Разные миры

Входная дверь захлопнулась в полной тишине, отчего Деймон невольно вздрогнул. — Ты можешь внятно объяснить, что с тобой случилось? — устало спросил Джузеппе, потерев переносицу. Только что к ним приходил профессор Шейн по поручению директора Локвуда. Он и раньше заглядывал к ним, но только для того, чтобы лично поздравить Деймона и его родителей с очередной победой в каком-нибудь важном конкурсе или олимпиаде. Поэтому когда в этот раз он сказал, что пришел с плохими новостями, это очень удивило мистера и миссис Сальваторе. Но ни Деймона. Он ведь знал, что терпение учителей, когда-нибудь подойдет к концу. И, видимо, после событий этой ночи этот день настал. Прошел почти месяц со дня, когда Елена пообещала отомстить Сальваторе. И с того момента началась череда их постоянных стычек, ссор и пакостей друг другу. За это время у преподавателей ухудшился сон. Они, конечно, пытались повлиять на студентов: их много раз вызывали на разговоры с профессорами, наказывали, оставляли после уроков. Но ничего не могло заставить Деймона и Елену прекратить их войну. И в этот раз, они перешли все дозволенные рамки. Этой ночью ребят поймала полиция, когда они находились в заброшенном доме. Выведать, зачем они пришли туда, ни у кого не получилось. Но всем было предельно ясно, что планы у них были не очень хорошие. — Почему ты ссоришься с этой девочкой? — мягко спросила Мэри. — Это не просто девочка, это Гилберт, — с раздражением проговорил Деймон. Он не знал, почему отец — ладно мама, но отец! — не может понять мотивов его поступков. Джузеппе ведь сам ненавидел отца Гилберта, и он прекрасно знал, какой у него ужасный характер. А ведь Елена была его точной копией. Такая же упрямая, невозможная, чересчур правильная. Это до жути бесило Сальваторе. — Если я еще раз узнаю, что ты попал в какую-то переделку, вини только себя, — не повышая тона, но очень грозно проговорил Джузеппе. — Но, отец… — Не смей мне перечить! — сорвался на крик мужчина, смиряя сына взглядом, — Мало того, что твоя успеваемость скатилась, так еще не хватало, чтобы люди узнали, что ты мелкий пакостник. Что они могут подумать! — Какая разница, что подумают люди? — искренне удивился Деймон, переводя взгляд со злого отца на переживающую мать. — Какая разница? Ты позоришь свою фамилию, — Джузеппе рванулся вперед к сыну, и парень приложил все усилия, чтобы не сжаться от его взгляда. Он больше не допустит, чтобы отец думал, что он боится его. Хватит и того, что ему приходится беспрекословно выполнять его приказы, но страх… Страх — это уже слишком. В конце концов, он Сальваторе, и значит, не должен бояться ничего. Даже другого Сальваторе. — Дорогой, — на плечо мужчины легла аккуратная ладошка Мэри, но он тут же раздраженно скинул ее, смиряя жену взглядом. Но она не испугалась его, а всего лишь ласково улыбнулась, тихо проговорив, — Никому и в голову не придет винить в этом тебя. Люди просто сочтут, что дети немного заигрались. — Но он уже не ребенок! И должен отвечать за свои действия. — Но, Джузеппе… — Отец прав, — неожиданно произнес Деймон, — Я готов понести наказание. Но не смей винить меня в том, что я не делал. Я никогда не позорил нашу фамилию, и люди никогда не считали меня недостойным ее. Родители застыли на месте, не в силах произнести что-то. Ведь он был прав. Ни разу в жизни его не обвинили в том, что он не заслуживает носить фамилию Сальваторе. Он, конечно, не был идеальным представителем этого знатного рода, таким, каким его хотели бы видеть его далекие предки, но, тем не менее, он никогда не позорил свою семью и всегда с гордостью сравнивал себя со своими дедами. Так что, чтобы не говорил отец, он не сможет убедить его в том, что он хуже, чем есть на самом деле.

