Разные миры

Первые лучи солнца пробирались в комнату совсем юной девушки, запутываясь в ее длинных каштановых волосах. Она, чуть застонав, накрыла голову подушкой. Не было ни малейшего желания вставать с кровати и уж тем более идти в школу. Да еще и сон сегодня какой-то странный снился. Про какого-то зверька, или что-то вроде того. Он будто хотел ей что-то сказать, но Елена так и не смогла понять, что именно. Поэтому настроение окончательно испортилось. И, наверное, так думали еще тысячи подростков по всему миру, которые подобно Елене находили в себе силы, чтобы прожить этот день. Ведь сегодня было 1 сентября. Но для девушки этот «праздник» был неприятен вдвойне. В этот день, ровно 14 лет назад она появилась на свет. И именно с того дня все пошло не так. Елена не могла сказать, чтобы была несчастлива. Наоборот, она всегда находила повод для радости и улыбок, стараясь как можно меньше грустить. Она была очень искренним и честным человеком, который никогда не прятал свои чувства и эмоции. И, наверное, именно это и служило причиной того, что у нее было так мало друзей. Сверстники почему-то не всегда хотели общаться с ней. Особенно девочки. Но, признаться честно, она тоже не жаждала их компании. В конце концов, она неплохо научилась развлекать себя сама, придумывая различные способы раскрасить свою жизнь. И хотя она уверяла себя, что ей совершенно не важно, что о ней думают одноклассники, сегодня ей было страшно идти на уроки. Ведь сегодня был ее первый день в новой школе. Они с семьей этим летом вернулись в родной город родителей, Сент-Олбанс. Мистер и миссис Гилберт провели здесь все свое детство и юность, но потом уехали учиться в Лондон. Миранда стала врачом, а Грейсон следователем. Он очень быстро продвигался по карьерной лестнице, но минусом этого было то, что им все время приходилось переезжать с места на место. Но недавно его перевели на службу в Лондон. Сент-Олбанс находился не так далеко от столицы Англии, а Миранда всегда так хотела вернуться в родной город, поэтому они с Грейсоном решили, что переедут именно сюда. Именно так семья Елены этим летом оказалась в этом маленьком городке. А девушке приходилось в который раз привыкать к новым местам. — Вставай! — в ее комнату, громко топая, влетел четырехлетний брат, с разбегу прыгая на кровать Елены. Но она лишь сильнее натянула на себя одеяло, сворачиваясь калачиком и надеясь, что Джереми не станет докучать ей. Но тогда это был бы не Джер, который, кряхтя, залез прямо на Елену и уселся на ней. Ну вот за что ей это? Почему даже в свой день рождения нельзя спокойно понежиться в теплой кроватке? Она честно не понимала, как из такого милого комочка, которого родители принесли четыре года назад домой, мог вырасти такой… такой… — Джереми! — закричала Елена, когда брат маленькими пальчиками забрался под ее одеяло и начал щекотать. Ну вот, о чем она собственно и говорила. Ну как можно быть таким невозможным всего в четыре года? Она часто задавала этот вопрос родителям, но они лишь смеялись, заявляя, что она была еще хуже в таком возрасте. Но она всегда лишь хмыкала на такое спорное утверждение. В конце концов, она же не виновата, что все силы родителей были брошены на воспитание Кэролайн, которая была младше Елены всего лишь на полтора года. Видимо тогда Миранда и Грейсон решили, что у милой девочки с почти белыми кудрявыми волосами и голубыми глазами есть больше шансов стать нормальным человеком, нежели у нее. И, между прочим, они были абсолютно правы, учитывая, что Кэр выросла настоящим ангелом. Она не знала ни одного человека, который бы не любил эту милую, светлую девочку, которая всех