Разные миры

Директор Локвуд сидел в своем кабинете, заваленный документами и отчетами. Голова раскалывалась от количества работы, которую предстояло выполнить, и он всеми силами старался не отвлекаться. Перед ним за столом сидели учителя, обсуждавшие последние проблемы и пытавшиеся найти способ их решения. И, несмотря на то, что двое самых сложных учеников в последнее время вели себя примерно, разговор вели в основном о них. И Локвуд этого решительно не понимал. Зачем обсуждать то, что осталось в прошлом? Ведь можно ненароком привлечь все это обратно. А он уж точно не хотел, чтобы события начала учебного года повторились. Хотя лично он всего один раз вмешался в разборки Гилберт и Сальваторе, но он знал, сколько хлопот эти двое доставили всем учителям. И повторения допустить было нельзя, потому что что-то подсказывало ему, что если сейчас это затишье прервется, наступит настоящая буря, которую им вряд ли удастся остановить. — Профессор Шейн, кто будет выступать на конкурсе проектов от вашего курса? — спросил Локвуд, понимая, что, занятый своими мыслями, слишком долго не участвовал в обсуждениях. — Вот список, — мужчина протянул лист директору, и он тут же пробежал взглядом по именам. Стефан Уэсли. Деймон Сальваторе. Кэтрин Пирс. Энди Стар. Кевин Рэд. — Замените Кэвина Еленой Гилберт. — Что? Это невозможно, директор. Мистер Рэд очень долго готовился к этому конкурсу, у него уже есть несколько замечательных идей, — сразу же начал протестовать Шейн, понимая, к какой трагедии может привести участие Елены. Может быть, и не для мира в целом, и даже не для школы, а для него лично. Он, как и все профессора, мечтал, чтобы именно его ученики заняли хорошие места в этом престижном городском конкурсе. И хотя, помимо Гилберт, там будут участвовать и другие его студенты, он догадывался, сколько головной боли принесет ему эта девушка, у которой никогда не было особой тяги к знаниям. — Я знаю, что Кэвин очень талантливый парень. Мы уже давно наблюдаем за его успехами. Именно поэтому я хочу дать шанс мисс Гилберт. — Но она не справится. Вы же прекрасно знаете ее средний балл по всем предметам, — с ноткой отчаяния проворил Шейн. — Если она будет участвовать в конкурсе, у нее появится стимул к учебе. К тому же Вы сами мне говорили, что она очень умная девушка, просто ей не хватает старания и тяги к знаниям, — Локвуд откинулся в кресле, понимая, какая замечательная идея пришла ему в голову. Он убьет двух зайцев одним махом. У Елены, которая будет занята своим проектом, не останется времени на ее шалости, и к тому же она, возможно, начнет лучше учиться. — А как же Деймон Сальваторе? — употребил свой последний аргумент профессор, — Если они оба будут участвовать, беды не избежать. — Почему Вы так думаете? — директор поджал губы, обдумывая эту сторону его предложения. — Они очень амбициозны, и оба будут драться за победу. Причем в прямом смысле этого слова, — Шейн почти с мольбой смотрел на Локвуда, надеясь, что он изменит свое решение. — Я так не думаю, — качнул головой мужчина, — У них просто не будет на это времени. К тому же я уверен, они начнут соревноваться в учебе, а это нам только на руку. Пусть ведут свои дуэли на поприще знаний. — Но, директор… — Я все решил, профессор Шейн, — твердо сказал директор, — Миссис Роан, как обстоят дела с финансами…

***

Сегодня профессор Шейн вызвал пятерых своих учеников, чтобы сообщить им важную новость. Прошло уже несколько дней с тех пор, как директор выдвинул Гилберт на конкурс по проектам, но Шейн оттягивал момент, когда нужно будет сказать об этом студентам, надеясь, что директор все же одумается и даст шанс на участие Кэвину, но этого не произошло, поэтому Шейн должен был все рассказать. Елена качалась на стуле за своей любимой последней партой, недоумевая, зачем Шейн вызвал ее вместе с этими отличниками. За первой партой, внимательно смотря на явно взволнованного чем-то профессора, сидел Стефан и периодически бросал на девушку взгляд, будто бы проверяя в порядке ли она. За соседней партой с ним расположилась Энди Стар, главная активистка их школы. Наверное, не было ни одного клуба или кружка, в котором девушка не состояла бы. За ней, изящно сложа ногу на ногу, сидела Кэтрин и что-то шептала Сальваторе, который явно ее не слушал. Парень был очень напряжен, и казалось, что он вот-вот наорет на Пирс. Но он бы не был собой, если бы с немым раздражением не смотрел перед собой, будто бы игнорирую девушку. Гилберт усмехнулась, когда заметила, как Сальваторе сжал кулаки под столом. Вот тебе и выдержка! Интересно, одна она видит все, что этот лицемер прячет за маской холодного аристократа? А если нет, тогда почему все ведутся на эту его игру? Порой Елене самой хотелось подойти и растормошить парня, спросив, что с ним не так. У него же есть все, о чем мечтает любой подросток. Престижное место в обществе. Популярность. Деньги. Друзья. И прочее, прочее, прочее. А он все равно был недоволен, хотя и не показывал это. И опять же, неужели она одна это замечает? И знает ли он сам, насколько увяз в этой лжи? — Мисс Гилберт, может быть, Вы сядете поближе к нам? — наконец-то заговорил Шейн. — Спасибо, но мне и тут хорошо, — ответила Елена, ловя на себе взгляд Сальваторе, которого тут же одернула Кетрин. Гилберт почему-то была уверена, что сказала она ему что-то резкое, потому что парень наградил ее таким взглядом, от которого кровь в венах могла бы застыть. — Как знаете, — слишком уж обреченно произнес профессор, и девушке на мгновение даже стало жаль его. Но это чувство прошло также быстро, как и появилось, и Елена с невозмутимым видом продолжила качаться на стуле, — Вы, наверное, догадываетесь, зачем я Вас всех собрал. Приближается ежегодный конкурс проектов, и Вы были отобраны мной и директором для участия. Елена слегка пошатнулась на стуле и во все глаза посмотрела на мужчину. Он, наверное, шутит. Она и научный конкурс. Это точно какая-то ошибка. Шейн скорее всего говорил про эту четверку за первыми партами, но уж никак не про нее. Она явно здесь по другому делу, и профессор сейчас это подтвердит. — Вы не ослышались, мисс Гилберт, директор выбрал для участия и Вас, — вмиг разрушил все ее предположения он. — Но как? — даже не стараясь скрыть свое удивление, спросила девушка. Она же никогда не была прилежной ученицей и уж тем более не отличалась феноменальными знаниями. С чего бы Локвуду выдвигать ее на этот проект? — Что, Гилберт, сама в свои силы не веришь? — усмехнулся Сальваторе, оборачиваясь к Елене. Он вот почему-то ни капли не был удивлен, что ее записали на этот конкурс. Этого стоило ожидать, учитывая, что и Локвуд, и Шейн были довольно опытными педагогами, которые, наверняка, разглядели в Гилберт потенциал к знаниям. Он же это увидел и, к удивлению, даже не стал отрицать. Она была очень умной, хотя и не использовала этот ум по назначению, и чаще всего растрачивала его на мелкие шалости. Но видимо преподаватели наконец-то решили направить ее энергию в нужное русло. Гилберт чуть сузила глазки и внимательно посмотрела на парня. Да, он был абсолютно прав, что она совершенно не верила в свои силы. Но было в его голосе и взгляде что-то такое, что на секунду заставило ее подумать, что он верит. И это, как не странно, придало уверенности. — Тебе стоит начать бояться, Сальваторе, — в ее тоне не было прежних яда, злобы и презрения, наоборот он был слишком открытым и искренним. И это на мгновение вызвало на лице Деймона мимолетную улыбку. Бояться Гилберт? Вот уж чего точно не будет. Он прекрасно оценивал свои силы и понимал, что в научном конкурсе девушка ему не соперник. Ну, а здоровая конкуренция еще никому не мешала, и без нее было бы даже скучно выиграть. — Когда у Вас будут готовы идеи насчет Вашего проекта, можете обратиться ко мне, — обратился ко всем Шейн, — А сейчас Вы свободны. — Сальваторе, что это было? — не успел профессор договорить, тихо спросила его Кетрин. — Что это? — устало переспросил Деймон, вставая со своего места и мечтая оказаться как можно дальше от Пирс. — Почему ты общаешься с этой чокнутой, — девушка кинула высокомерный взгляд на Гилберт, — Я думала, ты завязал с этим. — Слушай, Кетрин, оставь свою ревность для кого-нибудь другого. Уж не тебе ревновать меня и тем более не к ней. — Я не… — Мистер Сальваторе, мисс Гилберт, останьтесь, пожалуйста, — когда Деймон был уже около выхода из кабинета, произнес Шейн, и парень вернулся обратно, радуясь хотя бы тому, что Кэтрин, гордо вскинув голову, не дожидаясь его, ушла. А он подошел к профессору, около которого уже сидела Елена и, к ее удивлению сел рядом с ней. — Что? — когда девушка, вздернув брови, посмотрела на него, спросил Сальваторе. — Ничего, — тут же пожала плечами она и быстро отвернулась. — Послушайте, я знаю, какие у Вас непростые отношения, — начал Шейн, тревожно смотря на студентов, — но я очень надеюсь на Ваше здравомыслие. Вы должны понимать, как это конкурс важен не только для Вас лично, но и для школы в целом. — Да, профессор, мы все понимаем, — серьезно кивнул Деймон, бросая быстрый взгляд на Гилберт, — Вы можете не переживать. Мы будем вести себя как самые примерные студенты, так ведь, Ленивец? — выдавливая из себя улыбку, обратился к девушке Сальваторе. — Конечно, Скунс.