***

— Ну и зачем ты сделала это, Елена? — в голосе отца не было ни капли злости, скорее усталость и разочарование. И от этого девушке захотелось сильнее вжаться в свое кресло. Уж лучше бы родители кричали на нее, ругали, запретили ей гулять или что-нибудь в этом роде, чем смотрели вот так вот. Будто бы им стыдно за нее, и они ее не понимают. Но разве она могла винить их в этом? Ведь она сама не могла понять мотивов своих поступков. Сколько раз она не пыталась разобраться, зачем согласилась встретиться с Сальваторе ночью, всегда приходила к тупику. Наверное, ей просто надоела эта бесконечная война, которая не приносила никаких результатов. Им наконец-то надо было просто поговорить, а потом уже решать, что делать дальше. По крайней мере, именно так и думала Елена, когда Сальваторе назначил ей встречу. Но вот когда ночью она пришла к заброшенному дому, она поняла, что очень сильно ошибалась. Помимо Деймона там были еще и его друзья. И кто знает, что у них было на уме! Первое чувство, которое накрыло девушку с головой, было страхом. Она, наверное, впервые испугалась чего-то, но сдаваться так просто не собиралась, поэтому тут же на нее накатила злость. Как он мог так поступить? Они же договаривались встретиться только вдвоем, чтобы не было лишних свидетелей их разговора, а он привел с собой телохранителей. И как ему после такого можно доверять? Стоп! Доверять? Она серьезно об этом подумала? С чего бы это в их отношениях должно быть доверие? Они ведь не друзья какие-нибудь, скорее уж наоборот — враги. И между ними точно не должно быть глупого доверия. Тогда почему она испытала жгучее разочарование из-за того, что он обманул ее? — Я не знаю, — поняв, что от нее ждут ответа, проговорила Елена. — У вас было назначено свидание? — вмешалась в разговор мама, осторожно смотря на дочь. И было в ее взгляде что-то такое, отчего по коже девушки побежали мурашки. Будто бы она понимала ее и хотела поддержать. Но поддерживать то было нечего! Она никогда не станет встречаться с Деймоном Сальваторе. Пусть за ним и бегают все девчонки школы, она никогда не понимала их. Неужели они не видят, что за этим — так и быть, она признает это — симпатичным лицом скрывается сам дьявол? Он же был холодным, скользким, отвратительным подлецом, который считает, что весь мир его не достоин. — Мама, это же Сальваторе! — вступилась за сестру Кэролайн, опередив ее буквально на мгновение. Елена хитро улыбнулась ей. Как же она любила это девочку, которая во всем была ее главным союзником. Они всегда вместе придумывали планы по отмщению Деймону, Кэр всегда заступалась за нее перед взрослыми и прикрывала все ее проказы. Даже сегодня ночью именно она помогла Елене сбежать.  — Кэролайн, когда-нибудь ты поймешь, что любовь способна увидеть в самом ужасном человеке светлые качества. — Если они у него есть, а у Сальваторе их точно нет, — запротестовала Елене, — Вот скажите, ведь Джузеппе Сальваторе ужасный человек? — Милая, не нам его судить, — начал Грейсон, и девушка тут же воскликнула: — Что ты такое говоришь? Ведь ты его всю свою жизнь ненавидел. Я знаю это, так что не спорь. — У меня было достаточно причин, чтобы ненавидеть его в школьные годы, но это чувство давно прошло, — переглянувшись с Мирандой, которая заметно приуныла, проговорил отец. — Ой, ты сейчас скажешь все, что угодно, лишь бы убедить меня, что я зря связываюсь с Сальваторе, — вздохнула Елена, поняв, что ничего доказать ей не удастся. — Дорогая, я знаю, ты хочешь сделать, как лучше, но может, ты хотя бы попытаешься его понять? — произнесла Миранда, ласково беря дочь за руку, но увидев ее скептический взгляд, добавила, — А если не получится, просто оставь его в покое. В конце концов, вряд ли ты сможешь его изменить. — Наверное, ты права, — вздохнула девушка, — Просто я хотела… А действительно, чего она хотела добиться, связываясь с Сальваторе? Зачем ей понадобилось менять его? Не ради самой себя точно, и уж точно не ради него. Возможно, ей просто было жалко студентов, которые находились в страхе перед ним. Но их вроде бы это вполне устраивало, раз они не пытались изменить свое положение. Да и уж, если быть честной, не внушал Сальваторе такого уж сильного страха. Тогда в чем же дело? — Вот видишь, у тебя даже нет причин, чтобы с ним ссориться, — Миранда чуть склонила голову, с улыбкой наблюдая за дочкой. — Одна есть: он просто гадкий, — резко встав со своего места, произнесла Елена и, не дождавшись ответа родителей, поспешила в свою комнату. Не хотелось очередной раз слушать их наставления. Все равно они не смогут убедить ее в том, что она не права. И пусть она не знала точных причин, почему вновь и вновь связывается с ним, она точно знала, что не перестанет делать это просто потому, что не хочет так просто сдаваться.

