Разные миры

Елена и Дейзи крутились перед зеркалом в маленькой комнатушке, где повсюду были разбросаны костюмы, косметика и другая атрибутика. Помещение освещали несколько торшеров, создавая мистическую атмосферу. А за окном слышались приглушенные голоса и смех людей, разбавлявшие всю таинственность. — Ты готова? — облизывая лишнюю помаду с губ, спросила Дейзи. Ее волосы были прилизаны и собраны в тугой хвост. На глаза был нанесен «smoky eyes», придавая им еще большие размеры. А губы были накрашены красным цветом. — Ага, — проговорила Гилберт, устроившаяся в кресле и листающая какой-то журнал, который завалялся здесь с невиданных времен, — Как думаешь, наши мальчики справляются? — Думаю, Кэролайн сделает из Ника потрясающего Гарри. А ты давай веселей, тебе скоро на сцену. — Как можно быть веселой, если это самое ужасное задание всего Турнира? Кажется, вожатые не сильно напрягались, чтобы придумать последнее испытание. По идее, оно должно было быть самым сложным и интересным, а по факту оказалось банальным и глупым. Хотя Дин, кажется, так не думал, потому что весь его вид говорил о том, как он гордиться этим этапом турнира. — Так, я собрал вас здесь, чтобы рассказать о последнем и самом важном этапе, — проговорил вожатый, — И оно будет творческим. — О, нет, — тихо простонала Гилберт, сразу предчувствуя что-то неладное. — За несколько дней до окончания смены пройдет мероприятие, на котором вы вместе со своей командой представите сценку, как мог бы закончиться «Гарри Поттер». Это может быть, как альтернативный финал, так и ваша фантазия о том, что осталось за кадром. А сразу после выступления мы объявим, кто победил в Турнире. Другого Елена и не ожидала. Ну разве хоть раз что-то могло обойтись без дурацкого маскарада? Хотя Дейзи так не думала и сразу воодушевилась, за пять минут придумав сразу несколько вариантов для выступления. От самой Гилберт требовалось только подчиняться подруге и ничего не портить. — Я закончила, — откладывая расческу в сторону, произнесла Дейзи, — Пойдем, а то Деймон и Ник, наверное, нас заждались. — Я не понимаю, зачем ты вообще красилась, если ты на сцену выходишь на тридцать секунд? — глядя на подругу, поправляющую свой макияж, спросила Елена, которая в отличии от нее совершенно ничего не делала ни со своим лицом, ни с волосами. — Ох, дорогая, мне еще многому надо тебя научить, — рассмеялась Дейзи и, взяв Гилберт за руку, потянула ее из гримерки. За сценой их уже ждали Деймон и Ник в сопровождение Кэролайн, которой было поручено заняться их образами. И благодаря умелым ручкам младшей Гилберт, перед Дейзи и Еленой предстали вылитые Снейп и Гарри Поттер. У Ника волосы были зачесаны в разные стороны, создавая ощущение, что он побывал в буре. На лбу был тоненько выведен шрам в форме молнии. А в руках парень держал круглые очки. А самым удивительным было видеть всего строго одетого парня в клетчатый широкой рубашке, висящей на нем мешком. С Деймоном же все было намного проще. Парень надел свои неизменные черные рубашку и джинсы. А Кэролайн казалось сделала невозможное — и так белая кожа Сальваторе казалась еще бледнее. Вот только, видимо, к волосам он ей притронуться не дал, и они были в привычной укладке, совершенно не похожей на пакли Снейпа. — Кэр, ты волшебница, — произнесла Елена, как только они с Дейзи подошли к друзьям. — Я старалась, — смущенно улыбнулась девушка, — Хотя так и не поняла, что вы там придумали. — Сама все скоро увидишь, — сохранила тайну старшая Гилберт, и Кэр, нахмурившись, но все-таки пожелав удачи, ушла в зрительский зал. — Что-то меня начинает трясти, — проговорила Дейзи, слегка вздрогнув от пробежавших по телу мурашек. — У тебя ведь слов почти нет, — удивились парни. — Я ей тоже самое в гримерке сказала, — поддела подругу Елена, на что та показала ей язык. Начинало смеркаться, а это означало, что приближается открытие вечера. Пространство перед сценой уже было полностью заполнено. Кто-то разместился на лавочках, кто-то решил смотреть выступления, стоя, а самые хитрые ходили между рядов и тайком от вожатых предлагали сделать ставки на разные вкусности, кто же сегодня победит. Сами же чемпионы и их команды разместились за сценой, проводя последние мини-репетиции и дополняя свои образы небольшими деталями. — Все помнят свои слова? — теребя края черного платья, спросила Дейзи. — Милая, успокойся, — обнимая свою девушку за плечи, проговорил Ник, — Все будет хорошо. Даже если на этом этапе Елена не выиграет, два предыдущих уже за ней. — Никлаус, не смей каркать, — наставила указательный палец на парня слизеринка. — Каркают вороны, — в ответ усмехнулся