Разные миры

Дни бежали с огромной скоростью. С начала первого учебного дня прошла уже целая неделя. И Елена не сказала бы, что прошла она хорошо. В первый же день ее и Сальваторе наказали за «выяснение отношений в неподобающем месте, а также нарушение техники безопасности в общественном транспорте». Именно так выразился профессор Рид, отвечающий за дисциплину в школе, когда пригласил их к себе в кабинет, чтобы назначить наказание. И дабы сгладить конфликт, возникший между студентами, он гениально решил, что отрабатывать наказание они должны вместе. И все бы ничего, если бы Елене не приходилось проводить эти мучительные часы наказания в полной тишине. Не то, чтобы им запрещали говорить. Нет, дело обстояло как раз наоборот. Просто Сальваторе не хотел с ней разговаривать. Он вообще не обращал на нее свое внимания, лишь иногда награждая высокомерным взглядом. Она, конечно, тоже не желала иметь с этим человеком ничего общего. И она не знала, почему чувствовала злость, когда он игнорировал ее фразы и реплики. Она также не знала, почему бросала ему эти слова. Просто хотелось разгадать его. Понять, почему он такой. Не для того, конечно, чтобы изменить. Упаси Боже от такого! Ей всего лишь нравились загадки, а Сальваторе стал для нее главной. Она не понимала, почему его боятся почти все студенты. Да, он был очень холодным, самоуверенным, всегда окруженный преданными товарищами, которые всегда шли чуть позади него. Но страха он не внушал. Она не раз слышала, как он одним словом уничтожал человека, который вставал на его пути. И его взгляд был отнюдь не теплым. Да и сам образ не внушал доверия. Но, тем не менее, Елена ни капельки его не боялась. Ведь это были лишь пустые слова, маска самоуверенности на лице и показное безразличие. И она не была уверена, что за этим всем есть что-то еще. Он явно нуждался в помощи. В очень качественной помощи врача. Девушка усмехнулась и посмотрела на циферблат часов. Сегодня был последний день их с Сальваторе наказания. Но ни парня, ни профессора Шейна, который должен был сегодня быть смотрителем у провинившихся студентов, не было. Профессор был мужчиной средних лет со смешными черными кудряшками на голове. Он славился по всей школе своей строгостью и справедливостью. Он никогда не прощал проступков, но наказание всегда было честным, что ни могло ни радовать учеников. Шейн был куратором класса, где училась Елена, и также он вел у них самый любимый предмет девушки — литературу. — Где мистер Сальваторе? — с порога задал вопрос профессор, наконец, появившись в классе. — Не слежу за ним, — самым скучающим голосом ответила девушка. Ей самой было интересно, где его носит. Сегодня ведь их мучения заканчиваются, и не хватало еще, чтобы Шейн разозлился и продлил их наказание. — Уверена, Гилберт? А то ты слишком часто попадаешься мне на глаза, — почтив их своим присутствием, вальяжно вошел в кабинет Деймон. Елена тут же подняла брови и проговорила: — Мир не вертится вокруг тебя, Сальваторе. Видимо, у этого парня точно «не все дома». Как он может такое говорить ей? Как он может так думать? Неужели он действительно считает, что ей нечем больше заняться, кроме как следить за ним. Или на фоне всеобщего женского преследования у него появилась мания величия? Хотя, если подумать, то Сальваторе прав. Она ведь действительно очень часто натыкалась на него в школе. В коридорах, когда она, никого не трогая, спешила на урок. В столовой со своей неизменной «свитой». В кабинетах, на спортивной площадке, в школьном автобусе. Казалось, что он был везде. И это почему-то напрягало. Хотя почему «почему-то»? Она прекрасно знала, почему ее это напрягало. Потому что он был самовлюбленным, зазнавшимся, жалким, трусливым, … — Вы поняли, что вы сегодня будете делать? Мисс Гилберт? — вырвал Елену из размышлений строгий голос профессора. Поняв, что прослушала объяснение профессора, но не желая признаваться в этом, девушка уверенно кивнула. Шейн с подозрением посмотрел на нее, видимо, пытаясь понять, правду ли она сказала, но, не заметив подвоха, вручил ей стопку листов и толстую книгу и вышел из класса. Елена посмотрела на книгу, совершенно не представляя, что с ней делать. Наверное, не стоило врать Шейну. И почему умные мысли приходят так поздно? — Что, Гилберт, книг раньше не видела? — спросил Сальваторе, не поднимая глаз от листов. Елена с удивлением посмотрела на него. Что он вообще делает? Пишет что-то? — Не твоего ума дело, — ответила девушка, пытаясь вытянуть шею, чтобы заглянуть в лист Сальваторе. И, кажется, парень это заметил, потому что с усмешкой повернулся к ней. — Гилберт, ты что подсматриваешь? — самым милым голосом спросил он, но в глазах его играли черти. — Еще чего, — фыркнула Елена, возвращая взгляд к книге и открывая ее. Лицо девушки моментально вытянулось, — Что это такое? — Я, конечно, знал, что у тебя проблемы с головой, но чтобы настолько, — Деймон безнадежно качнул головой, — Это свод школьных правил, Гилберт. — И зачем они нам? — Чтобы донести до твоих крошечных мозгов, как нужно вести себя в этом храме наук. — Нам переписывать их надо? — возмутилась Елена. — Нет, есть. Так ведь информация лучше усвоиться в твоей голове, — усмехнулся Сальваторе, возвращаясь к делу. — Тренируйся в остроумии на ком-нибудь другом, — язвительно сказала Елена, переписывая первое правило. — Не могу, я уже выбрал тебя.

