Разные миры

— Мы приветствуем вас на борту нашего самолета. Деймон уголком губ улыбнулся стюардессе, когда она прошла мимо, одарив его оценивающим взглядом. Хорошо все-таки было, даже не смотря на сидевшую рядом Кэтрин, которая с завидным упорством пыталась завязать разговор с ним. И он даже через раз отвечал ей, находясь в крайне доброжелательном настроение. Пусть думает, что ему не все равно на нее — он сегодня добрый. Он, конечно, был немного зол на родителей за то, что они на все оставшееся лето отправили его в другую страну вместе с отпрысками Пирсов, Майклсонов и Макгоуэнов. Целый месяц ему придется терпеть их общество, и только от этой мысли хотелось удавиться. Но, как правильно заметила Гилберт, когда накануне ночью они разговаривали с ней по телефону, надо во всем искать свои плюсы. Он будет во Франции, далеко от бдительной мамы и вечно брюзжащего отца, и сможет делать все, что душе угодно. Сможет по-настоящему насладиться каникулами, ведь в его жизни, наверное, впервые все было так легко. Он чувствовал себя свободным, будто какие-то стены, сдерживающие его до этого, рухнули, и теперь он был волен поступать так, как хочет. «Только не убей там никого.» Сальваторе усмехнулся, прочитав сообщение, высветившееся на экране мобильного телефона. Гилберт в своем репертуаре. Хотя этот совет — или все же просьба? — были весьма актуальны, учитывая, что он уже пару раз нагрубил Ребекке, которая всю дорогу до аэропорта что-то говорила, и еле подавил желание врезать Колу, отпустившему какую-то глупую шутку о Гилберт. Но он вовремя остановился, потому что нельзя было, чтобы друзья знали о том, что произошло в лагере, потому что иначе весь оставшейся месяц он только и будет слышать о том, как он мог предать их и свою фамилию. Но галочка напротив имени Пирса уже была поставлена. Не позволит он так говорить о Гилберт. Может это странно, но он чувствовал, что должен защищать ее от всего того, что есть в его мире. Ведь его окружает слишком много ненависти, зла и презрения, и ему не хотелось, чтобы это коснулось и девушки. Конечно, есть вероятность, что и защищать будет некого, ведь за этот месяц Гилберт может вспомнить, кто он есть на самом деле. Но… «Увидимся осенью, Скунс.» Дисплей еще раз моргнул, и Деймон неосознанно улыбнулся. Кажется, Гилберт останется в его жизни навсегда. — Ты чего такой довольный, Сальваторе? — сощурила глазки Кэтрин, наблюдая за переменой на лице парня, — О чем думаешь? — Не волнуйся, не о тебе, — отозвался Сальваторе, возвращая взгляд к иллюминатору, за которым быстро мелькала взлетная полоса. Через мгновение самолет оторвался от земли и взлетел в небо, оставляя кажущийся миниатюрным Лондон под собой. — Эй, приятель, — Элайджа, сидящий за ним, хлопнул друга по плечу, и Деймон обернулся, придавая своему лицо более-менее дружелюбное выражение. В конце концов, Майклсон ему ничего не сделал. Пока. — Как тебе лагерь? — Нормально, — пожал плечами парень, не горя желанием делиться с друзьями своими впечатлениями. — Крис сказал, что был у тебя вожатым, — упомянул Кол, и Деймон бросил на него быстрый взгляд. Так, спокойно. Пирс ничего не знает. Кристиан не из тех людей, которые разносят слухи. Да и не стал бы Кол так тонко об этом намекать. Сальваторе очень хорошо его знал и был уверен, что если бы ему что-то было известно, он еще при первой встрече стал разыгрывать театр одного актера, публично рассказывая об этом, и тем самым привлекая к себе внимание. — Что еще он сказал? — расслабленно поинтересовался парень, стараясь ничем не выдать себя. — Что ты в больнице провалялся почти неделю. Выдох. И тут же… — В больнице? Что с тобой стало? Он бы похлопал Кэтрин — столько искренней заботы было в ее