***

— Кто докажет теорему Пифагора? — спросил профессор Браун на уроке геометрии. Вверх одновременно взлетели две руки. И в этом не было ничего неожиданного. Все уже давно привыкли, что последние два месяца Деймона и Елена отвечали на все вопросы преподавателей. И дело было далеко не в их стремление к знаниям. Они просто пытались показать, кто же из них лучший. И пока это не выходило за рамки словесных перепалок на уроках, профессор Шейн ничего не предпринимал, но всегда находился начеку, вот-вот ожидания беды. Но она все не приходила и не приходила, поэтому мужчина даже немного расслабился, а для него с момента поступления Гилберт в их школу это было непозволительной роскошью. Но дела действительно шли хорошо. Все участники старательно разрабатывали свои научные проекты, и даже Елена успешно занялась им и добилась неплохих результатов. Шейн считал ее задумку очень хорошей и предполагал, что у девушки есть все шансы на победу. Хотя, конечно, и у других студентов работы были не хуже, взять хотя бы Деймона, который в прошлом году в подобном конкурсе занял второе место. И профессор был уверен, что появление стимула в этот раз только укрепит его желание победить, и он обязательно поднимется на ступеньку выше. Но об этом Шейн предпочитал молчать, поэтому позволял Елене думать, что ее проект лучший. В конце концов, вера в свою победу еще никому не навредила. А девушка, наверное, впервые в жизни поверила в свои силы, поэтому не собиралась сдаваться. — Мистер Уэсли, пожалуйста, — проигнорировав Гилберт и Сальваторе, сказал профессор, а Елена понуро опустила руку. В последнее время она променяла свою любимую последнюю парту на первую. Раньше она всегда коротала время урока на задних рядах в одиночестве, к ней очень редко кто-то подсаживался, но девушка была даже рада этому, настолько она привыкла обходиться без друзей. Но вот на первой парте такой роскоши, как сидение одной, не было, поэтому рядом всегда кто-то находился. Однажды она даже сидела с Сальваторе. Правда, не больше пяти минут, потому что, как выяснилось, нормально общаться они так и не научились, поэтому между ними тут же завязался спор. Шейн быстро их рассадил, но весь оставшийся урок они бросали друг на друга взгляды, сами не понимая, чего хотели добиться этим. — Елена Гилберт, пройдите в кабинет директора, — раздался по школьному радио голос секретаря, и девушка в недоумении взглянула на профессора. Что от нее понадобилось Локвуду? Вроде учиться она стала хорошо и вела намного лучше, чем раньше. Даже с Сальваторе они почти перестали ссориться! Тогда что случилось? Понимая, что волна какой-то безосновательной паники накрывает ее, девушка быстро встала со своего места и направилась к выходу, по пути поймав заинтересованный взгляд Сальваторе, который следил за ней, чуть сдвинув брови. Ну вот что опять ему надо от нее? Почему в последнее время она так часто стала замечать, что он смотрит на нее? Просто смотрит. Ни как раньше, когда его взгляд был наполнен ненавистью и презрением, а изучающе. Какое ему было дело до нее? Она то давно призналась, пусть только и самой себе, что ей очень хочется понять этого человека. Ведь что-то ей подсказывало, что есть что-то еще за его показным безразличием к этому миру. Но с каких пор он стал интересоваться ей? Гилберт за считанные минуты добралась до кабинета директора и постучалась, надеясь как можно быстрее избавиться от этого скользкого чувства незнания и тревоги, что расползались по всему телу. -Входите, — раздался голос Локвуда, и девушка смело зашла в кабинет, тут же понимая, что не стоит даже надеяться, что ее позвали, чтобы сообщить хорошую весть. Директор сидел в напряженной позе, зло поглядывая на Шейн, которые маячил около его стола. Профессор резко остановился, когда Елена застыла на пороге, и сделал приглашающий жест, показывая на стул. — Что случилось? — спросила Елена, игнорируя Шейна и внимательно смотря на Локвуда.  — Пожалуйста, мисс Гилберт, присаживайтесь, — повторил жест преподавателя он. Но девушка отрицательно качнула головой, воинственно складывая руки на груди, и повторила свой вопрос. — Мисс Гилберт, мы не знаем, как это вышло… Сегодня мы обнаружили… Вернее сказать, профессор Шейн обнаружил… — Елена, я не представляю, как это могло произойти… Я все время закрывал кабинет на ключ, а ключ был только у меня… — Профессор, Вы не должны оправдываться, — спокойно проговорил Локвуд, — Мы все понимаем, что Вашей вины здесь нет. — Может, вы уже скажете мне, что произошло? — раздраженно предложила Елена, начиная изрядно нервничать. — Елена, ваш проект… пропал, — наконец-то выдавил из себя директор, внимательно следя за реакцией ученицы. — Что, простите? — опешила девушка, переводя взгляд с директора на Шейна, который стыдливо прятал взгляд. Она не могла поверить, что проект, над которым она работала два месяца и который почти был готов, пропал. Ведь Шейн уверял ее, что он находится в полной неприкосновенности в его кабинете! — Елена, мы обещаем, что найдем того, кто посмел проникнуть в мой кабинет и украсть проект из сейфа, — проговорил Шейн, все же встречаясь взглядом с девушкой. — А если не найдете? — резко возразила Елена, но мужчины сделали вид, что не заметили ее тон. В конце концов, ее можно было понять: они ведь тоже в какой-то мере виновны в произошедшем.  — Мы сделаем все, чтобы найти. Но на всякий случай Вы можете подготовить новую работу, — осторожно сказал директор, остерегаясь реакции Гилберт. — Я не успею! — Приходите после уроков, мы поговорим с профессорами, чтобы они помогли Вам. А сейчас идите на урок, если будут новые известия, мы Вам сообщим.