он. — Подожди, Никлаус? — подозрительно спросил Деймон, точно зная, что где-то слышал это имя. — Это мое полное имя, — пожал плечами Ник, — мне оно никогда не нравилось. — Никлаус, — еще раз произнес Сальваторе, — В детстве у меня был друг, Клаус. — Вспомнил, наконец? — Это ты? — Да, — усмехнулся парень, смотря на немного обескураженного друга. — Ты все это время знал, кто я, и не говорил? — Ребят, а что здесь происходит? — спросила Дейзи, переводя взгляд на не более понимающую, чем она сама, Елену. — Если вкратце, то я родился в Сент-Олбансе, где жил до пяти лет, но потом, когда родители развелись, переехал вмести с мамой, — пояснил Ник. — Эту часть истории я знаю, — произнесла его девушка, — но откуда вы с Деймоном знакомы? — Наши семьи дружили. — Лени, — обратился к подруге Деймон, — Ник брат Элайджи и Ребекки Майклсон. — Серьезно? — округлила глаза девушка, — То есть ты… — Так, по моему, мы выбрали не самое удачное время для раскрытия родственных связей, — прервала всех Дейзи, заметив, что Дин уже объявляет о начале мероприятия. Она подбежала к кулисам, взволнованно слушая его речь. — Мне кажется, что это у нее решается, выиграет она или нет, — шепнула на ухо Деймону Елена. — Она просто переживает за тебя, Лени, — краешком губ улыбнулся Сальваторе. — Это непривычно. — Я обидеться могу, между прочим. — Я не о тебе говорю. Просто у меня никогда не было подруг, и это все мне в новинку, — улыбнулась Гилберт. — А зачем нужны подруги, если есть я? — протянул Деймон, обольстительно улыбаясь. — Мне никто, кроме тебя, не нужен. — Вы что там делаете? — услышали друзья взволнованный шепот Дейзи, — Мы первые выступаем. Сальваторе быстро на другую сторону сцены. Ник, в зал. Елена, переодеваться. — Переодеваться? — поднял бровь Деймон, смотря на подругу, одетую в простую майку и джинсы, — Во что? — Увидишь, — подтолкнула его в нужное направление девушка, а сама побежала в гримерку. Они с Дейзи решили, что чтобы добиться от Сальваторе нужных эмоций на сцене, его нужно удивить. Поэтому Елена не стала сразу показываться в наряде, в котором она должна была изображать Лили Эванс, или Поттер. Но сейчас она быстро сменила свою одежду на легкое светлое платье, которое позаимствовала у Кэролайн. Она редко носила юбки, но в этом платье она определенно себе нравилась, и была уверена, что оно понравится Деймону. Подмигнув своему отражению, Гилберт выбежала к сцене, куда как раз вышла Дейзи, держа в руках «волшебную палочку». Тут же в зале раздались громкие аплодисменты, видимо, несмотря на из опасения, все узнали в симпатичной девушке Волан-де-Морта. С другой стороны сцены показался Сальваторе в образе довольно симпатичного Северуса Снейпа. Его губы слегка дрогнули в привычной усмешки, когда вместе с бурными хлопками послышался визг девчонок, приветствующих его. — Повелитель… — дрожащим голосом проговорил Деймон, не сводя глаз с Дейзи, которая начала говорить тихим, почти загробным голосом: — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил ее предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамболдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул парень, доставая свою палочку их кармана брюк. — Иначе быть не может, — сказала Дейзи, — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером. Слизеринка взмахнула палочкой, и из внутреннего кармана ее черного плаща появилась змея, привязанная за нитку к самой палочке. Змея упала прямо на Деймона, и Дейзи произнесла: — Шии-саф, — что на человеческом языке означало «убей». Глаза Сальваторе расширились, а из горла вырвался крик, а сам он опустился на колени, все еще не сводя взгляда с девушки. — Жаль, — проговорила она без тени печали и раскаяния и, развернувшись, ушла со сцены в сторону Елены. Деймон же несколько секунд продолжал смотреть вслед Дейзи, а после упал на пол. — Ну как? — спросила девушка у подруги, тут же выходя из образа. — Здорово, — с улыбкой произнесла Елена, наблюдая, как в зале вскакивает Ник. — Профессор! — послышался его крик, а вслед ему специально подговоренная Кэролайн со своего места выкрикнула: — Гарри! Гарри! Ее крик тут же подхватили остальные, но парень, не обращая на них внимания, пробежал сквозь ряды, вызывая визг девушек, почти такой же сильный, как у Деймона. Ник, запрыгнув на сцену и медленно подойдя к Деймону, сел возле него. Сальваторе схватил его за край одежды и, притянув ближе к себе, прошептал: — Собери, — намекая на слезы, которые по идеи должны были течь по его щекам. Но вместо этого в его глазах играли смешинки, которые благо никто не видел. Ник, тоже подавляя желание засмеяться, достал из своего кармана маленький