Цветок нарцисса

…Мне подвластны зыбь и твердь, Жизни миг и смерть от века. Вмиг могу опустошить Глиняный кувшин — тело человека…

— Дозволь доложить, Темнейший, — надменно начала трехликая богиня, но, видя, что Величество даже не обратило внимания на ее присутствие, совсем не про протоколу завопила: — Кончай сидеть, Аид, Тартар тебя побери! У нас Цербер сбежал, иди и забирай свое лохматое чудище! Владыка Подземного Царства взглянул на нее и тут же нахмурился: — В каком смысле — Цербер сбежал? А как же Вечная цепь и Стикс? Ты знаешь, что я не люблю розыгрышей, Геката. И если ты пришла просто повеселиться, я… — Цепь он попросту сгрыз, а Стикс переплыл, активно шевеля лапами. Твой милый песик не нашел ничего умнее, чем пойти и порезвиться на вольном солнышке наземного мира, — раздраженно начала объяснять богиня Луны. — А кроме тебя он вообще никого не слушается! И учти, если от лицезрения твоего любимого песика у нас прибавится умерших душ, то возиться с ними ты будешь сам! — предупредила она, и ее лица начали попеременно меняться от возмущения. — Я знаю, — согласился Аид, откладывая книгу и поднимаясь с трона. — Это моя вина, извини, Геката. Богиня покачала головой и кивнула. Она еще два столетия назад напоминала Аиду, что пора заменить Вечную Цепь, которая удерживала их лохматого стража. Но — «Геката, это такое испытание для животного, он все равно никуда не денется»… Что именно могло стать испытанием для гигантской собаки, охраняющей ворота в Подземный мир, богиня Луны комментировать не стала — она знала, насколько упрям ее начальник и повелитель.

…

«Геката права — из-за Цербера могут раньше срока отправиться в Тартар несколько душ, чьи хозяева при жизни отличались слабыми нервами» — раздумывал Аид, поднимаясь к земному миру. Он знал, что его помощник не похож на спутников Аполлона — уж скорее, на своего хозяина. Старый, уродливый, всеми презираемый зверь, внушающий отвращение и страх. И это не изменится никогда. Такова судьба всех божеств — сила и неизбежность. Похоже, богиня Луны и Перекрестков оказалась права и в том, что Цербер решил порезвиться на вольном солнышке. Во всяком случае, его следы вели на огромный луг рядом с оливковой рощей.

…

— ААААА, КОРА, БЕГИ СКОРЕЕ!!! Скорей же, там ведь чудовище! Там чудовище! — завизжали нимфы, бросаясь прочь, но золотоволосая девушка, перелистывавшая страницы книги, не обратила на их крики никакого внимания. Ей так хотелось дочитать еще парочку страниц, а нимфы… вечно они визжат по любому поводу. Аид заметил вдалеке юную деву и зашипел сквозь зубы. Девчонка. Совсем ребенок. И если ему сейчас повезет, при виде Цербера она мгновенно хлопнется в обморок, а если нет — закричит как резаная или упадет и отдаст концы от разрыва сердца. Впрочем, какую реакцию он может еще ожидать от девы, которой выпала честь лицезреть на лугу среди цветочков трехголовую собаку. Но если… Аид запоздало вспомнил об удивительном свойстве Цербера — попадая в наземный мир, пес мог принимать разные обличия. Точнее, его размер и внешний вид изменялись в зависимости от грешности человека. Если перед лохматым Стражем Врат оказывался жестокий вор или закоренелый убийца, то он видел чудовище во всем блеске, на заре силы, и падал ниц от ощущения божественной силы, а людям менее грешным Цербер обычно показывался чем-нибудь поменьше и посмирнее. Оставалось надеяться, что девушка под деревьями не успела нагрешить слишком много, и по его рассеянности в иной мир не отправится еще одна тень… Да где же эта чертова псина?! Но Аид не успел подумать об этом, потому что в идиллической картине с лугом и оливковой рощей кое-что значительно изменилось. А именно — с радостным возгласом: «Ну, иди ко мне, мой хорошенький» неизвестная девушка подхватила на руки пушистого белоснежного щенка. У Аида дернулся глаз. Неизвестная девица тискала и обнимала Цербера, словно домашнего кролика, а тот, радостно вывалив один (почему-то один) язык, восторженно лизал ей руки и лихо вертел хвостом. — Кто мой хороший мальчик? Кто тут такой милашка? — вопрошала явно ненормальная девушка, почесывая Цербера за ушами.