***

Столовая всегда напоминала Елене рой мух. На каждом углу здесь гудели студенты, разбившиеся на группы по интересам, создавая монотонный шум, от которого девушке хотелось закрыть уши. Наверное, если присоединиться к кому-нибудь и поддержать разговор, это не будет так раздражать. Но Елена была одна. С начала учебы прошло уже два месяца, а она так и не нашла друзей. Эта история повторялась из года в год, среди одноклассников она чувствовала себя чужой и непонятной. Она знала, что не была похожа на типичную четырнадцатилетнюю девушку. Знала, что ее ровесницы интересуются совсем другим: парнями, модой, журналами и сериалами. Знала, что для того, чтобы найти друзей надо измениться. Но разве человека не должны принимать таким, какой он есть? Но в этой школе не было ни одного студента, который бы захотел понять ее. А меняться она не хотела. Если уж суждено ей всегда быть одной, значит она будет, не такое уж это большое упущение, если послушать пустые разговоры одноклассников. Мама часто говорила ей, что пора повзрослеть. Надо перестать устраивать разные проказы и начать серьезнее относится к жизни, и в особенности к учебе. И тогда, возможно, люди поймут, что она может не только совершать проделки, но и быть интересным собеседником и хорошим другом. Но вот только Елена была другого мнения. Она считала, что лучше найдет такого же сумасшедшего человека, как и она, и они вместе будут жить так, как хочется только им. Вот только поиски эти пока не увенчались успехом. Елена, покончив с обедом, встала из-за стола и направилась к выходу, когда ее окликнул знакомый голос. Она резко обернулась и налетела на Деймона Сальваторе, который в этот момент вставал из-за стола. Парень ничего не успел сделать, когда еда с его подноса оказалась у Елены на одежде. — Ты это специально! — крикнула девушка, пытаясь отряхнуть с себя остатки обеда Сальваторе. — Сдалась ты мне, — ухмыльнулся парень, с вызовом смотря на Елену, — У меня, в отличие от некоторых, есть заботы поважнее. — Какие? — фыркнула девушка, — Искать свои мозги? — Другого я от тебя не ожидал, Гилберт, — закатил глаза Деймон, обходя девушку и собираясь уходить. — Ты заплатишь за это, — вслед ему бросила девушка, смотря на его удаляющийся силуэт. Он остановился лишь на секунду, чтобы слегка повернуть голову и произнести: — Посмотрим, — и продолжил свой путь. А Елена, тихо взвыв от бессилия и обиды, развернулась и помчалась прочь из столовой. Уже на выходе ее кто-то поймал за руку и развернул к себе. Девушка уже была готова начать защищаться, но оказалось, что это был всего лишь Стефан Уэсли. Она облегченно вздохнула и улыбнулась другу: — Зачем ты звал меня? — спросила Гилберт, вспоминая, что именно он окликнул ее в столовой. — Пустяки, — произнес он, — Ты прости. Получилось, что это из-за меня ты наткнулась на Сальваторе. Но девушка лишь мотнула головой. Был бы это кто-нибудь другой она, возможно, и обвинила бы его, но Стефан был слишком хорошим, чтобы ссориться с ним из-за такой ерунды. Тем более он вроде как был единственным ее другом. А с Сальваторе они и так бы поссорились рано или поздно, не зря же они последние несколько недель срывались друг на друга с поводом и без. — Пустяки, — повторила его слова Елена, и парень расслаблено улыбнулся. — Пообещай, что не будешь связываться с Сальваторе, — неожиданно попросил он. — Нет. — Елена, ты не знаешь его, он опасен, — Стефан с мольбой посмотрел на нее. — Я его не боюсь, — усмехнулась девушка, скрестив руки на груди. — Я знаю, но не в этом дело, — качнул головой парень, — Сама подумай, ну зачем тебе эта война? Забудь про него и живи спокойно. — Не могу я забыть, Стефан, — пожала плечами Елена, будто бы извиняясь перед ним, — Не могу. И резко, чтобы Уэсли не остановил ее, развернулась и ушла. Это было правдой. Она не знала, что именно ее связывает с Сальваторе, но она знала, что связывает. И она просто не могла выбросить его из головы. Не могла взять и забыть. Это была не просто вражда, когда ты ненавидишь кого-то. Это было чем-то большим. Чем-то, что забралось под кожу и попало в самое сердце.