флакон и приложил к щеке друга. — Что они творят? — с легкой паникой спросила Дейзи, замечая, что парни чуть ли не смеются. — Успокойся, в зале этого не видно. — Взгляни на меня, — достаточно громко для умирающего проговорил Деймон и почти сразу откинул голову на пол, притворяясь погибшим. Ник, мотнув головой, поднялся на ноги, с отчаянием смотря в зал. Он повернулся к Дейзи и Елене, собираясь уйти со сцены, но, видимо, заметив недобрый взгляд своей девушки, резко развернулся и пошел в другую сторону. — Ну я ему устрою, — почти прошипела девушка, но тут же мотнула головой и улыбнулась подруге, — Удачи. Елена, заметив, что тусклый белый свет на сцене начал меняться на яркий желтый, глубоко вздохнула и сделал шаг из-за кулис. Она стараясь не смотреть в зал, прошла к краю сцены и села, свесив ноги вниз. По реакции зала она поняла, что за ее спиной поднялся Деймон и почти сразу услышала его удивленный голос: — Лили? Гилберт слегка улыбнулась и повернула головку к другу, тут же замерев, увидев его взгляд. В нем было столько всего настоящего, неподдельного, что захотелось широко улыбнуться, наплевав на сценарий. Но, понимая, что за это она как минимум может умереть от рук Дейзи, девушка чуть склонила голову и произнесла: — Я ждала тебя, Северус. — Где мы, Лил? — парень сел рядом с подругой, заглядывая в ее глаза. — В месте, где прошлые ошибки могут быть забыты и прощены. — Я умер. — Да, — чуть улыбнулась Елена, — мне жаль. Кажется, этого не было в сценарии, но она мягко провела ладонью по его щеке. Сейчас он был таким милым. На губах не было привычной усмешки, а взгляд был растерянным и влюбленным. Девушка понимала, что все это игра, но здесь и сейчас ей хотелось думать, что он может так смотреть именно на нее. Ей хотелось верить, что он может… Нет, не надо об этом думать. — Я всегда любил тебя. Он может любить ее. — И думал, что больше не увижу тебя. Все слова вылетели из головы. Неужели она действительно допустила, чтобы дружба уступила место чувствам? Но смысла отрицать это больше не было. Она влюбилась в своего лучшего друга. — Прости меня, — произнесла она, понимая, что такого в сценарии точно нет. — За что? — Деймон взволнованно смотрел на нее, даже не догадываясь, какая сумасшедшая мысль сейчас сформировалась в ее голове. — За то, что бросила тебя. — Ты не бросала, — парень взял ее руку и приложил к своему сердцу, — ты всегда была рядом со мной. Здесь. Елена несколько раз кивнула, опуская взгляд, чтобы друг не заметил, что в глазах начали появляться слезы. Что же она наделала? Сердце билось как сумасшедшее, и его стук, который отдавался в ушах, мешал девушке вспомнить, что она должна говорить дальше. Надо было как-то вернуться к изначальному сценарию, вот только у Деймона, кажется, были другие мысли. Девушка с ужасом и зародившейся где-то в глубине души надеждой заметила, что он наклонился к ней. Его лицо еще никогда не было так близко, и сейчас она могла видеть рисунок на его зрачках, которые сейчас были почти черные. Он несколько секунд смотрел на нее, а потом легко поцеловал, едва касаясь своими губами ее губ. Сердце, до этого бившееся как сумасшедшее, вдруг остановилось. Дышать было невозможно. Елене вдруг показалось, что весь мир вокруг исчез. Но когда она перестала чувствовать тепло его губ, стало еще тяжелее. Надо было открыть глаза и посмотреть на него, но ей было страшно сделать это. Она чувствовала его взгляд, но не могла встретить его. Зачем он это сделал? И что это значит для него? Просто поцелуй или что-то большее? Хотелось кричать. А еще лучше просто взять и убежать со сцены, наплевав на всех. И она была близка, чтобы сделать это, но… Он взял ее руку. И она сразу распахнула глаза. И только сейчас аплодисменты из зала достигли ее слуха, и она бы, наверное, обернулась в зал, но она попала в капкан глаз Деймона, который удерживал ее. Казалось, он сам не понимал, что только что произошло. Он смотрел на нее с удивлением и… сожалением, взглядом прося у нее прощения за то, что только что сделал. И от этого стало больно. Он считает, что совершил ошибку. Вот только она так не думала. Глаза начинали щипать, поэтому Елена, сглатывая ком в горле, произнесла: — Спасибо, что присматривал за моим сыном. — У него твои глаза. И характер его отца. — Ох, Сев, перестань ревновать, — у Елены даже получилось рассмеяться, отбрасывая волосы назад. — Ты выбрала его. — Но сейчас это не имеет значения, — в этот момент на репетиции она обхватывала его лицо руками, но сейчас не смогла этого сделать, боясь снова прикоснуться к нему, поэтому просто нежно улыбнулась, — Я люблю тебя. — После стольких лет? — Всегда.