сражала своей добротой. А Елене оставалось лишь удивляться, почему сестра так привязана к ней. Они ведь были совершенно разные. Кэролайн никогда не понимала шуток и поведения старшей сестры, но, тем не менее, с самого раннего детства была привязана к ней, буквально не отходя от нее ни на шаг. А Елене это нравилось. Ведь Кэр была единственной, кого она действительно любила, не считая родителей, конечно. Она доверяла сестре все свои тайны. Они всегда вместе придумывали разные шутки и розыгрыши, хотя девочка и не всегда понимала, зачем все это делать. Но она всегда поддерживала Елену и часто была единственной на ее стороне. — Что у вас случилось? — раздался голос отца где-то совсем рядом. Но вот увидеть его Елена не могла, так как, запутавшись в одеяле, упала на пол, а почти через секунду почувствовала, как следом на нее грохнулся Джереми, оглашая весь дом громким смехом. — Просто кому-то надоело жить, — грозно сверкнув глазами и, наконец, выбравшись из одеяла, произнесла Елена. А брат, видимо, до конца не разобравшийся шутит она или нет, на всякий случай спрятался за Грейсоном. И только сейчас девушка заметила, что рядом с папой стоит Кэролайн, одну из косичек которой держит мужчина. Он, наверное, как раз делал ей прическу, когда в соседней комнате началось что-то неладное, поэтому они с Кэр так и прибежали сюда, пытаясь сохранить уже заплетенную часть косы. Елена рассмеялась, глядя на эту картину. Все-таки у нее лучший отец в мире. Он был таким смелым, отважным, самым лучшим защитником порядка, но в тоже время он так сильно любил своих детей и жену. Он не упускал ни одну возможность, чтобы побыть дома. Посмотреть хороший фильм, обнимая Миранду, поиграть с Джереми, по душам поговорить с Кэролайн, и с Еленой… Девушка на миг задумалась. Что они обычно делали с отцом? Она не могла вспомнить какого-то конкретного занятия. В конце концов, она же не была Кэр, которая всегда была его любимицей. По крайней мере, по мнению самой Елены. Девочка с самого детства всегда сидела на руках у папы, рассказывала ему все на свете, и он всегда слушал ее пустую болтовню. Кэролайн не упускала любую возможность побыть с ним наедине. Бывало, она приходила к нему в кабинет и могла часами сидеть там, наблюдая за его работой. А Елена так не могла. Она и минуту не могла провести на одном месте, поэтому с отцом они проводили мало времени. Да и если уж говорить честно, Елена мало с кем проводила много времени. Что было тому причиной, она не знала. Но подозревала, что все дело в том, что она слишком закрыта, хотя почти всем всегда казалось наоборот. — Ау, Елена? — папа присел к ней на корточки, наконец, отпустив косичку Кэр, которую сейчас она сосредоточенно завязывала резинкой. — Что? — она подняла глаза на Грейсона и встретилась с его любящим взглядом. — С днем рождения, дочка, — ласково проговорил он, поцеловав ее в лоб. — С днем лождения! С днем лождения! — радостно запрыгал вокруг них Джереми, видимо поняв, что сегодня угрозы сестры не исполнятся. Потом вдруг сообразив, что другая сестра стоит в дверях, потянул ее за руку, — Келайн, к Елене. У нее день лождения. — Я Елену первая, между прочим, поздравила, — обняв сестру, которая наконец-то поднялась с пола, проговорила Кэр, наблюдая, как брат надувает губки. — Зато я пелвый съем все мамины блинчики, — мальчик показал сестрам язык. И, как будто, услышав его, Миранда крикнула с нижнего этажа: — Вы где там пропали? Праздничный завтрак остывает! Джереми тут же кинулся к лестнице, увидев, как Кэролайн и Елена обменялись хитрыми взглядами. И уже через мгновение все трое детей Гилберт наперегонки неслись по лестнице.