***

Деймон вместе со своими друзьями шел по людному коридору школы. Студенты уступали им дорогу, когда они проходили мимо. Парень не мог с уверенность сказать, когда начался этот безмолвный страх перед ним. Он никогда не был хулиганом, никогда не дрался, не хамил. Ему хватало лишь одного взгляда и острого слова, чтобы заставить человека замолчать и больше никогда не вставать у него на пути. С одной стороны, ему это нравилось. Но с другой… Он бы предпочел, чтоб его уважали, а не боялись. Даже взять его друзей. Они никогда не показывали, что испытывают страх перед ним, но, тем не менее, никогда не смели возражать. Порой это даже бесило. Это беспрекословное подчинение всех и вся. Хотя кого он обманывает? Ни всех и ни вся. Был один человек, которому было все равно на его репутацию. Гилберт было все равно, что думают о нем все остальные. У нее было свое мнение на его счет. И это мнение ему не нравилось еще больше, чем страх остальных. Эта девчонка почему-то решила, что может общаться с ним на равных. Будто бы она знала все его слабые места и с уверенностью била по ним. И это вызвало уже его страх. Тем более что она обещала ему, что он заплатит за то, чего даже не делал. Уж больно ему надо связываться с ней! И вот теперь, пожалуйста, он ходит по школе, с любой стороны ожидая подлянки. Ведь зная бесшабашность и недостаточность здравого ума Гилберт, она наверняка выставит его в глупом свете. А этого Деймон допустить никак не мог. Не мог он, чтобы вся репутация, выстроенная им годами, рухнула из-за какой-то девчонки. Ему было очень интересно, неужели ей больше нечем заняться, кроме как строить ему козни? Почему она не найдет себе друзей? Ведь прошло уже больше двух месяцев учебы, а она все также ходила по коридорам школы одна. Стоп! Какая разница есть у нее друзья или нет? Это вообще не его дело. Тем более, учитывая, какая Гилберт ненормальная, вряд ли найдется хоть один человек, способный стать ей настоящим другом. Кстати, о ненормальности Гилберт. Когда Деймон, ухмыляясь одной из одноклассниц, которая стоила ему глазки, подошел к своему шкафчику и открыл его, на него вылилась черная краска. Сальваторе резко развернулся, не обращая внимание на смех той девушки, которая только что влюблено смотрела на него, и стал искать Гилберт. Конечно, любой нормальный человек не стал бы появляться на месте своего преступления, но Гилберт — это Гилберт. Она бы ни за что не пропустила исполнение своей мести. Хотя местью это можно было назвать лишь с огромной натяжкой, скорее это походило на розыгрыш пятилетнего ребенка. Девушка стояла в конце коридора с какой-то девчонкой и делала вид, что совершенно не замечает того, что только что произошло с Деймоном. Только вот победная улыбка, которую она упорно старалась скрыть, выдавала ее, да и взгляд постоянно возвращался к нему. Сальваторе, игнорируя смешки студентов, стремительно направился к ней. Когда он остановился рядом, на лице девушки появилось искреннее недоумение. Вы только посмотрите, настоящий театральный кружок. Станиславский бы поверил, а вот Сальваторе нет. — Потом договорим, Бонни, — мягко произнесла Елена и обернулась к парню, с презрением спрашивая, — Чем обязана, Сальваторе? Деймон сжал кулаки, пытаясь не выдать свои бушующие чувства. Отец всегда учил его, что главное в человеке — это не показывать свои эмоции. Поэтому парень всегда держал все в себе, но вот сейчас ему это удавалось с трудом. — Гилберт, если ты думаешь, что это смешно… — Сальваторе, я не понимаю, о чем ты. — Еще скажи, что это не твоих рук дело, — парень показал на черную краску на своей белоснежной рубашке. — Нет, — закусывая нижнюю губу, произнесла Елена, — Тебе, кстати, идет. Ты вылитый… скунс! Девушка на мгновение замерла, будто вспоминая что-то, но потом мотнула головой и с вызовом посмотрела на Сальваторе. — Имей виду, Гилберт, ты нажила себе неприятностей, — медленно проговорил Деймон, нависая над ней. — Посмотрим, — с интонацией парня сказала Елена, и демонстративно отодвинув его в сторону, ушла. А в Деймоне закипела ярость. Как она смеет так поступать с ним? Как смеет так говорить? Кем себя возомнила эта девчонка? Не удержавшись, парень ударил стену в том месте, где только что стояла Гилберт, оставляя вмятину на шкафчике и следы крови на костяшках пальцев.