голосе. Вот только эта актерская игра не доходила до глаз, поэтому он удержался от аплодисментов и уже хотел проигнорировать этот вопрос, когда… — Деймон? Он чуть обернулся на Роуз, которая с волнением смотрела на него. И в ее взгляде не было ни капли притворства, что заставило сердце на мгновение сжаться. Всего мгновение. Но и его хватило, чтобы понять, что есть на свете человек, который по-настоящему переживает за него. Не считая Гилберт, конечно. — Уже все в порядке, — проговорил он, — Не переживай, Пирс, так рано ты от меня не избавишься. — Клоун, — закатила глаза девушка, отбрасывая прядь темных волос назад. — Ну должен же хоть кто-то вас веселить, — подмигнул Сальваторе Ребекке, которая, подошла к ним, как только разрешили отстегнуть ремни безопасности. — Что-то с тобой не так, — прищурившись, проговорила Майклсон, несколько минут наблюдая за парнем. — В психологи подалась, Бекка? — Нет, и дурак не заметит, что ты какой-то другой. Сальваторе лишь пожал плечами. Ну что он может сказать на это? — Правда, Рози? — Почему ты меня спрашиваешь? — вскинула брови девушка, чуть удивленно смотря на подругу. — Ну не знаю, — пожала плечами Бекка, загадочно улыбаясь. Так, а это уже интересно. Что за мысли были в голове у Ребекки? Конечно, бесполезно пытаться понять это, да и, наверное, себе дороже этого не делать. Но все же… Почему Роуз залилась краской, избегая его взгляда? Он, конечно, давно знал, что у девушки к нему есть какой-то интерес, но он думал, что это интерес — психологический. Макгоуэн же любит копаться в головах у людей, всегда точно зная, что они думают и чувствуют. И он всегда считал, что просто был частью ее эксперимента. Сальваторе мысленно усмехнулся, понимая, что этим летом у него будет, чем заняться. Не может же он это просто так оставить?

***

Пляж Болгарии был освещен ярким летним солнцем. Семьи Гилберт и Беннет гостили в этой стране вторую неделю. Каждый день поездки был увлекательнее другого. Они ходили в зоопарк, в различные парки аттракционов и музеи, на пляж, в кафе и кино. Но сегодня был особенный день для старших детей двух семей. Сегодня девушек впервые отпустили на пляж самостоятельно. Елена предполагала, что они втроем проведут чудесный день вместе, но вот Кэролайн и Бонни нарушили ее планы. Они почти сразу познакомились с компанией болгарских подростков, отдыхавших на этом же пляже, и теперь разговаривали с ними будто лучшие друзья. А Елене оставалось сидеть рядом с ними, подавляя в себе желание встать и уйти обратно к семье. Было очень обидно. Вместо того, чтобы провести день с ней, Кэролайн решила найти новых друзей. С каких пор она вместо старшей сестры стала предпочитать скучные разговоры на корявом английском — а болгарцы просто ужасно владели их этим языком. Они ведь всегда так замечательно проводили лето в любимой Болгарии. А что сейчас? Они почти не общаются. А если и начинают, то все их разговоры заканчиваются на Сальваторе. Кэролайн будто бы не могла забыть «предательства» Елены, хотя обещала больше об этом не вспоминать. Девушке даже казалось, что Кэр, все время ссорясь, просто хочет смягчить свою боль, которая застанет ее по возвращению домой, когда ее старшая сестра будет все время проводить с Сальваторе. Почему-то девочка решила, что Елена не может одновременно быть другом и ей, и ему. Маленькая, наверное. Хотя сейчас, смотря как она кокетничает с каким-то парнем, который сидит слишком близко к ней и что-то шепчет на ушко, не скажешь, что она маленькая. Стоп! Что делает этот парень? — Отойди от нее, — спокойно сказала Елена, но глаза ее недобро вспыхнули. — Что? — не понял парень. — Отойди от моей сестры, — притворно вежливо повторила Гилберт. — Елена, — тут же разозлилась