***

— Деймон, ты хочешь опоздать в первый день учебы? — именно эти слова, доносившиеся из-за его двери, стали первым, что услышал сегодня утром Деймон. Услышал и сразу понял, что день сегодня не задастся. Отец еще раз сильно стукнул по его двери кулаком, не оставляя парню ни единой возможности уснуть еще, а потом раздались его тяжелые шаги по коридору, давая понять, что угроза миновала. По крайней мере, сейчас. Но вставать все равно надо было, если он не хотел нарваться на гнев отца за завтраком. Деймон вздохнул и, отбросив одеяло, поднялся на ноги. У него была идеальная жизнь. Богатые родители, престижное место в обществе, преданные друзья. Он не желал ничего большего. Ведь все, что можно было, он уже получил. Именно эти слова повторял каждое утро парень, глядя на свое отражение в зеркале. Зачем он делал это? Наверное, в надежде на то, что однажды сможет поверить в них сам. Ведь всех остальных он уже убедил в этом, а значит, сможет и сам сделать это. В конце концов, незачем было окружающим знать о том, что отец откупается от него деньгами, это престижное общество ему совершенно не нужно, а друзья находились рядом только из-за страха перед ним. Нет, никому это знать нельзя. Даже ему самому надо прекратить об этом думать, ведь его место хочет занять чуть ли не каждый, просто потому, что он Деймон Сальваторе. Парень, убедившись, что выглядит достойно в своей школьной форме, спустился вниз, где его ждал отец. Деймон тяжело вздохнул, подозревая, что сейчас отец придерется к чему-нибудь. И не важно, что это будет: плохо завязанный галстук, растрепанные волосы, которые у парня никогда не получалось пригладить, или не начищенные до блеска ботинки. Главное, сам факт того, что Джузеппе обязательно надо было показать ему, что он не идеален. — Деймон Сальваторе, скажи мне, пожалуйста, — даже не скрывая раздражения и злости в голосе, начал мужчина, — неужели мы с твоей матерью зря бросили столько сил на твое воспитание? Парень еле сдержался, чтобы не усмехнуться, удивленно выгнув бровь. Сил? Он, верно, издевается? Единственное, что сделал Джузеппе для его воспитания, это нанял кучу учителей и нянь, чтобы они смогли сделать его работу. — Почему ты позволяешь себе опаздывать? Почему не являешься на завтрак? Почему, в конце концов, не слушаешь, когда я с тобой разговариваю? Деймон вздрогнул и поднял на отца взгляд, понимая, что прослушал половину его возмущенной речи. — Ты не разговариваешь, — возразил он, сразу же понимая, что зря сделал это. — Что? — ему показалось или в глазах Джузеппе действительно блеснул дьявольский огонек? — Я лишь хотел сказать, что ты не разговариваешь со мной, а говоришь сам. — Щенок, — сквозь зубы процедил мужчина и гордо удалился в свой кабинет, оставляя сына одного. Деймон усмехнулся, понимая, как бессилен стал отец против него. Это раньше он позволял ему говорить ужасные вещи, беспрекословно выслушивая все его унижения. Порой отец даже поднимал на него руку, но это бывало крайне редко. Но сейчас… Когда Деймон стал взрослее. Когда он уже не мог молча слушать, как отец критикует его без повода. Когда в его взгляде стало мелькать что-то такое, чего бояться не только друзья парня, но и даже Джузеппе. Сейчас мужчина перестал общаться с сыном, как с безвольным существом, видимо, боясь разбудить в нем нечто такое, с чем справиться уже не сможет. Деймон, погруженный в свои мысли, не сразу заметил, что к нему подошла мама, с сочувствием смотря на сына. Но было в ее взгляде что-то еще. Что-то непривычное, но такое приятное. Любовь и гордость. Возможно, это были именно они, а возможно, это просто так странно падал свет на ее лицо. — Все хорошо? — улыбнувшись краем губ, спросил парень. Ему всегда было жалко маму. Она, еще совсем молодая, попала «в плен» к такому бессердечному человеку, как Джузеппе, и вмиг была лишена всех радостей жизни. Она стала лишь тенью в этом огромном холодном особняке. Безвольная, тихая, молчаливая. Ей приходилось терпеть все прихоти и жестокость мужа, боясь даже попытаться вырваться из этого ужасного дома. Хотя сама Мэри часто говорила, что Деймон просто не понимает своего отца. Что на самом деле, он любит и ее, и сына, просто он не умеет показывать это. Но парень лишь удивлялся, как мама может защищать такого монстра, которого презирает даже собственный отец. А он презирал, Деймон точно знал это, ведь был очень близок с дедушкой. Ему нравилось говорить с этим человеком, который прошел такой длинный путь. Когда-то он сам был похож на Джузеппе, но потом, однажды потеряв все, он изменился. Понял, что нельзя больше жить, лишая себя и малейшей надежды на счастье. Понял и встал на правильный путь. Это было очень долго и мучительно, но в итоге, он сделал это. Деймон восхищался этим. И будь его воля, он бы, наверное, все свои выходные и каникулы проводил в особняке деда, но Джузеппе запрещал ему это, не желая, чтобы сын попадал под дурное влияние его полубезумного отца. — Милый, твой отец прав, — ласково начала Мэри, и Деймон уже приготовился выслушать речь в защиту Джузеппе. Но мама лишь улыбнулась и добавила, — Тебе надо поспешить, если ты не хочешь опоздать в школу. Деймон усмехнулся и, поцеловав маму в щечку, скрылся за дверью особняка, понимая, что, возможно, день сегодня будет не такой уж плохой.