***

Деймон шел по шумному коридору школы, обдумывая недавно узнанные новости. Ребекка, которая уже давно только и занималась тем, что собирала сплетни по школе, по секрету сообщила ему, что две недели назад у Гилберт украли ее проект. Сказать, что он был удивлен — ничего не сказать. И дело было даже не в факте самого воровства, а в том, что девушка до сих пор не обвинила в этом его. Она, конечно, периодически одаривала его подозрительными взглядами, но Сальваторе и представить себе не мог, что на этом все закончиться. Это же была Гилберт, которая сначала делала, а потом уже думала. И, конечно, первой ее мыслью стало то, что это он украл ее проект, в этом он не сомневался. Тогда почему она тут же не набросилась на него, обвиняя во всех грехах человечества? Что должно было случиться в этом мире, чтобы ленивцы обзавелись мозгами? И все же, если отбросить мысли о том, что Гилберт все это время думает, как бы изящнее убить его и где спрятать его хладный труп, нужно было понять, кто на самом деле виновен, дабы не закончить свою жизнь от рук обезумевшего ленивца. Для начала необходимо решить, кому это нужно? Кто захотел подставить Гилберт? И он не был бы Деймоном Сальваторе, если бы в его голове тут же не сложилась бы четкая цепочка событий. Он иногда сам удивлялся своей способности так быстро находить правильное решение. Наверное, все детство, проведенное за шахматами, в которые отец заставлял его играть, когда был зол на него, давало о себе знать. В отличие от всех остальных, он умел подмечать детали и складывать из них единую картинку, поэтому и сейчас быстро сложил «2» и «2». — Кол, — Сальваторе подошел к парню, который складывал в свой шкафчик учебники. — Чего тебе, Деймон? — немного грубо, но с ноткой опасения в голосе спросил Пирс. И Сальваторе усмехнулся, понимая, что его холодная логика и расчетливость и в этом раз не подвели. Две недели назад парень прогуливал урок наискучнейшей биологии, бродя по коридорам школы, когда заметил Кола, который ошивался около кабинета профессора Шейна. И все бы ничего, но когда Деймон спросил у него, что это он делает, друг, будто бы застуканный на месте преступления, начал придумывать оправдание. Сальваторе буквально видел, как крутятся шестеренки в голове парня, но тогда поверил, что он всего лишь хочет украсть ответы на контрольную работу. А сейчас, зная все события того дня, ему не трудно было прийти к выводу, что Кол тогда действительно воровал, только вовсе не ответы. — Да вот решил поговорить со старым приятелем, — хлопнул его по спине Деймон, наблюдая, как Пирс подозрительно поднимает брови. — Серьезно? — Конечно, нет, — усмехнулся парень, качнув головой, — Что ты сделал с проектом Гилберт? — О чем ты? — захлопывая дверцу своего шкафчика, спросил Кол. Его лицо не выражало буквально ничего. Аристократ, черт его подери. Но вот только с Сальваторе этот номер не пройдет, он не хуже остальных умел надевать маску. Вернее сказать, последние лет 7 он научился ее не снимать. Настолько сросся с этим образом, что уже не отличал, где игра, а где он настоящий. Наверное, это неправильно, но ведь именно это помогало ему видеть, когда другие притворяются. Несмотря на то, что он очень хорошо научился прятать свои чувства и эмоции, он легко разгадывал их на лицах других людей. Поэтому и сейчас ему не составило труда разглядеть в глаза Пирса тень страха. Он боялся, но вот только Деймон знал его слишком хорошо и знал, что он никогда не боится за себя. Только лишь за свою сестру, которую он буквально боготворит. Кэтрин Пирс. Ну конечно, как такое событие могло пройти без нее? Девушка бы не допустила, чтобы какая-то Гилберт обыграла ее, поэтому вместо того, чтобы сделать свой проект лучше, она просто уничтожила работу соперницы. В этом и была вся Кэтрин. Обман, хитрость и ни грамма совести — вот и весь секрет победы. Но вот только сама она не могла замарать свои прекрасные ручки и снизойти до воровства, тут ей и пришел на помощь младший брат, который был готов выполнить любой ее каприз. — Пирс, и ты, и я прекрасно знаем, что это сделал ты, так что давай не будем тратить время друг друга и разыгрывать спектакль? Ты просто пойдешь к Локвуду и скажешь, что это ты украл проект, — совершенно спокойно произнес Сальваторе, на корню обрубая мысль, зачем он заставляет друга сознаться в преступлении школьного масштаба. Тем более что оно непосредственно касается Гилберт, которую он ненавидит. И по идее, он должен быть рад, что она осталась с ничем, и уж точно он должен прикрывать своих друзей, которые делали это. Но это только «по идее», на деле же все было сложнее, а разбираться в этом у него сейчас не было ни времени, ни желания. — С чего бы это? — складывая руки на груди, спросил Кол, с вызовом смотря на Деймона. — С того, что если ты это не сделаешь, я сам выдам директору виновного. И поверь, прозвучит там не твое имя, а имя твоей дорогой сестры. — Сальваторе, с каких пор ты предаешь своих друзей? Деймон на секунду замер, растерянно смотря на парня. Черт, да что с ним творится? Ведь Пирс прав, насколько бы сильно он не презирал Кэтрин, Элайджу, Ребекку, да даже Тревора, он всегда прикрывал и защищал их. Когда несколько лет назад какой-то парень начал приставать к Кетрин, он, не замечая, что соперник намного выше и сильнее его, вступился за свою подругу, хотя к тому моменту Пирс уже успела достать его своим чрезмерным вниманием. Но несмотря на то, что он всегда избегал ее и всем своим видом показывал свое пренебрежение ей, он не смог оставить ее в беде. В далеком детстве, когда они все устроили игры в особняке Сальваторе, бегая по лабиринтам коридоров, они случайно разбили старинную вазу. Тогда Деймон, ни на секунду не задумываясь, взял всю вину на себя, потому что не хотел, чтобы отец ругал его друзей. Кажется, это был последний раз, когда он бегал просто так. А сколько раз он поддерживал Элайджу, когда тому нужна была помощь. Ведь одно время он искренне считал его своим лучшим другом, пока не понял, что ему просто нельзя иметь друзей, и уж тем более лучших. Ведь все это делает его слабее и уязвимее, поэтому в какой-то момент друзья стали просто людьми, с которыми можно провести свободное время и иногда это может быть даже приятно. Он просто вычеркнул истинное значение этого слова из своего сознания, хотя и продолжал так называть свою компанию, просто потому, что такое определение их отношений было навязано обществом. — Ты хорошо замел следы? — вздохнув, спросил Деймон, поднимая тяжелый взгляд на Кола, на что парень кивнул, чуть улыбнувшись. — Ты сделал правильный выбор, — хлопнул его по спине Пирс и удалился, весело подмигнув на прощание. А Сальваторе остался стоять, понимая, что в этот момент, что-то от него настоящего опять погибло.