***

Елена со смертельной скукой на лице наблюдала, как секундная стрелка очерчивает круг на циферблате часов. Можно было, конечно, заняться делом, тогда время пошло бы быстрее, но вот вникать в математику совершенно не хотелось. Ей никогда не давались все эти теоремы, задачи, законы, и менять это девушка не собиралась. В конце концов, она не собиралась быть каким-нибудь офисным клерком, чтобы весь день проводить за компьютером, составляя отчеты, схемы или что-нибудь подобное. Ей хотелось посвятить свою жизнь чему-нибудь интересному и важному, но вот чему именно, она пока не определилась. — Елена, — кто-то осторожно дотронулся до плеча Елены. Она слегка вздрогнула и повернулась в сторону, увидев Стефана, которой косился на учителя. Девушка тут же взглянула на профессора Брауна, от которого исходили волны недовольства. Видимо, он уже не один раз звал студентку. — К доске, мисс Гилберт, — проговорил он, поняв, что Елена наконец-то его слушает. Девушка, тяжело вздохнув, встала из-за парты и тут же встретилась с насмешливым взглядом Сальваторе. Черт же ее подрал посмотреть в его сторону. На нее тут же накатила волна раздражения, и она, состроив парню рожицу и гордо вздернув подбородок, прошла мимо него, все еще ощущая, как он прожигает ее спину. — Решите вот эту задачу, — профессор протянул Елене учебник, указывая на задание. Девушка не спеша прочла условие, но поняв, что смысл слов не остается в голове, вернулась к началу. Но и это не дало результатов, ведь в голове упорно стучал вопрос. Почему он так смотрит на нее? Эта его противная ухмылка и самоуверенный взгляд не давали ей покоя, так и хотелось сказать что-то резкое. Еще мгновение, и она бы точно сделала это, но неожиданно из радио донесся голос секретаря: — Мисс Гилберт и мистер Сальваторе, просим Вас зайти в кабинет директора, — Елена качнула головой, понимая, что это объявление спасло ее не только от решения задачи, но и от новой ссоры с Сальваторе. Девушка, не дожидаясь, пока парень встанет со своего места, весело улыбнулась профессору Брауну и вышла из кабинета. Но уже через минуту Деймон нагнал ее в коридоре, зачем-то поравняв с ней шаг. И что ему надо от нее? Вроде бы они нормально жили последние несколько дней. Никаких ссор, стычек, драк. Наверное, обоим хватило разбирательств дома после ночного побега, и повторения такого они точно не хотели. Хотя если подумать, то наказание настигло их только от родителей, в школе вроде бы не стали поднимать скандал из-за этого. Или просто подождали пару дней, чтобы гроза утихла, и сейчас их ждет разбор произошедшего уже с директором? — Что на этот раз натворила, Гилберт? — ухмыльнулся Сальваторе, явно пытаясь вывести ее из себя. — У меня к тебе тот же вопрос, — проговорила Елена, — Если ты не заметил, нас обоих вызвали к Локвуду. — Ну я то в этой ситуации жертва. — Ага, жертва неудачного эксперимента по удалению мозгов, — фыркнула девушка, закатывая глаза. — Прошу, — открыв перед ней дверь в кабинет директора, проговорил Деймон, притворно вежливо улыбаясь. Девушка, поборов желание упрекнуть его, на секунду натянула улыбку, но тут же снова стала серьезной. — Здравствуйте, — произнес директор Локвуд, отвлекая внимание студентов на себя. — Здравствуйте, — одновременно ответили они и тут же переглянулись. — Я много слышал о Вас, мистер Сальваторе, мисс Гилберт. Рад с Вами наконец-то познакомится, — проговорил мужчина, а Деймон