…

Не понимая как следует, что именно ему делать, Аид подошел поближе. Его младший брат Зевс в таких случаях включил бы «божественный голос свыше», и, обернувшись золотым облаком, начал бы нашептывать девице сладкие речи об ее избранности. Это был его способ кадрить всех смертных девиц, а иногда и юношей, но такой вариант совершенно не подходил для Аида. Владыка Теней невольно вгляделся в девушку… и на миг ему показалось, что он ослеп. Девушка не была смертной. Она даже не была нимфой — на нагретом солнцем и покрытом мхом камне сидела юная сияющая богиня. Аид невольно моргнул, переменяя зрение. Даже по меркам богини девушка имела поразительно светлую ауру, которую он видел только у Зевса в часы миролюбия и величия, когда тот под настроение одаривал смертных волшебными щедрыми дарами. Юная богиня подобрала с земли какую-то палочку, и на ней тотчас появились листья. Один миг — и листья исчезли, а палочка полетела вперед, в ту сторону, где стоял Аид, опираясь на свой огненный посох. — Песик, принеси палочку! Ай да умница! — девушка серебристо засмеялась, а Цербер рванулся за ней, вывалив языки из пастей. «Схватить Цербера и провалиться сквозь землю, девчонка ничего не заметит» — решил Аид, невольно засматриваясь на девушку. Ему казалось, что он уже видел эти длинные пушистые волосы, которые, не переставая отливать золотом, становились то соломенными, то темно-русыми. Девушка была одета в простой белый хитон, украшенный зелеными вышивками, на голове — венок из луговых цветов, тонкие, изящные украшения из серебра в виде цветов и листьев… Ища Цербера, девушка подняла глаза — и Аид тотчас узнал их зелень, переходящую в синеву. Это была Персефона, единственная дочь Зевса и богини Деметры.

…

Цербер не переставал бегать за палочкой, хватая ее то одной, то другой, а то и третьей пастью, в то же время оставаясь для девушки веселым щеночком. Аид ощутил, как бешено колотится его сердце. Что это за наваждение? Пусть девушка не смертная, а богиня, пусть она играет с Цербером, как с крольчонком, но он пришел сюда ради дела. Ему нужно забрать своего «питомца» и просто… Цербер жалобно заскулил, и девушка тотчас поднялась с камня. — Песик? Что с тобой? — окликнула она, приближаясь к невидимому Аиду. — Снежок, где ты? Ты не поранился? Бог Подземного Царства ощутил, как его обдало шлейфом чудесных ароматов весны. Ваниль, цветы апельсина, жасмин, свежий весенний ветер… Аид сглотнул и с усилием перевел взгляд на Цербера, который… Бог просто не поверил своим глазам — из лапы Цербера торчала огромная заноза. «Вот, что бывает, когда играешь в земного пса» — проворчал про себя Аид. «Земные радости — земные проблемы… О, Тартар, Персефона!» Девушка подошла к Церберу, и ее безмятежный взгляд стал еще ласковее. — Не бойся, Снежок, не бойся. Сейчас я помогу, но будет немного больно. Совсем чуточку, тебе придется потерпеть… — она торопливо заплела волосы в косу, и раньше, чем Аид успел что-либо предпринять, решительно опустилась на колени, схватила Цербера, придержала лапу и потянула занозу маленькой белой ручкой. Цербер заскулил, и шерсть его начала темнеть — развеивались чары иллюзии. Он попытался рвануться, укусить девушку тремя пастями, но… — Сиди смирно! — голос Персефоны стал серьезным и очень строгим. — Терпи! Ну же… уже! Все будет хорошо! Вот и все! — она снова перешла на ласковый тон, и, водя руками вокруг раны, окутала ее мягкой золотистой энергией. — Я бы взяла тебя домой, мой милый Снежок, но мне кажется, что ты уже кому-то принадлежишь, — вздохнула Персефона, снова поглаживая пса за ушами. — Да и моя мама не обрадуется, ты знаешь. «Девочка, лечи все живое, что попадет но твоем пути, но, ради Олимпа, не таскай это все домой» — она забавно сморщила носик, изображая строгий голос Деметры. Аид ощутил на лице улыбку, но стал мгновенно серьезным. В его сердце мучительно и сладко заныло что-то непознаваемое.