***

— Сальваторе, может ты прекратишь маячить? — с легким раздражением спросил Ник. Он расположился на ступеньках около входа за кулисы сцены и ждал, пока их подруги переоденутся после выступления, в то время как Деймон наматывал круги перед ним. — Не могу, — он все-таки остановился перед другом, тяжело смотря на него. — Что случилось? — Я поцеловал Елену, — произнес Сальваторе, снова начиная ходить туда-сюда. — И в чем проблема? — Ник поднялся на ноги и встал перед другом, преграждая ему путь. — Я поцеловал Елену. — Я понял это. — Нет, не понял, — Деймон запустил руку в волосы, взлохмачивая их, — Я поцеловал Елену. — И что это значит? — Ничего? — Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Ник, и Сальваторе, нахмурив голову, отодвинул его и снова пошел по кругу. Так было легче думать. Мысли постепенно становились на место, и сознание прояснялось. Все, о чем он мог думать, это о губах Елены, которые так нерешительно дрогнули во время поцелуя. Он не понимал, что на него нашло и зачем он это сделал, но в тот момент, когда она сидела перед ним такая открытая и нежная, по-другому он поступить не мог. Он видел, что что-то произошло с ней тогда — она была сломлена. Какие-то мысли мучали ее уже давно, но она не говорила ему о них, да и он не настаивал. Слишком сильно изменились их отношения за последнее время. Они все также были близки, но теперь они почти никогда не были просто вдвоем. Их компания как-то резко увеличилась в два раза. Ник и Дейзи теперь всегда были с ними. И до этого его это ни капли не напрягало, только сейчас он вдруг стал понимать, что из-за новых друзей, они с Гилберт немного отдалились друг от друга. Елена все чаще стала быть с Дейзи. Они постоянно общались, секретничали, у них появились собственные шутки. Ревновал ли он? Да, отчасти. Он не был против, того, что у Лени появилась подруга, просто не понимал, почему она перестала быть открыта с ним. Она менялась, он чувствовал это. Как-то незаметно она превратилась из неугомонной девчонки в прекрасную девушку. Забавную, милую, немного вредную, но все-таки девушку, к которой он определенно что-то чувствовал. — Что мне делать? — Деймон развернулся к другу, который все также наблюдал за ним с легкой усмешкой. — А чего ты хочешь? — Не потерять Елену. — Думаешь, из-за поцелуя она возненавидит тебя? — Ник насмешливо поднял брови, слабо веря в то, что такое возможно. — Думаю, что я возненавижу себя. Сальваторе тяжело посмотрел на друга, но ответить тот не успел — дверь открылась и на пороге появились Елена и Дейзи. — Мы только что подслушали, что Гриффиндор будет показывать жизнь Гарри Поттера, если бы Волан-де-Морта не было бы, — произнесла Дейзи, вместе с подругой спускаясь к парням. — Довольно неплохо. — Да, но у нас все равно лучше, — уверенно произнесла девушка, — Мы сумели растрогать, по крайней мере, женскую часть аудитории. Ник что-то ответил Дейзи, но Деймон их уже не слышал. Елена, старательно отводившая глаза в сторону, наконец, подняла свой взгляд на него. И он вдруг понял, что тот поцелуй не был простым наваждением. Он сделал бы это снова. Тогда и сейчас. Хотелось прижать к себе эту неугомонную, сумасшедшую Гилберт, которая именно в этот момент стала кем-то большим для него. Она была его лучшей подругой. Единственным человеком, который знал его настоящего. Он был открыт и честен с ней, как ни с кем другим, потому что доверял как себе. Даже больше, чем себе, на самом деле. С собой он провел тринадцать лет до знакомства с Еленой, но только после их встречи он отрекся от всего, во что должен был верить. Именно она заставила его взглянуть на мир по-другому. И он, рискуя всем, стал ее другом, потому что верил, что она не предаст и не бросит. Он не мог так довериться даже самому себе, а ради нее, почти не думая, сделал этот шаг. Она стала для него всем за этот год. И разве не удивительно, что он начал что-то чувствовать к ней? Вот только правильно ли это? Могут ли он рискнуть своей дружбой, чтобы попробовать построить что-то большее? И хочет ли этого она? — Видимо, нам надо поговорить, — произнес Деймон, только сейчас замечая, что Дейзи и Ник куда-то ушли, и они с Еленой остались вдвоем. — Не думаю, что стоит говорить