тебя насквозь… — мой голос моментами истерично срывался, но я продолжала напирать на мужчину, тыча пальцем ему в грудь. — Ты не знаешь во что сейчас ввязываешь себя. Я стараюсь для тебя. Ты ведь многого… нет, ты ничего не знаешь!       Он вздрогнул, но тут же подавил порыв приблизиться ко мне, будто боролся с чем-то у себя в голове. — Так объясни. Я пойму, приму любую правду.       С каждой секундой всё смелее я преодолевала то небольшое, но ощутимое расстояние между нами. Трепетно коснулась щеки, ненавязчиво, будто предлагая ему взглянуть на меня, повернула его голову к себе. — Наверняка прямо сейчас охрана отца прочесывает территорию. Я ушла… вернее сказать, сбежала, прямо посреди банкета лишь бы увидеть тебя. Какие ещё доказательства тебе нужны? Я хочу быть с тобой. Только с тобой.       Он повторил моё движение, и я приластилась к его ладони, словно кошка. — Если ты не уйдёшь сию минуту, если отдашься мне сейчас, то уже ничего как раньше не будет.       Вместо слов я, одними лишь пальцами, скинула с плеч тяжёлый пиджак. Нарочито медленно потянула края платья вверх, параллельно переступая и освобождаясь от каблуков. Подобно бабочке я вылезала из кокона опостылой жизни. Для меня этот момент символизировал начало чего-то большего, чего-то прекрасного. Я слишком долго слепо шла к цели, которой никогда не суждено было стать моей. Евгения Нарицына никогда не сможет стать любимой дочерью своего отца и его достойной преемницей. Ей уготована роль послушной рабыни, пресмыкающейся сначала перед отцом, затем — мужем, а в совокупности и перед всем кланом.       Шаг.       Евгения Нарицына, что с самого рождения заведомо была обречена быть лишь жалкой тенью своего отца, без шанса проявить скрывающийся потенциал. Разве могла женщина быть лидером в их семье? Какой вздор!       Ещё шаг.       Если мне и не суждено добиться многого, то, как минимум, я буду искренне любима. Пусть я останусь без покровительства клана, пусть на меня смотрят, как на умалишённую, я готова подыграть им. С этим мужчиной, прямо сейчас, находясь в его руках, я действительно лишалась последних крупиц какого-либо здравого смысла.       С каждым новым шагом я всё больше ощущала, как все, кто был мне ненавистен столько лет, остаются позади. Мне плевать какие скелеты скрывает мужчина передо мной. Плевать какие дела он ведёт. Я готова принять любую правду. Готова ломать шеи его ненавистникам, а потом закапывать их трупы на заднем дворе нашего загородного домика в лесу.       Моя мёртвая хватка на его воротнике.       Я готова осыпать проклятиями всех, кого он ненавидит больше жизни.       Наши переплетённые тела на кровати.       Поворот.       Мои запястья в его руках высоко над головой. Моё тело в его власти. Моя душа в его плену. Когда его сердце перестанет биться — я вырежу и отдам своё. Только не отводи от меня этого одурманенного взгляда. Смотри только на меня. Люби только меня. Люби вечно. Люби нежно и грубо, долго и страстно. Люби, как никогда и никого не любил. Только без лжи и обмана. Хотя бы ты…