***

— Вы узнали, кто украл мой проект? — Елена без стука вошла в кабинет профессора Шейна и села в кресло напротив его стола. — Мисс Гилберт, Вас не учили стучаться? — тяжело вздохнул Шейн. За эти недели девушка ему порядком надоела. Всякий раз когда она встречала профессора, она не упускала возможности спросить, не нашли ли они вора. Мужчина, конечно, знал, что она просто переживает за предстоящий конкурс, из которого ее могут дисквалифицировать. И если сначала он с пониманием относился к ее постоянным вопросам, то сейчас даже его, казалось бы, безграничное терпение начинало заканчиваться, — Я вам уже 1001 раз отвечаю, Елена, если мы найдем виновного, вы узнаете об этом первая. — А я уже узнала, — с улыбкой проговорила Гилберт, откидываясь на кресле. Шейн поднял взгляд от бумаг и с интересом посмотрел на ученицу, смутно догадываясь, чье имя она назовет, — Это Сальваторе украл его. — С чего вы это взяли? — спросил Шейн, чувствуя, что проблема, которую не иначе как «Сальваторе-Гилбертской» не назовешь, зарождается снова. Директору сначала удалось убедить девушку, что вряд ли Деймон причастен к этому, но, что-то подсказывало профессору, сейчас это сделать не удастся. Ведь Елена прекрасно знала их главное правило — если нет доказательств, то они не наказывают. И если она сейчас так уверенно заявляет ему, что Сальваторе все-таки виновен, значит, она нашла тому подтверждение. — Я слышала, как он угрожал Колу Пирсу, чтобы он взял вину на себя, иначе он скажет всем, что это сделала его сестра, — ответила Елена, победно улыбаясь. Она проходила мимо Сальваторе и Пирса, когда случайно услышала их разговор. И немного сбавив шаг, ей удалось услышать часть их беседы. И несмотря на то, что она не знала начала и конца, ей было достаточно и тех нескольких реплик, чтобы понять, что скунс все-таки был вором. — Он так и сказал? — подозрительно спросил профессор. Он знал Деймона уже давно, и, несмотря на то, что парень был очень закрытым и порой чрезмерно заносчивым, Шейн бы никогда в жизни не назвал его вором. Сальваторе слишком ценил свои аристократические корни и следовал всем правилам, которые навязало общество людям голубых кровей. Он бы никогда не опустился до такой низости, как кража, и уж тем более не допустил бы, чтобы об этом узнали. — Да, — уверенно ответила Елена, — Он сказал «Ты пойдешь к Локвуду»… простите, к директору Локвуду. «… и скажешь, что это ты украл проект». Я там кусок прослушала, но дальше были слова «иначе я назову виновной твою сестру». — А Вы не думаете, что мистер Пирс украл Ваш проект, а мистер Сальваторе пытается Вам помочь? — аккуратно уточнил Шейн, слабо веря в историю девушки. — Зачем ему это? — нахмурилась она, смотря на профессора, будто бы он сказал самую большую глупость. — Не знаю, может быть, он решил положить конец Вашей войне? — Бред, — фыркнула Елена, — Я за ним наблюдала все эти дни, это точно сделал Сальваторе. — Мисс Гилберт, я обязательно поговорю с мистером Сальваторе и с мистером Пирсом, — устало сказал профессор, понимая, что только там можно прекратить этот разговор. Да и зерно правды в словах Елены есть. Жаль только, она его не видит, а упорно обвиняет Деймона, — Можете идти. Елена удовлетворенно кивнула, довольная результатом, и вышла из кабинета. Кажется, ей сегодня везет. Не успела она пройти и нескольких метров, как ей на глаза попался виновник всех ее несчастий. Сальваторе стоял со своими друзьями, слушая их разговор. Причем девушке показалось, что он готов хоть сейчас ударить Пирс, которая тыкала в него своим пальчиком и грозно сверкала глазками. — …как ты посмел угрожать ему? Мы ведь друзья! — Мы с тобой не друзья, Кетрин, — холодно улыбнулся парень. — С каких это пор? — взглядом останавливая Элайджу от своей защиты, спросила Пирс. — С тех пор, как… Елена, решившая, что не желает слушать «милые» ссоры четы Сальваторе-Пирс, быстро подошла к компании, тут же привлекая к себе внимание. — Чем обязаны, Гилберт? — кажется, парень даже был рад, что девушка отвлекла его от спора с Кетрин, — Ты решила, что наша прогнившая компания достойна твоего общества? — Я знаю, что это ты сделал, — упрямо проговорила Елена, не обращая внимания на высокомерный взгляды друзей Сальваторе и самого Сальваторе, который явно забавлялся их реакцией. — Напомни, в чем ты обвиняешь меня в этот раз? — в уме подсчитывая, сколько продержалась Гилберт, не обвиняя его, спросил Деймон. — В том, что ты совершенно испорченный, самодовольный, опасный…- Елена тыкнула пальчиком в грудь Сальваторе, как совсем недавно это делала Кэтрин. Но вот, видимо, Пирс это было простительно, а как только это сделала она, парень тут же взял ее под руку и потащил за собой. — Не скучайте без нас, — бросил он друзьям, которые с ухмылками смотрели на происходящее. — Отпусти меня, — прошипела Гилберт, пытаясь вырвать свою руку, но Деймон не давал ей сделать это, крепко зажимая ее руку чуть выше локтя. Хотя надо отдать должное парню, больно ей не было, видимо, он знал, как надо использовать свою силу. Да и, наверняка, какой-нибудь дурацкий кодекс аристократов не позволяет ему причинять девушке боль. Но вот только что-то подсказывало Елене, что за девушку он ее вряд ли считает. Сальваторе отпустил ее только тогда, когда они скрылись за поворотом, больше невидимые его друзьям. И девушка тут же подняла на него руку, чтобы оставить на щеке пощечину, но ее ладонь тут же была перехвачена. — Не стоит, Гилберт, — угрожающе проговорил парень, и она почему-то опустила свою руку, подавляя желание врезать ему. В конце концов, возможность будет еще не раз, — Никогда не смей поднимать на меня руку. — Тебя бил отец? — даже не подумав, о чем она спрашивает, произнесла Елена и тут же испуганно посмотрела на Сальваторе. Когда он перехватил ее руку, что-то мелькнуло в его глазах, что было слишком личным и слишком не похожим на него. Как будто какой-то далекий страх. Но вот она точно знала, что ее и уж тем более ее пощечин он не боится. Да и не могла такая мелочь впервые показать его настоящие чувства. Он ведь всегда все контролировал. Он рассчитывал все свои слова, улыбки, взгляды. И всего лишь дважды ей удалось увидеть его настоящую реакцию. Один раз в актовом зале, на их последней репетиции «Ромео и Джульетты», когда она тоже ударила его по щеке, и сейчас. Так почему он так реагировал на это? Неужели, это была какая-то травма детства? Неужели, отец действительно бил его? Может быть, так его учили контролировать свои чувства, раз за разом вызывая гнев и заставляя справляться с ним? И сколько ему было тогда? Год? Пять? Десять? Разве могут родители так подчинять себе волю маленького сына? Елена с какой-то обреченностью вдруг поняла, что ей жаль этого человека, который сейчас со всей своей ненавистью смотрел на нее. — Ты думаешь, тебя это касается? — Сальваторе надменно поднял брови, снова возвращаясь в свое обычное состояние. — Нет, прости, — проговорила Гилберт, но парень лишь хмыкнул на ее извинение. — Послушай, ленивец, если ты когда-нибудь еще раз вздумаешь оскорблять меня в присутствии моих друзей, несколько раз подумай, прежде чем сделать это. Я рад, что ты поняла, кто я есть на самом деле. Испорченный, самодовольный, хитрый, безнравственный, опасный аристократ, который не считается ни с чьим мнением. Думаю, ты сможешь подобрать еще много прилагательных, так что оставлю это для твоей фантазии и с удовольствием выслушаю этот длинный список комплиментов, но не в компании моих дорогих друзей, договорились? — Деймон закончил свою длинную речь и зло выдохнул, прожигая взглядом девушку. — Что, думаешь, и они отвернутся от тебя? — Гилберт, ты меня сегодня… — Я сегодня хочу лишь одного, — резко прервала его Елена, вспомнив, зачем именно она затеяла весь этот разговор, — Чтобы ты, скунс, вернул мне мой проект. — Ничем не могу помочь. — Я ведь знаю, что это ты украл его. — Зачем мне это нужно? Я и так смогу победить тебя, трудясь только в половину своих сил, — наконец приобретая душевное равновесие, проговорил Сальваторе, понимая, что слишком часто стал подходить к краю. — Тогда верни мой проект, — упрямо скрестила руки на груди Елена, а парень едва сдержался, чтобы не застонать от ее глупости. — Гилберт, вот за что ты свалилась на мою бедную голову, а? — почти с отчаянием спросил он. — За все хорошее, — фыркнула девушка, почти на сто процентов уверенная, что Сальваторе заслуживает этого наказания для своей «бедной головы». И вообще, почему наказания? Она же настоящий подарок, а вот он — сплошное мучение. — Я так понимаю, ты от меня не отстанешь? — Нет, пока ты не вернешь то, что украл, — Елена гордо вздернула подбородок, не отводя взгляда от парня, — А потом я постараюсь, как можно быстрее забыть твое имя. — Я уже забыл твое, — прекращая весь этот бессмысленный спор, который ни к чему не приведет, сказал Деймон и прошел мимо Гилберт, чуть задев ее плечом. — Я все равно найду его, скунс. — Удачи, ленивец.