об этом, — девушка сбежала со ступенек и прошла мимо Сальваторе, но он поймал ее за руку, разворачивая к себе. — Тогда говорить буду я, а ты будешь слушать, — Гилберт попыталась вырваться из его хватки, но он лишь сильнее сжал ее ладонь. — Я не хочу. — Придется. Он был убежден, что им нужно это обсудить, иначе они точно потеряют друг друга из-за недомолвок. Он хотел спросить ее, что она думает об их поцелуе. Потому что сам не знал, что ему нужно думать. Это было ошибкой? Или так и должно было быть? Ее реакция давала понять, что она склоняется к первому варианту. Она явно была зла на него и поэтому не хотела обсуждать то, что произошло. И сейчас его главной задачей было убедить ее, что он тоже считает их поцелуй неправильным. Потому что иначе они могут потерять свою дружбу. — Я не знаю, что на меня нашло и зачем я это сделал, — произнес Сальваторе, и почувствовал, как девушка дрогнула, опуская взгляд вниз. — Деймон, пожалуйста, — еле слышно произнесла она. — Я не должен был… целовать тебя. И мне жаль, если я обидел тебя. — Ты не обидел, — Елена посмотрела на него, и он вдруг заметил, что по ее щеке течет слеза. — Тогда, почему ты плачешь? — Не знаю. — Я такой идиот, — он обхватил ее лицо руками, — Прости меня. — Не надо, — девушка осторожно убрала его ладони, делая шаг назад. — Я понимаю, почему ты обижена, но, пожалуйста, не отдаляйся от меня. Я не могу потерять тебя из-за этой глупой ошибки… — Но я не считаю это ошибкой, — громко выкрикнула Гилберт, перебив его, и Деймон замер, смотря на девушку, которая прикусила губу и отвела взгляд, кажется, сама не веря, что произнесла это. Это действительно было то, что она сказала? Хотелось переспросить, но слов не было. Да и необходимости тоже. Что-то подсказывало, что он понял все правильно. Она не считает их поцелуй ошибкой. А он по-прежнему не знал, что думать. Как теперь быть? И что это изменит? Кто они друг другу? Сейчас он знал лишь одно, что сделает все, чтобы не потерять ее. Потому что был уверен, что без нее пропадет. Упадет в пропасть и больше не вернется оттуда. А он уже привык жить в ее мире. Любил ли он Елену? Да. Был ли влюблен в нее? Нет. Он до сегодняшнего дня и представить не мог, что он может поцеловать свою лучшую подругу и что ему это может понравится. Слухи о том, что они с Гилберт встречаются ходили уже несколько лет, наверное, поэтому такие мысли вызывали у него лишь усмешку. Он и неугомонная Лени? Раньше казалось, что больше бреда услышать нельзя. Вот только сегодня это вдруг перестало быть бредом. Впервые это что-то задело где-то глубоко внутри. И вдруг стало интересно, куда заведут его эти чувства. — Елена… — Забудь, — резко произнесла девушка, сглатывая ком в горле, — Я ляпнула, не подумав. — Врать ты не умеешь, — он дернул одним уголком губ, чуть сузив глаза. — Я сказала, забудь, — Елена развернулась, и тут уткнулась в грудь Дина, который каким-то образом оказался за ней. — Елена, пойдем со мной, — произнес вожатый, чуть кивая Сальваторе, стоящему за спиной девушки. — Зачем? — Я объясню тебе все у меня в кабинете. Наедине. — Все, что хочешь сказать мне, можешь говорить и Деймону, — произнесла Гилберт, и Деймон едва сумел подавить улыбку. Что ж, радовало хотя бы то, что несмотря ни на что, она ему доверяет и хочет, чтобы он был рядом. — Дин, ты искал меня? — к ним подошла Кэролайн, за которой показались Ник и Дейзи, с едва заметным испугом смотря на них. — Девочки, прошу вас, пойдемте за мной, — что-то в его голосе заставило Елену не спорить с ним. Она последовала за ним вместе с сестрой, перед этим обернувшись и посмотрев на Деймона, будто бы ища у него поддержку. — Что случилось? — спросил он у друзей, которые тут же оказались около него. — Мы слышали лишь то, что Дин ищет Елену и ее сестру, — произнесла Дейзи, — Вроде бы им звонит отец. — Что-то произошло дома. — Но не обязательно же плохое, — Ник посмотрел вслед удаляющимся девушкам, кажется, сам не веря в свои слова. — По виду Дина не скажешь, что что-то хорошее. — Дейз! — А то Деймон сам не видел лицо Дина, — девушка с заботой посмотрела на друга, — Но все будет хорошо. — Я в этом не уверен. Что-то подсказывало Деймону, что все уже никогда не будет как прежде.