Кэролайн. Но девушка не обратила внимания на возмущение младшей сестры. — Я жду, — с нажимом сказала Елена, и парень медленно отодвинулся, косясь на Кэр, которая была явно недовольна. — Мы же просто разговаривали. — Разговаривать можно, не прилипая к друг другу. — Может пойдем купаться? — предложила Бонни, боясь очередной перепалки между сестрами. Ребята тут же согласились, видимо, понимая, что сейчас лучше уйти, и компания отправилась к морю, лишь Елена осталась сидеть на прежнем месте. — Ты идешь? — спросила девчонка-болгарка, имени которой Елена не запомнила. — Нет, — язвительно ответила вместо сестры Кэролайн, — Ты разве не видишь, как скучно ей с нами? Конечно, куда нам до ее Сальваторе. — Причем здесь Сальваторе? — О нет, — послышался тихий вздох Бонни, — Началось. — Его здесь даже нет, — продолжила Елена, тоже поднимаясь на ноги, — А ты все-равно только о нем и думаешь. — А ты о нем, можно подумать, не думаешь? — Не я все время начинаю разговор о нем, — старшая Гилберт глубоко вздохнула и уже тише сказала, — Кэролайн, мы ведь договорились, что ты моя сестра, а он мой друг. Не надо ревновать меня. — Причем здесь ревность? — девочка закатила глаза. — Тогда что? — Я волнуюсь за тебя. Он ведь использует тебя. — Для чего? — не сдерживая свои эмоции, всплеснула руками Елена. — Не знаю. Но он подлый, гадкий, высокомерный павлин, который предаст тебя, как только представится случай. — Этот павлин, как ты выразилась, — мой друг. И я думала, мы выяснили это еще дома, — Гилберт была на грани. Слишком сильная злость и обида на сестру буквально накрыли с головой. Ей не верилось, что это все говорила ее добрая и милая Кэролайн, которая всегда всех защищает и старается видеть в людях только лучшее. Но в случае с Сальваторе она почему-то не хотела рассмотреть все то, что смогла увидеть в нем Елена. Он ведь не был таким уж плохим. Все, что сказала Кэр было правдой, но ведь помимо этого было много чего другого, что открылось ей совсем неожиданно. Но сестра вместо того, чтобы понять ее чувства и поступки, лишь обвиняла ее в глупости и доверчивости. И Елене казалось, что не далек день, когда Кэролайн поставит ее перед выбором — она или Сальваторе. Девушка с ужасом ожидала этого, потому что понимала, что выберет она отнюдь не сестру. И что тогда будет с ними? — Он сделает тебе больно. И тогда ты вспомнишь мои слова. — Кэр, перестань, — одернула подругу Бонни, увидев, что Елена дрожала, сдерживая эмоции. Она сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы боль заглушила обиду. Но это не помогало. Буквально за несколько минут между ней и Кэр образовалась пропасть. А может она раскапывалась уже давно, но девушка только сейчас заметила, как далеко от нее находится сестра. Они ведь совсем не понимали друг друга и даже не стремились понять. И если девочка не хотела этого делать из-за того, что думала, что Елена предала ее, то сама Елена просто не хотела больше объяснять ей причину своей дружбы с Сальваторе. Кэролайн сама оттолкнула ее, и пока она не примириться с наличием Деймона в жизни старшей сестры, Елена не будет стараться убедить ее. — Елена, прости, — кажется, Кэр поняла, что наговорила, но было уже поздно, — Я больше слова не скажу против Сальваторе. — Можешь говорить, — пожала плечами Гилберт, смотря на сестру, как на чужого человека, — Мне все равно. Он мой друг, и я не откажусь от него только потому, что тебе он не нравится. Девушка, больше не слушая Кэролайн и Бонни, развернулась и медленно пошла с пляжа, понимая, что уже ничего не будет, как раньше. Она не изменит своего решения. За месяц, проведенный в лагере, Деймон стал ближе, чем кто-либо еще, включая сестру. И она не потеряет его из-за чьей-то прихоти.