***

Елена шла по пустынным коридорам школы, размышляя над несправедливостью жизни. Учебный день уже давно закончился, и все ученики сразу же разбежались по своим делам. А Елена была вынуждена остаться, потому что, видите ли, профессор Шейн вызвал ее к себе поговорить о предстоящем конкурсе. А что о нем говорить? Она и так прекрасно понимала, что дорога туда для нее закрыта. Осталось всего лишь три дня, а проект Елена так и не нашла. Девушка обыскала всю школу, но пропажу не обнаружила. Хотя было глупо надеяться, что он будет где-то здесь, ведь Сальваторе не глупец, чтобы прятать проект там, где его легко найдут. Девушка была уверена, что парень хорошо постарался, чтобы найти ему надежное укрытие. И то, это только в том случае, если ее работа не была вообще уничтожена, ведь что-то ей подсказывало, что Сальваторе не стал сильно церемониться с тем, что она так кропотливо делала. И от этого было так по-детски обидно и больно. Хотелось разреветься, совсем как маленькой. Но нет, она не доставит этому скунсу удовольствие видеть ее слезы. Хватит и того, что он знает, насколько сильно это задело ее. — Гилберт, — раздался позади Елены голос Деймона, наполненный чрезмерной скукой и апатией. Девушка, скрепя зубами и всеми силами заставляя себя не сорваться на него прямо сейчас, развернулась и со всем презрением, на которое была способна, посмотрела на него. — Чего тебе? — Следующий раз, следи за своими вещами, — Сальваторе не особо аккуратно вручил ей коробку, которую только что держал, и, заглянув в нее, девушка, подняла на него удивленный взгляд. — Мой проект? — кажется, она сама до конца не верила, что это парень украл его, хотя и всем своим видом показывала обратное, — Так значит это ты…? — Нет, хватит нести чушь, и хоть на секундочку задумайся, — не удивление спокойно ответил он, засовывая руки в карманы и прислонясь к стене, — Зачем мне возвращать тебе то, что я украл, тем более накануне конкурса? — Не знаю, — пожала плечиками Елена, — Может это твой хитрый план? — Такой гениальный план мог зародиться только в твоей голове, — усмехнулся Сальваторе, чуть сощурив глаза, — Я жду. — Чего? — Благодарности, — Деймон чуть наклонил голову, наблюдая, как брови Гилберт взлетают вверх. — Тебе в устной или письменной форме? — фыркнула она, закатывая глаза. — Не умеешь ты быть благодарной, ленивец, — разочарованно проговорил парень и оттолкнулся от стены, намереваясь уйти. — Благодарной за что? За то, что ты украл мой проект, а потом вернул его? — Елена воинственно сложила руки на груди, не намереваясь так просто сдаваться. Она же прекрасно знала человека, который стоял сейчас перед ней, и знала, что он способен на ложь, обман и лицемерие. Так почему же она должна верить ему? — Гилберт, смени пластинку, уже приелась, — раздраженно проговорил Сальваторе, делая несколько шагов вперед, но потом неожиданно остановившись, он развернулся обратно к девушке, — И знай, если бы я захотел помешать тебе участвовать в этом конкурсе, я бы не ограничился воровством твоего проекта. — Это угроза? — Предупреждение, — холодно ответил он, уловив в ее взгляде промелькнувший испуг. Да, Гилберт, бойся меня, потому что я не стремлюсь победить лишь в одной битве, я хочу выиграть войну. И ради этого я пойду на все. — Ладно, если это не ты, то кто? — Елена буквально прожигала его взглядом, пытаясь понять, где правда. — Этого я тебе не скажу, — тут же отрезал парень. — Почему? — Скажем так: этот человек делал это не для себя, поэтому не виноват, — уклончиво ответил Сальваторе. — Просто имя, скунс, я не собираюсь бежать и жаловаться директору, — упрямо проговорила Гилберт, желая закрыть этот вопрос сегодня. — Предоставляю тебе самой решить, кто виноват, — поджал губы Деймон, не собираясь выдавать какого-никакого, но друга, — Думаю, как раз к окончанию школы ты справишься с этой задачкой. — Я не такая тупая, Сальваторе, — чуть обиженно сказала девушка. — Утешай себя этим. Елена, скорчив смешную рожицу, развернулась на пятках и поспешила в кабинет Шейн, понимая, что уже опоздала минут на пятнадцать. В ее голове не укладывалось то, что только вывалил на нее Сальваторе. Допустим, она поверила ему, что это не он украл у нее проект. И он ведь даже намекнул, кто это сделал. Пирс. И не для себя, а для своей сестры. Пока все было логично, но вот зачем Сальваторе вернул ей ее работу, оставалось непонятным. Даже его желание насолить этим Кэтрин не объясняло то, что он оказался спасителем Елены. Девушка, совершенно запутавшись, подошла к кабинету профессора и постучалась. Из-за двери тут же раздалось разрешение зайти. — Здравствуйте, мисс Гилберт, — Шейн стоял спиной к ней и смотрел в окно, сложив руки на груди. Елена подошла к его столу и поставила туда коробку с проектом, ожидая реакции мужчины. — Профессор, — позвала его девушка, поняв, что он занят какими-то своими мыслями. — Да, Елена, — он обернулся к ней, совершенно не замечая ее счастливого вида, — Я должен сообщить Вам плохие вести. — Хорошо, но сначала… — Потом, мисс Гилберт, — перебил ее профессор, — Как вы понимаете, до конкурса осталось совсем немного дней, а Ваш проект мы так и не нашли. — Я как раз хотела сказать… — А новый Вы разработать не успели, — продолжал Шейн, кажется, совсем не замечая девушку, — Поэтому Вы дисквалифицируетесь. — Нет! — Мне очень жаль, Елена. Но Вы сможете участвовать в следующем году. — Я хочу в этом, — возмущенно проговорила Гилберт, указывая на принесенную коробку, — Я нашла свой проект. — Что? — удивился мужчина, подходя ближе и заглядывая внутрь, — Как Вам удалось? — Мне помогли, — ответила Елена, именно в этот момент понимая, что не собирается больше обвинять Сальваторе, даже если это и он украл ее проект. Но и признаться, что это он помог вернуть его, тоже не хотелось, потому что она до сих пор не понимала его причины сделать это. — Кто? — Какая разница? — пожала плечами девушка, — Все равно доказать вину того, кто его украл не получится. — Ладно, тогда Вы можете идти, — подозрительно смотря на ученицу, произнес Шейн, — Не забудьте, конкурс состоится в пятницу во время уроков. Аудиторию я сообщу позже. — До свидания, — буркнула в ответ Елена и вышла из кабинета, пытаясь осознать, почему вдруг поверила Сальваторе.