***

Еще пару дней назад Елене казалось, что ей очень больно. Отношения с Сальваторе двигались в каком-то неправильном направление, она чувствовала то, что не должна была, да еще и их поцелуй, и его слова о том, что это было ошибкой. Тогда все это разрывало сердце, но сейчас казалось смешным. Мама была больна. Она не поверила отцу, который позвонил им, чтобы сказать, что они с Кэролайн должны срочно вернуться домой, потому что маму забрали в больницу. Рассмеялась в трубку и попросила так не шутить. Только вот лицо Кэр, которая неподвижно замерла рядом, подсказывало, что что это не шутка. Мама была больна. Рак убивал ее, причем уже давно. Но она не говорила им, не хотела тревожить, наверное, надеясь, что болезнь все-таки отступит. Но она не отступала, а стала только сильнее. И сейчас мама лежала в больнице, окруженная разными аппаратами и капельницами. Елена бы сейчас отдала все на свете, чтобы ее пустили в ее палату, чтобы обнять и сказать, что она верит, что все еще будет хорошо. И пусть верилось с трудом, но допустить мысли, что мама может умереть она просто не могла. — Елена, тебе надо поесть, — к девушке осторожно подошел Грейсон и провел рукой по спутанным волосам, — Ты не прикоснулась к еде с тех пор, как мы прилетели. — Я не хочу, — едва слышный шепот вырвался из горла, сглатывая слезы. — Милая, Кэролайн и Джереми в буфете. Иди к ним, ты нужна им. Подавив всхлип, девушка все же кивнула и направилась к младшим сестре и брату, оставив отца около двери в палату Миранды. Она нужна Кэролайн и Джереми. Это было непривычным, ведь несмотря на то, что она была самой старшей, она никогда не чувствовала себя таковой. Ее никогда не ставили в пример, не просили заняться младшими, когда родители были заняты, да и своими постоянными выходками она недалеко ушла от Джера. Но сейчас она, как никогда, почувствовала себя старшей, и поняла, какая ответственность на ней лежит. Она должна быть сильной ради брата и сестры и убедить их, что мама поправится. Потому что — кто если не она? Вдруг появилось чувство, что именно в этот момент она окончательно попрощалась с детством. И назад пути уже не было. — Привет, — Елена подсела за столик к брату и сестру, стараясь как можно искренней улыбнуться. Кэролайн едва заметно кивнула, ковыряясь в своей тарелке с едой. А Джереми тут же перебрался к сестре на коленки, прижимаясь к ее груди, — Все хорошо? — Да, — пискнул мальчик, поднимая на сестру взгляд. — Кэр, тебе надо поесть, — укоризненно проговорила Елена, смотря, как девушка возит еду по тарелке. — Не хочу. — Надо, Кэр. Заболев, ты маме не поможешь. — Ладно, — Кэролайн, подняв на сестру тяжелый взгляд, нехотя начала есть. — Я тоже кушать хочу, — послышался тихий голосок Джера, сжавшегося у Елены на коленках. Девушка, улыбнувшись, пододвинула тарелку с обедом брата и начала кормить его с ложечки. — Деймон звонил? — осторожно спросила Кэролайн, видимо, пытаясь отвлечься от мыслей о маме. — Да, раз сто, наверное. Я не отвечаю. — Почему? — удивленно спросила девушка. — Не могу сейчас думать еще и о нем, — качнула головой старшая Гилберт. — Он знает, что… почему мы уехали? — Да, конечно, — печально проговорила Елена и, горько выдохнув, произнесла, — Мне так его не хватает сейчас. — Все будет хорошо, — Кэролайн накрыла ладошка сестры своей и, слегка улыбнувшись, произнесла, — Поешь, а то он убьет тебя и меня заодно, увидев твое исхудавшее лицо. Елена не удержала легкий смех, когда возле ее рта тут же появилась ложечка, протянутая Джереми. И все казалось таким нормальным. Как будто они сидели дома за кухонным столом и ждали возвращения родителей, а не в столовой больницы, где шла упорная борьба за жизнь их мамы.

***

Все было, как и в прошлом году — толпы детей, прощающихся друг с другом и проливающих слезы, вожатые, организующие отъезд, и желтые автобусы, которые должны были доставить всех в аэропорт. Отличие было всего одно — с ним не было Гилберт. Подруга улетела еще несколько дней назад. И больнее всего был не ее отъезд, а переживания по того, как она переживает болезнь своей мамы. Как Елена сможет пережить это? Она ведь такая хрупкая, хотя и пытается все время казаться сильной и независимой. И сейчас ей как никогда нужна поддержка. Конечно, он был уверен, что сейчас рядом с ней ее семья, но ему тоже хотелось быть рядом. Хотя бы услышать ее голос и сказать, что она может положиться на него. Но она не давала ему такой возможности, игнорируя его звонки. — Не берет? — с сожалением спросила Дейзи, смотря, как он очередной раз сбрасывает вызов. — Нет. — Не расстраивайся. Я уверена, она просто занята, — ободрила его слизеринка, которая даже не подозревала о причинах отъезда Елены. Томас сказал отряду, что ее срочно забрал отец из-за каких-то проблем дома, но не стал уточнять, что это за проблемы. Гилберт, конечно же, сразу рассказала все Деймону, но попросила больше никому не говорить, даже Нику и Дейзи. Ей не хотелось лишней жалости, и он ее прекрасно понимал. И был благодарен, что в тот момент, когда она в слезах выбежала