усмехнулся. Слишком мало искренности было в его голосе, — Вам нравится наша школа, мисс Гилберт? — Вполне, директор, — кивнула девушка, игнорируя удивленный взгляд Сальваторе. — Что ж, это хорошо, — улыбнулся Локвуд, — Должен Вас огорчить, учителя часто жалуются на Вас. Их не устраивает Ваше поведение на уроках и переменах. Вы можете объяснить мне причину Ваших ссор? Причина их ссор? Он это серьезно? Деймон едва удержался, чтобы не задать эти вопросы вслух, и лишь качнул головой, усмехаясь уголком губ. Если кому-нибудь удастся найти причину всех их размолвок, пусть не забудут сообщить ему, ведь он давно перестал понимать, за что именно ненавидит Гилберт. И ненавидит ли вообще. — Я вижу, ответов у Вас нет, — с сожалением проговорил директор, — Вы должны понять меня, я не могу позволить Вам и дальше рушить дисциплину в моей школе. И, поскольку наказания на Вас уже давно перестали действовать, я решил, что Вам неплохо было бы заняться общим делом. Профессор Шейн с любезностью согласился взять Вас под свое руководство. Сальваторе с сомнением поднял бровь. Что-то подсказывало ему, что вряд ли Шейн добровольно вызвался заняться нерадивыми студентами. Да и что они вообще могут делать с учителем литературы? — Вы вместе с другими студентами будете участвовать в постановке школьного спектакля, — с торжественностью сообщил им директор, видимо считая это гениальной идеей. — Что? — воскликнул Деймон, которого совершенно не прельщала мысль кривляться на сцене — Вы, наверное, шутите? — Может, мы лучше правила будем переписывать? — жалобно предложила Елена, после чего парень посмотрел на нее как на идиотку и безнадежно качнул головой. У этой девушки хоть когда-нибудь появятся мозги? — Вы будете участвовать в спектакле, и я уверен, что Вам это даже понравится. Профессор Шейн будет ждать Вас на репетиции после уроков. Всего доброго, и постарайтесь найти общий язык, — Локвуд улыбнулся студентам и вернулся к своим делам. Елена вышла из кабинета вслед за Деймоном, который вылетел оттуда как пуля, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Девушка чуть сжалась, когда Сальваторе со всей силой ударил чей-то шкафчик. — Довольна, Гилберт? — Ты меня винишь? — вздернула бровки она. Но, к удивлению, он качнул головой. Конечно, винить только ее было глупо. В конце концов, его вины здесь было не меньше. Сам ведь вместо того, чтобы забить на эту девчонку, продолжал раз за разом связываться с ней. — Ну и как тебе перспектива поработать вместе под началом любимого учителя? — Думаю, Локвуд очень не любит театр, раз хочет, чтобы мы там играли, — усмехнулась Елена, наблюдая, как губы парня растягиваются в улыбке. Нормальной улыбке! Это было очень необычным, будто бы они были друзьями. Но ведь они не были! И чтобы избавиться от этого странного ощущения она, ничего больше не говоря, поспешила скрыться в темноте коридора. — Ты куда? Кабинет в другой стороне. — Скажешь, что мне стало плохо, — на миг обернувшись, произнесла Елена. — С какой стати? — усмехнулся Сальваторе, на что Гилберт лишь пожала плечами. Пусть говорит и делает, что хочет. Ей абсолютно все равно. И именно с этой мыслью девушка зашла в кабинет, который был отведен для студентов, чтобы те могли позаниматься на переменах, но он всегда был пустым, чем частенько пользовалась Елена. И сейчас Гилберт планировала провести здесь время до окончания алгебры, на которую возвращаться совершенно не хотелось.