***

Деймон проснулся за несколько часов до будильника и с ужасом осознал, что все его тело покрыто мурашками. Никогда в жизни он ничего не боялся. А тут… Подумать только, покрылся холодным потом из-за какого-то глупого кошмара. И даже то, что он был очень реалистичным, не служит достаточным основанием для того, чтобы усомниться в себе. Парень, прогоняя наваждение, подошел к окну, всматриваясь в пустоту ночных улиц. Сильный ливень бил по окну, и капли медленно стекали по стеклу, оставляя на нем незамысловатые узоры. Было гораздо легче, всматриваться в темноту улиц, чем разбираться в себе. Ему ведь никогда не снились сны, и уж тем более кошмары. Наверное, для того, чтобы видеть по ночам глупые картинки в голове, нужно обладать фантазией и эмоциями. А он убил их в себе еще очень давно. Наверное, поэтому первый его сон за всю его сознательную жизнь был черно-белым. Хотя, если быть точнее, скорее он был серым. Будто бы полоса тумана опустилась на землю и заволокла собой все, оставляя видными лишь нечеткие силуэты. Парень шел по лесу, оглядываясь по сторонам и вот-вот ожидая, что кто-то нападет на него. Но он все продолжал идти, а видимой опасности так и не было. Пока он не дошел до обрыва, над которым висел старый веревочный мостик, который, казалось, вот-вот оборвется. Он был таким ветхим и непрочным, что Деймон никогда бы не решился ступить на него, если бы на той стороне не увидел бы свет. Он был таким тусклым, что сначала его трудно было заметить. Но он был, и это почему-то вселяло надежду и веру в то, что ему необходимо оказаться там. Парень был уверен, что именно там его место, поэтому, не давая себе времени передумать, он аккуратно ступил на мост. Но успел сделать всего несколько неуверенных шагов, когда веревка резко оборвалась, и он полетел в пропасть. Падение длилось всего несколько секунд, но и их хватило Деймону, чтобы испугаться и резко проснуться, оказываясь в реальности, которая, в принципе, была не намного лучше его кошмара. Там, по крайней мере, была надежда, для которой в его жизни нет места. В его мире нет таких глупостей, как настоящая дружба, преданность и уж тем более любовь. И он должен быть рад этому, ведь они делают человека слабее. Ничто из этого не поможет ему стать сильнее и добиться всего, что он хочет. А он хочет много. У него есть четкий жизненный план, который, наверное, был расписан еще до его рождения. Но в целом то, что ему предписали, его устраивало. Престижный университет. Брак с девушкой из уважаемой семьи, которую выберут для него его родители. Бизнес, который он унаследует от отца. Это были основные пункты того, что его ждет. Но для того, чтобы получить это, ему надо постараться. И для начала, выиграть сегодняшний глупый конкурс, который, казалось, давно утратил свою истинную суть и стал глупым соревнованием с Гилберт. Он ведь даже не так ждал свою победу, как момента триумфа над этим зазнавшимся ленивцем. И проект ее он вернул только за тем, что в полной мере насладиться им. Ведь было бы совсем не интересно выиграть просто так, гораздо приятнее увидеть раздражение и ненависть на лице Гилберт, когда судьи назовут его имя. И когда он стал так зависим от этой девчонки? В какой миг все, что он делал, стало связанным с ней? И почему, черт возьми, он наслаждался этим? Деймон, осознав, что время за размышлениями пролетело как несколько минут, быстро направился в ванную и привел себя в порядок. Холодная вода освежила его, прогнав ненужные мысли из головы и даря долгожданное спокойствие. Пригладив непослушные волосы и надев школьную форму, парень спустился в столовую, где уже завтракали его родители. — Доброе утро, — бросил парень, садясь на свое место и отвечая улыбкой на нежный взгляд матери. — Как спалось? — ласково спросила Мэри, делая маленький глоток кофе. — Нормально, — пожал плечами Деймон, не собираясь делиться с родителями своими чувствами. — Готов победить сегодня? — не отрывая взгляда от утренней газеты, спросил Джузеппе, а парень удивленно посмотрел на него. Вот нонсенс, он помнит про конкурс! — Готов, но ведь есть и другие студенты, которые также заслуживают победу, — сам не зная, зачем говорит это, произнес младший Сальваторе. Он ведь даже не думал так. Нет, конечно, он осознавал, что есть работы, которые были не так уж плохи, но вот до его проекта им все равно было далеко. — Зачем участвовать в конкурсе, если не собираешься там побеждать? — мужчина поднял глаза на сына, и Деймон тут же усмехнулся, заметив на его лице раздражение. Да уж, папочка, прошли времена, когда я был тем, кем ты меня делал. — Ну знаешь, отец, в мире есть вещи поважнее победы. Нет, он все-таки решительно не понимал, зачем несет эту чушь. С каких пор он начал предавать свои убеждения только для того, чтобы позлить отца? Хотя эти убеждения трудно назвать его собственными, ведь, по сути, все эти мысли Джузеппе вбивал в его голову с раннего детства, а он безоговорочно верил такому грозному и внушающему страх отцу. А сейчас пелена обожания и уважения к нему спала, и осталось лишь осознание, что он просто уставший от жизни мужчина, который никому не нужен в этом мире. Дабы еще больше не провоцировать отца, который и так уже был на грани, Деймон встал из-за стола и, кивнув маме, которая с легким осуждением посмотрела на него, отправился в школу. На улице продолжал лить дождь, и парень поблагодарил небеса, когда увидел подъезжавший к его дому автобус. Махнув водителю, чтобы тот остановился, он быстро добежал до остановки, прикрывая голову курткой, и зашел в салон. — Спасибо, — проговорил он мужчине, когда тот закрыл двери автобуса и поехал дальше. А Сальваторе прошел в конец салона, ловя на себе взгляд Гилберт, которая устроилась около Уэсли. Ну что опять ей надо от него? Они вроде бы пришли к общему мнению, что он не крал ее проект. И он ведь даже наивно полагал, что она поняла его намеки о том, кто на самом деле это сделал. Но, видимо, он был слишком высокого мнения об ее умственных способностях. Что ж, оставалось надеяться, что ей в голову не придет гениальная мысль отомстить ему. А то повторения осенней истории ему совсем не хотелось. Одарив девушку насмешливым взглядом, от которого она тут же зло сузила глазки, он прошел вглубь салона и сел к своим друзьям. И вот еще одно несчастье этого утра — свободное место оказалось только рядом с Кетрин. Настроение, которое и так было на нуле, упало еще ниже, и Деймон мысленно посчитал, сколько часов осталось пережить до окончания этого дня. — С каких пор вы с Гилберт играете в переглядки? — чуть искривляя губы в улыбке, спросила Кетрин. — Напомни, как это касается тебя? — совершенно не настроенный быть сегодня любезным, проговорил Сальваторе, обдавая льдом своего взгляда девушку. — Сальваторе, полегче, — заступился за сестру Кол, сидевший за ними. — Не то что? — Деймон, — хлопнул друга по плечу Элайджа, — Все нормально? И даже не от слов Майклсона, а больше от его участливого взгляда, парень вмиг успокоился. Он порой задавался вопросом, откуда в Эле столько благоразумия и благородности? Он всегда мог одним лишь словом уладить любой конфликт, причем обе стороны всегда были довольны решением. Деймон, конечно, тоже мог так, но в его случае, в выигрыше оставался только он. Элайджа же всегда был другим. Ему было важно мнение остальных людей, и так, наверное, было с самого детства. Сколько Сальваторе помнил его, он всегда был таким. Наверное, он повзрослел в тот момент, когда его родители развелись, и его мама навсегда уехала вместе с младшим сыном в другой город. Больше они никогда не видели ни бывшую миссис Майклсон, ни мальчика, имя которого с годами стерлось из памяти Деймона, а с друзьями они никогда эту тему не обсуждали. Не потому, что боялись задеть чувства Элайджа и Ребекки, а просто потому, что каждая семья вправе хранить свои секреты, и они не должны лезть туда, куда их не пускают. — Все нормально, — ответил Деймон, чуть кивнув другу. — Переживаешь? — с переднего сидения к нему обернулась Ребекка, и на его удивленный взгляд, добавила, — Из-за конкурса. Ты поэтому такой взвинченный? — Кто тут и должен переживать, так это Кетрин, — фыркнул Сальваторе, и в это же мгновение застыл, проклиная Гилберт за то, что она заразила его этой глупой привычкой. — Это еще почему? — Пирс высокомерно посмотрела на него, чуть сощурив глаза. — Ну если бы мой план не удался, я бы переживал, — понимая, что настроение начинает подниматься, проговорил Деймон, с усмешкой наблюдая, как девушка прожигает его взглядом. — Не понимаю, о чем ты. — Куда уж тебе, — уже в открытую потешался над ситуацией парень, — Но думаю, Кол понимает. Верно, Пирс? — Ты что, рассказал ему? — гнев Кетрин тут же обрушился на младшего брата, который со всей силой вжался в спинку сидения. — Нет, твоя верная собачонка никогда бы так не поступила с тобой, — Деймон приложил руку к груди, притворно умиляясь этой преданности брата и сестры, — Я сам обо всем догадался и вернул то, что он украл. — Да что с тобой не так? — теперь девушка резко обернулась к Сальваторе и с презрением обвела его взглядом, прошипев прямо в лицо, — Я всегда думала, что ты такой же, как мы. Мы все так думали. А ты вместо того, чтобы поддерживать нас, защищаешь эту Гилберт. — Я не защищаю ее, — скривился парень от нелепости данного предположения. — Тогда как это называется? Ты предаешь меня и помогаешь ей. — Я поступал так, как правильно, — слишком поздно понимая, что просто напросто оправдывается, произнес Деймон. — Правильно? — с издевкой переспросила Кетрин, — С каких пор ты стал поступать так, как правильно, а не так, как нужно для победы? — Довольно, Катерина, — вмешался в их перепалку Элайджа, замечая, что на них стали оборачиваться некоторые студенты, — Мы не вправе осуждать Деймона за его решения. — Я сделал так не для того, чтобы помочь Гилберт, — не обращая внимания на слова друга, проговорил Сальваторе, — Мне нет дела ни до нее, ни до глупой благородности, ни уж тем более до того, что правильно, а что нет. Я сделал это, потому что счел нужным. Парень, радуясь тому, что автобус наконец-то остановился, вышел на улицу и, не замечая ливня, рванул в школу. Что с ним сегодня такое? Почему настроение скачет как сумасшедшее? Вот ведь только все было хорошо и он, как всегда, насмехался над Кэтрин, а сейчас уже был готов убить первого встречного, который не так бы посмотрел на него. Благо хоть уроков сегодня не было, иначе бы он точно сорвался на кого-нибудь — и хорошо, если не на учителя. Деймон направился в аудиторию, где должен был состояться конкурс, надеясь, что хоть там его ближайшие пару часов трогать не будут. И, как же счастлив он был, когда так и случилось. Время, выделенное на подготовку своих проектов, все использовали с толком и не отвлекались, поэтому парень мог привести себя в свое обычное состояние, очищая разум от всех чувств и эмоций. И даже Гилберт, которая разместилась недалеко от него, больше не раздражала. Наоборот было довольно забавно наблюдать, как она постоянно что-то роняет, злиться, переживает, в то время как он был абсолютно спокоен. Когда судьи подошли к его проекту, он красочно описал проделанную им работу, одаривая проверяющих его женщин обольстительными улыбками. А вот когда они от него двинулись к Гилберт, она, кажется, мгновенно забыла все подготовленные слова и впала в ступор. Но, несмотря на это, жюри высоко оценили ее проект, и когда они двинулись дальше, девушка обернулась к нему и, вздернув бровки, одарила его я-лучше-тебя улыбкой. И почему от этого ему стало смешно. Гилберт, с каких пор мы стали так зависимы от мнения друг друга?