из кабинета Дина, она позволила ему быть рядом и забрать часть ее боли. Он обнимал ее, целовал ее волосы и повторял, что все будет хорошо, пока она не успокоилась. И когда ее слезы закончились, стало еще тяжелее — она стояла в его объятиях, цепляясь за футболку и тяжело дыша, наверное, осознавая, что ее мама может умереть. — Ну что, Сальваторе, увидимся в Англии? — хлопнул друга по спине Ник. — Обязательно, — улыбнулся Деймон, — Приезжайте к нам в Сент-Олбанс. Думаю, Елена будет рада вас видеть. — Тогда жди нас осенью, — не стал долго упираться Никлаус. А дальше была долгая и утомительная погрузка в автобус, потом поездка в аэропорт и, наконец, посадка. Сальваторе думал, что впервые ему придется лететь одному в тишине и спокойствие, которые сейчас почему-то пугали, потому что Дейзи и Ник летели в другом направлении, когда к нему подсела Бонни. — Ты что здесь делаешь, Беннет? — прищурившись, спросил Деймон — Решила, что только мы сейчас можем понять друг друга, — просто ответила девушка, и Сальваторе вдруг осознал, насколько она права. Бонни ведь тоже была не безразлична судьба семьи Гилберт, и только она сейчас могла понять, какие чувства и переживания его гложут, потому что испытывала то же самое. Как оказалось, общаться с Беннет было не так уж плохо. Он всегда считал ее зубрилой, которую ничего кроме учебы не интересовало. Так оно в принципе и было, но она также оказалось интересным собеседником, с которым можно было обсудить много важных тем. За разговорами, которые в большинстве своем состояли из дискуссий, они не заметили, как самолет приземлился в Лондоне. Они вместе вышли в зал прибытия, где их должны были встречать родные. Деймон усмехнулся, когда представил, что думают родители, видя, как он помогает Беннет с ее багажом. Но было все равно, единственное, что его сейчас волновало — это Гилберт, а вернее то, как можно побыстрее добраться до нее. Он, попрощавшись с Бонни, направился к родителям, которые ждали его в самом конце зала, вдалеке от всей толпы. — Привет, — Деймон поцеловал маму в щеку и кивнул отцу. — Как отдохнул? Все хорошо? — спросила Мэри, поправляя вечно взлохмаченные волосы сына — Да, все хорошо. — Где Гилберт потерял? — с усмешкой спросил Джузеппе. Деймон быстро взглянул на него, и первое, возникшее у него желание, было ответить что-то резкое, а потом он вдруг понял, что отец не знает, что случилось с Мирандой. И его накрыла волна жалости к нему. Какого это, когда твоя лучшая подруга, пусть и в далеком прошлом, умирает? Он вдруг представил, что через много лет ему скажут, что его Елена находится в больнице. Что он тогда почувствует? Парень чуть поморщился, поняв, что даже мысль об этом причиняет огромную боль. Так какого же сейчас будет его отцу? — Елена в больнице. — Что случилось? — спросила Мэри, но он не отводил глаз от Джузеппе, который, судя по его изменившемуся взгляду, догадывался, что он сейчас скажет. — Ее мать больна. — Что с ней? — сглотнув, нервно спросил мужчина. — Рак, — с сожалением проговорил Деймон, только сейчас осознавая, что его отец, на самом деле, тоже человек. И этот человек может любить и переживать за женщину, с которой расстался столько лет назад, — Я хотел сейчас поехать к ним в больницу. — Можешь ехать с нашим водителем. Мы с мамой возьмем такси. — Спасибо, — парень протянул руку отцу, и тот тут же пожал ее. — Позвони, как только все узнаешь, — это была уже Мэри, которая понимала, что муж никогда не попросит об этом сына в силу своей гордости, но сам будет изнывать от незнания. — Хорошо, — мимолетно улыбнулся Деймон и сорвался с места, скрываясь в толпе.

***

Серые стены больнице начинали давить и сводить с ума. Но Елена не могла отсюда уехать. Не сейчас, когда врачи наконец-то сказали, что маме стало лучше и есть вероятность, что она поправится. Она даже очнулась на несколько часов, и их пустили к ней! Они все плакали, даже отец, слезы, которого она никогда не видела. Джереми просил маму вернуться домой, а она только извинялась. Все время, что они были там, она просила прощения, что покинула их. Они были у мамы так недолго, но даже это короткое посещение пробудило в Елене второе дыхание, которое не позволяло закрыть глаза уже вторые сутки. Они с Кэролайн и отцом не были дома с тех пор, как мама попала сюда. Миссис Беннет на ночь забирала Джереми к себе, но на утро мальчик с плачем и криками возвращался в больницу и терпеливо ждал, когда маме станет лучше, устроившись на коленях у Елены. И им приходилось только удивляться, что стало с Джером, который раньше не мог усидеть на месте и пяти минут. Но сейчас мальчик вместе с Кэролайн был в срочном порядке отправлен домой. И больше даже не из-за него, а из-за самой Кэр, которая за эти дни болезненно похудела. И если Елена, несмотря на хороший аппетит, всегда была стройной и подтянутой, и сейчас ее худоба не была так заметна, то круглолицая младшая сестра осунулась, а под ее глазами залегли темные круги. Поэтому отец буквально приказал им ехать домой и отоспаться теперь, когда Миранде стало