***

Елена стояла около остановки школьного автобуса, отчаянно борясь с желанием развернуться и пойти домой. Ну, а что здесь такого? Сегодня же ее день рождения, и она может делать все, что ей захочется. Тем более дома осталась только мама, а она точно не выгонит дочь, если та сейчас возьмет и вернется. Ну, а если девушка, такая скупая на проявление любви и ласки, подойдет к ней и обнимет, сказав, что не хочет идти в школу, мама точно не сможет устоять. Но, наверное, это было бы нечестным приемом, поэтому Елена, скрипнув зубами, продолжила ждать автобус. Но что было по-настоящему нечестным, так это то, что отец не подвез ее до школы на машине. Потому что ему, видите ли, надо было отвезти Джереми в садик, а Кэролайн в среднюю школу, а они находились в другой стороне. Сама Елена еще в прошлом году пошла в старшие классы, а вот сестре это предстояло только через год, поэтому еще один класс девушке придется провести одной. А вот потом Кэр наконец-то тоже поступит в старшую школу и тогда они всегда будут вместе. Ну по крайней мере, на переменах, потому что сестренка вряд ли согласится прогуливать с ней уроки. Что ж, ну, а этот год придется выдержать одной. Желтый школьный автобус известил о своем прибытии громким гудком, от которого Елена вздрогнула, очнувшись от своих мыслей, и быстро забежала в салон. Там ее тут же встретили любопытные глаза студентов, которые с интересом наблюдали за новенькой. Так, Елена, спокойно. Надо всего лишь пройти через весь салон и сесть на заднее сидение, чтобы во время поездки ее никто не разглядывал. Но, как она ошиблась, заняв это место. Буквально каждую секунду к ней кто-нибудь оборачивался, прожигая взглядами. И она уже хотела возмутиться такой наглости, когда автобус резко остановился, и в салон зашла компания парней. И почему-то все внимание вмиг переключилось на них. Особенно женское внимание. Елене показалось, что у некоторых девушек даже потекли слюнки. Причем смотрели все на парня, идущего впереди. Ну да, он был неплох собой. Черные как смоль волосы, голубые глаза, в которых, если приглядеться, можно увидеть льдинки, и легкая усмешка на губах. Он шел так, будто бы уже который год мучился от хронической скуки. Но в отличие от остальных студенток, Елену он привлек чем-то другим. Было в нем что-то отталкивающее. От него, казалось, исходили волны самолюбия, эгоизма и чего-то еще. Чего-то, что было скрыто внутри под этой отчужденной маской. Чего-то, что так хотелось разгадать. Когда этот парень остановился перед ней, она смело подняла на него взгляд. И по телу тут же пробежали тысячи мурашек, потому что в его взгляде было слишком много… ничего. Там не было ничего. И Елена даже на мгновение испугалась, почему она увидела это. Он ведь ухмылялся одним уголком губ, выражение его лица было спокойным, а поза очень уверенным, и видимо все велись на эту игру. А она взяла и увидела то, что не видели другие. Пустоту. Но это не вызвало жалости, как тогда, когда видишь замученного жизнью старика, которому уже ничего не надо от жизни, который ничего не ждет и никого не любит. Этот парень вызывал раздражение. Как можно быть таким молодым и уже умереть внутри? Интересно, предпочел он сам убить свою душу или же кто-то помог ему сделать это? — Ты, видимо, новенькая? — медленно произнес он, опираясь рукой на спинку ее сидения. — Видимо, — смело встречаясь с ним взглядом, ответила она. Нет, не ответила. Бросила вызов. И видимо, он это почувствовал, потому что притворно-любезный тон изменился на угрожающий: — Это мое место. — Не сегодня, — пожала плечиками Елена и отвернулась к окну, уловив краем уха, как зло усмехнулся парень. В следующее мгновение он наклонился к ней, прошептав: — Ты, наверное, не знаешь, кто я? — Знаю. Ты просто очередной зазнавшийся парень, которого пора поставить на место. К тому же… — не успела девушка договорить, как парень схватил ее за руку и поставил перед собой. Гилберт тут же выдернула свою кисть из его жесткой хватки и чуть подняла брови, с вызовом смотря на него. — Послушай ты, — почти прошипел он, а взгляд его стал таким холодным, что у Елены появилось желание обнять себя руками, — Я не позволю ни одной избалованной наглой девчонке что-то вякать в мою сторону. — Я твоего позволения и не спрашивала, — возразила ему она. И почему-то ей показалось, что она была первой, кто сделал это, потому что на секунду он растерялся. Но всего лишь на секунду, потому что уже через мгновение он схватил ее под руку и потянул на себя. — А стоило бы, — произнес он, не ожидая никакого сопротивления с ее стороны. И зря. Потому что Елена тут же легко вывернулась, заламывая уже его руку за спину. Хорошо все-таки, что когда-то она не послушала родителей и пошла на боевые искусства, научившись там паре хороших приёмов. — Не смей больше прикасаться ко мне, — прошептала ему на ухо девушка и оттолкнула от себя. Наверное, он мог бы ударить её, потому что то, что она сделала, явно переходило за все дозволенные рамки. Но он не ударил, просто крепко сжал кулаки, буравя её взглядом. И она не знала, что произошло бы потом, если бы не появился водитель автобуса, грозно смотря на них. — Что вы себе позволяете? Это автобус. Отношения будете выяснять в другом месте. Я немедленно доложу все вашим учителям. А сейчас быстро займите свои места, — сказал он и вернулся за руль. Елена еще несколько секунд смотрела на этого парня, и уже хотела сделать или сказать очередную глупость, когда кто-то тихо потянул её в начало салона, а она почему-то сопротивляться не стала. — Не надо было уводить меня, — не уверенная, правильно ли она поступила так быстро сдавшись, сказала Елена, когда взглянула на своего «спасителя». Это был симпатичный парень с русыми волосами и очень добрыми зелеными глазами, при взгляде на которого все желание возмущаться у девушки пропало. — Лучше не связывайся с ним. Это Деймон Сальваторе, сын Джузеппе, — глаза Гилберт округлились, и видимо ее новый знакомый заметил это, потому что тут же спросил, — Знаешь его? — Немного, — вздохнула Елена. Она действительно знала не так уж много из истории вражды ее отца и мистера Сальваторе. Лишь то, что было написано в газетах, которые она несколько лет назад нашла в библиотеке. Просто родители никогда не рассказывали ей о том, почему имя Джузеппе вызывает такое буйство эмоций на их лицах, а ей очень хотелось знать это. Там более именно благодаря той истории, ее отец прославился чуть ли не на весь мир. Так что у нее не оставалось выбора, кроме того, чтобы найти информацию самой. И она нашла. Оказалось, что ее отец и Джузеппе вместе учились в одной школе. И уже тогда между ними началась вражда. Нигде не упоминалось, что было тому причиной, но Елена подозревала, что виной тому была девушка. Потом они выросли, и чувство ненависти лишь усилилось в их душах, поэтому, когда Грейсону поручили дело Сальваторе, он приложил все силы, чтобы доказать его вину. Но, увы, проиграл этот процесс, и Джузеппе так и остался на свободе. Это все, что ей удалось узнать. Но и этого было достаточно, чтобы понять, каким подлым, нечестным и злым человеком был Джузеппе. И наверняка его сын унаследовал все эти качества. — А я Елена Гилберт, дочь Грейсона, — с гордостью сказала Елена, наслаждаясь реакцией знакомого. Возможно, она была не права. Этот год не будет таким уж скучным. Обернувшись назад, Елена увидела, что за ней наблюдают холодные глаза Деймона.