***

Елена устроилась на подоконнике в ожидании результатов и награждения победителей. Сказать, что она была взволнована — ничего не сказать. Она видела проекты других студентов и прекрасно понимала, что ей до них далеко. Да и выступила она не очень хорошо, забыла половину своей речи. И, несмотря на то, что она почти смирилась с тем, что победы ей не видать, нервы ее все равно были на пределе. Чтобы как-то отвлечь себя от этого, она стала прислушиваться к разговорам вокруг. Девушки из другой школы, стоявшие всего в нескольких шагах от нее, обсуждали какого-то парня и постоянно бросали на него взгляды. Елена, почти уверенная, что знает, кто их заинтересовал, посмотрела в ту же сторону, что и девчонки, и увидела никого иного, как Сальваторе, который прислонился к стене, скрестив на груди руки. И почти сразу же, как она взглянула на него, он обернулся к ней. Ну вот почему он не почувствовал миллионные взгляды своих поклонниц, но почувствовал один единственный ее? Парень, усмехнувшись, поднял одну бровь, и Гилберт тут же закатила на это глаза. Все-таки самомнение у этого скунса размером с планету. Думает, что она смотрела на него. Ему даже говорить это не надо было, чтобы Елена поняла его мысли. И это должно было бы напугать, или хотя бы удивить ее, если бы она еще давно не смирилась с тем фактом, что почему-то очень хорошо понимает его. А о причинах этого она пообещала не задумываться, иначе выдумает себе непонятно что. Что, Сальваторе, думаешь, что все без ума от тебя? Елена усмехнулась своим мыслям, и тут же обратилась к девушкам: — Понравился? — спросила она, вызывая недоумение на их лицах. — Знаешь его? — прикусив нижнюю губу, спросила самая смелая из них. — Немного. Немного? Кого она обманывает? — Он очень красивый, — снова оборачиваясь к Сальваторе, произнесла девушка, на что Елена лишь фыркнула. Она решительно не понимала, почему все ведутся на внешность этого скунса. Нет, она, конечно, не могла отрицать то, что он не был уродом, но ведь это совсем не главное. Главное то, что внутри. А внутри у него — пустота. — У него, наверное, столько девушек уже было. — Я бы так хотела познакомиться с ним. — Я тоже. — Да, только жаль, что он девушками не интересуется, — проговорила Елена, и ее новые знакомые широко открыли глаза, удивленно оглядываясь на парня. Кажется, она только что пустила слухи, и при этом даже не соврала. Сальваторе действительно не особо увлекался девушками. Она, конечно, часто видела его в компании то одной, то другой привлекательной студентки, но ничего серьезного у него с ними не было. Так, флирт — не более. Он лишь оттачивал на них свое обаяние, кажется, совсем не нуждаясь в постоянной спутнице. — Пришла пора объявлять победителей, — на импровизируемую сцену вышел главный член жюри с конвертом и медалями в руках. В аудитории тут же настала полнейшая тишина, а Елена даже перестала дышать, боясь шевельнуться, — Все участники достойны победы. Но мы были вынуждены выделить трех лучших. И так, третье место занимает Кая Лик. К сцене тут же поспешила девушка азиатской внешности с длинными черными волосами, собранными в тугой хвост. Мужчина надел на ее шею медаль и вручил грамоту победителя, отчего девушка стала ярко улыбаться зрителям. — Второе место занимает… — Елена даже не заметила, в какой момент повернула голову и встретилась взглядом с Сальваторе, — Елена Гилберт. Она видела, как усмехнулся парень, но ей было уже все равно. Ну и пусть этот скунс получает свое золото, ей хватит и серебра. В конце концов, она же впервые участвует в подобном конкурсе. Девушка подбежала к судье и довольно улыбнулась, когда он пожал ей руку со словами поздравления. Она с гордостью наблюдала, как он вешает ей медаль и протягивает грамоту, до сих пор не веря, что она все-таки победила. — Ну, а теперь первое место. И золото получает Деймон Сальваторе. Ну вот, этого и стоило ожидать. Она ни секунду не сомневалась, что это будет он. Кажется, как и сам парень, учитывая, как расслабленно он двигался к сцене. Мужчина повторил свои действия с грамотой и медалью и попросил парня встать рядом с девушками, а сам начал еще раз говорить всем участникам, что все были достойны победы. — Поздравляю, Гилберт, второе место не так уж плохо для глупого ленивца, — проговорил он, не смотря на девушку, — Надеюсь, хоть сейчас я дождусь слов благодарности? — А я дождусь извинений за то, что ты украл мой проект? — поинтересовалась Елена. — Ты хоть сама веришь в то, что это я сделал? — А что еще можно ожидать от скунса? — девушка резко обернулась к нему, и рядом тут же кто-то шикнул. Они одновременно посмотрели в сторону и увидели профессора Шейна, который стоял в первом рядом и грозно смотрел на своих студентов. Сальваторе, дернув уголком губ, вновь покосился на Елену. И она вдруг увидела то, чего не было в его глазах никогда — смех. Его взгляд впервые был по-настоящему веселый. Он и раньше улыбался при ней, но то, скорее, были усмешки и ухмылки, а его глаза всегда оставались холодными. А сейчас он действительно забавлялся этой ситуацией, и девушка не понимала одного — почему? Что веселого он нашел здесь? Раньше она всегда думала, что хорошо знает Сальваторе. Она могла с точностью сказать, что он думает и чувствует, а сейчас она все чаще не могла его разгадать. Почему это случилось? Он ведь остался собой и ничего не изменилось. Или это она капнула чуть глубже и увидела то, чего не должна была? Когда награждение закончилось, и их отпустили, Елена, не замечая удивленного взгляда Сальваторе, выбежала из-за аудитории и поспешила домой. Не будет она сейчас думать об этом скунсе. Она заняла второе место — и только это сейчас имело значение. Ей хотелось, как можно быстрее, добраться до родителей и рассказать им про свою победу. Они, наверное, будут так горды. А Кэролайн! Сестренка, наверное, тут же кинется на нее с объятиями и радостными криками. — Счастлива, Гилберт? — Елену остановил холодный девичий голос и, обернувшись, она увидела Кетрин, которая не спеша подходила к ней. — Тебе какое дело? — довольно резко спросила девушка, гордо вздернув подбородок. — Да вот думаю, чем ты так зацепила Деймона, — почти вплотную подходя к ней, спросила Пирс. — Что, прости? — Гилберт подавила резкое желание рассмеяться, и на ее лице лишь появилась широкая улыбка. — Только не воображай себе, что он влюблен в тебя, — проговорила Кетрин, видимо считавшая, что каждая девушка, как и она, мечтает, чтобы Сальваторе обратил на нее своё внимание. Но Елена лишь закатила глаза, ей уж точно не нужно такого счастья! — Пирс, что тебе надо от меня? — Отстань от Деймона, — с нотками угрозы проговорила девушка. — Я и не… — Я не допущу, чтобы из-за тебя он потерял себя. — О чем ты? — начиная терять терпение, спросила Гилберт. — О том, что он меняется. Начал помогать всякому отребью, — Пирс махнула рукой, указывая на Елену, из-за чего она тут же нахмурилась. — Подожди, то есть он действительно вернул то, что украла ты? — и ей даже не требовался ответ на этот вопрос, потому что по презрительному взгляду Кэтрин и так все стало понятно. Девушка, развернувшись на пятках, продолжила свой путь. Она, конечно, и так почти верила, Сальваторе не был вором, но услышать это Пирс было удивительным. Ведь получалось, что он не просто вернул ей ее проект, он предал своих друзей, которым этим были явно недовольны. И опять же вопрос — зачем? Почему он пошел против Кэтрин? — Сальваторе, — она увидела парня совершенно случайно, когда была уже на полпути домой, и, даже не задумываясь, выкрикнула его имя. Деймон резко остановился и медленно обернулся, удивленно смотря на Гилберт. — Ты преследуешь меня, ленивец? — он насмешливо поднял бровь, наблюдая, как девушка подходит к нему и, будто бы набираясь смелости, тяжело вздыхает. — Спасибо, — поравнявшись с ним, произнесли Елена, переступая через свою гордость. Она должна была это сказать, чтобы он потом не кидался в нее словами о том, что она не умеет быть благодарной. — Не нуждаюсь, — усмехнувшись, Сальваторе развернулся и пошел дальше, чуть скашивая глаза, когда девушка догнала его и стала идти рядом. — Я ведь так до конца и не поверила, что это не ты украл проект, — проговорила она, смотря себе под ноги. — И что же убедило тебя? — Кетрин, — буквально выплюнула имя девушки Елена. — Она говорила с тобой? — парень сдвинул брови, и на его лбу тут же образовались легкие морщинки. — Ага, налетела с обвинениями, что я, видите ли, помешана на тебе. — Какая глупость, — усмехнулся Сальваторе, слыша, с каким пренебрежением Гилберт говорит об этом. И тема вроде бы была закрыта, и ей стоило бы обогнать его и уйти как можно дальше, но она почему-то продолжала идти рядом с ним, будто бы и не замечая этого. В какой момент, черт возьми, они стали так просто ходить рядом друг с другом? — Гилберт, а ты случайно не знаешь, почему ко мне подошла одна очень симпатичная блондинка и с сожалением сказала, что ей очень жаль, что я не интересуюсь девочками? А потом еще и дала номер своего друга-гея, — спросил парень, решив, что потом подумает, к какому врачу стоит обратиться, если вдруг начал нормально разговаривать с глупым надоедливым ленивцем. — Не знаю, — девушка метнула на него быстрый взгляд, — Может она заметила, как ты поправляешь волосы? — А что не так с тем, как я поправляю волосы? — Ну, нормальные парни так не заботятся о своей прическе, — в голосе Елены слышался смех, отчего Сальваторе тоже почему-то захотелось улыбнуться. — А не пойти ли тебе, ленивец, — с раздражением проговорил он, злясь больше не на нее, а на себя. — Ага, обязательно, — фыркнула она, — А ты ведь, наверное, и не представляешь, сколько слухов и сплетней рождается о тебе в женском туалете. Девчонки вечно обсуждают там тебя. И я совершенно не понимаю, почему они не видят какой ты самодовольный гаденыш. Мне от всех их милых розовых соплей… — Гилберт, — прервал девушку на полуслове Деймон, резко останавливаясь и с усмешкой смотря ей в спину. Гилберт сделала еще несколько шагов, что-то продолжая бормотать себе под нос, а потом остановилась и обернулась с немым вопросом на лице, — Твой дом там. Парень кивнул в сторону, на тропинку, которая вела к коттеджу семьи Елены, и на ее лице тут же отобразилась целая гамма эмоций. Но девушка быстро справилась с ними и, вздернув подбородок, развернулась на пятках и поспешила домой. Не будет она думать о том, почему прошла мимо своего дома. Она просто увлеклась своей речью и не заметила нужный поворот. Да уж, кто бы несколько месяцев назад сказал бы ей, что она будет так просто идти по улице с этим скунсом, она бы покрутила пальчиком у виска и посоветовала бы провериться на сотрясение мозга. И что она имеет сейчас? Они с Сальваторе не просто шли вместе, они еще и нормально разговаривали больше десяти минут, ни разу не оскорбив друг друга. Впору самой было проверить голову. — Кэролайн, — крикнула Елена, как только зашла домой и скинула с себя плащ. Сестра тут вынырнула из гостиной и удивленно уставилась на нее. — Ты шла домой с Сальваторе? — Что? Нет, конечно, — ответила девушка, изображая на лице обиду на то, что Кэр посмела подумать так, — Он просто опять прицепился ко мне со своими издевками. Что она делает? Почему впервые за всю свою жизнь врет младшей сестренке, которой всегда говорила правду? А тут из-за какого-то скунса обманывает ее. Но с другой стороны, не хочет она обсуждать с ней то, в чем сама еще до конца не разобралась. — Ладно, — поверила ей девочка и тут же широко улыбнулась, — Как конкурс? — Хорошо, я заняла… Ай! — Елена прошла гостиную и по пути налетела на какой-то рыжий комок, лежавший посреди комнаты, — Что это такое? — Мышка, — закусила губу Кэр, хитро смотря на сестру. — Мышка? Кэролайн, это кошка, — как маленькому ребенку, проговорила Елена, чуть обеспокоенно смотря на девочку, которая нагнулась за питомцем и взяла его на руки. — Ее так зовут, глупая, — закатила глаза она, — Я нашла ее на улице, и родители разрешили оставить. — А моего мнения никто не захотел узнать? — возмутилась девушка, смотря на отца, который как раз спускался со второго этажа, а вслед за ним шла мама с Джереми на руках. — А ты против? — тут же догадавшись, о чем идет речь, спросил Грейсон. — Против ли я, чтобы у нас по дому шасталось еще одно бестолковое лохматое существо? — Еще одно? — нахмурила бровки Кэролайн. — Джереми, — пожала плечами Елена, за что тут же получила недовольный взгляд от родителей. — Милая, он же твой младший брат, — одернула дочь Миранда. — Только поэтому он еще и живет здесь, — бросила девушка, падая в свое любимое кресло у камина, — Меня никто не хочет спросить о конкурсе?