лучше. Но если младшие его безукоризненно послушали, то Елена заявила, что не сдвинется с места, поэтому Грейсону ничего не оставалось, кроме как позволить старшей дочери остаться в больнице. — Когда маму выпишут? — спросила Елена, прерывая тишину больничных коридоров. — Врач говорит, что через несколько дней она будет дома, — отводя взгляд от дочери, ответил Грейсон. — Пап? — тихонько спросила девушка, замечая слезы в уголках глаз отца, — С мамой все будет хорошо? — Конечно, дорогая, — поцеловал дочь в висок мистер Гилберт. — Почему ее выписывают? Ей же еще плохо. — Они хотят, чтобы она побыла дома, в тепле и уюте, — честно ответил мужчина, не в силах врать старшей и любимой дочке. — Она умирает? — уже не сдерживая слез, спросила девушка. И ей не надо было видеть, как обреченно кивнул отец, чтобы уткнуться в его грудь, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу слезы. На ее спине тут же оказались руки Грейсона, что-то шепчущего и прижимающего ее к себе. Но она не слушала его. В голове крутился приговор. Мама умирает. Не уезжает на несколько недель в командировку. Не едет в гости к своим родителям. А умирает. Навсегда. Она может больше никогда не увидеть ее, не обнять, не поговорить по душам, не сказать, как сильно она любит ее. Все может закончиться в одно мгновение. — Елена, — тихо позвал Грейсон, когда дочь слегка обмякла в его объятиях. Девушка медленно подняла на него глаза. И к ее удивлению отец слабо улыбнулся, кивнув в сторону, — Кажется, это к тебе. Елена перевела взгляд в конец коридора. Там стоял человек, оглядываясь по сторонам, как будто ища кого-то. И даже несмотря на то, что там было темно и можно было отличить лишь черный силуэт, да и стоял он довольно далеко, ей хватило и секунды, чтобы понять, кто это. Она вскочила с диванчика и быстрым шагом, несмотря на головокружение, направилась к нему. Деймон тут же заметил подругу и кинулся к ней, поймав ее на бегу. Елена уткнулась ему в шею и, чувствуя на спине такие знакомые и родные сильные руки, не смогла сдержать слез. — Лени, — на выдохе произнес Деймон, прижимая сотрясающуюся от рыданий девушку к себе. Он не знал, что стоит говорить в таких ситуациях. Что все хорошо? Ложь! Что с Мирандой все будет хорошо? Тоже ложь! Что Елена справится с этим? Как можно справиться со смертью мамы? — Спасибо, — чуть успокоившись, проговорила Гилберт куда-то в шею друга. — За что? — За то, что ты здесь, — девушка оторвалась от парня и заглянула ему в глаза, — Ты так нужен мне. — Сейчас единственное, что тебе нужно — это хорошенько поесть и поспать, — заботливо убирая волосы с лица Елены, проговорил парень, — Ты еле на ногах держишься. — Со мной все хорошо, — махнула головой Гилберт, ловя руку друга около своего лица и чуть сжимая ее. — А с твоей мамой? — спустя несколько секунд спросил Деймон. — Она… — девушка закусила губу и подняла вверх глаза, силясь снова не заплакать, — …возвращается домой через неделю. Сальваторе заметно напрягся, видимо понимая, к чему клонит девушка: — Ты справишься с этим. — Я… просто не знаю, как сказать об этом Джереми и Кэролайн. Они ведь думают, что ей лучше, что скоро она вернется домой, и все будет хорошо. А она… Деймон, она уми… — понимая, что у подруги начинается истерика, она снова сжал ее в своих объятиях, и она продолжила приглушенно и уже спокойнее говорить ему в плечо, — Я не могу этого сказать. Если скажу — это станет правдой. — Не говори. Сейчас ты не должна об этом думать. Слышишь, Елена? — Сальваторе взял лицо девушки в свои руки, — Сейчас ты должна провести как можно больше времени вместе с мамой. Пока еще можешь. — Я знаю это. Просто не представляю, как пережить это одной. Ведь Кэр и Джереми не должны знать… — Мы справимся с этим. А сейчас я отвезу тебя домой и лично прослежу за тем, как ты поела и заснула. — Хорошо, — слабо улыбнулась Елена, следя за таким непривычным обеспокоенным взглядом друга, который тоже будто бы повзрослел за эти дни, — Только папе скажу. И к его огромному удивлению она взяла его за руку и направилась к отцу. Как они смотрелись со стороны? Что подумает об этом мистер Гилберт? Хотя какая, к черту, разница? Главное, что сейчас она нуждается в нем. И он будет рядом в любой роли, в которой она пожелает видеть его. Он остановился в нескольких шагах от мужчины, смотря, как подруга подходит к нему и что-то тихо сообщает. Грейсон явно был обрадован, по крайней мере, на его лице появилась слабая улыбка. Видимо, ему самому не удавалось заставить дочь отправится домой. Не прошло и минуты, как Елена вновь подошла к нему: — Я схожу, умоюсь. — Конечно, я буду ждать на улице. — Хорошо, — Гилберт улыбнулась, поцеловав друга в щеку, и убежала в уборную, А он, ни к месту глупо с улыбаясь, уже хотел направиться на улицу, когда незнакомый прежде голос окликнул его: — Деймон? — Грейсон с какой-то отеческой заботой смотрел на него. — Да, мистер Гилберт? — Спасибо тебе. — Я не понимаю, — нахмурился парень. — За мою дочь. Сейчас ты, как никогда, нужен ей. — Можете не беспокоиться. С ней все будет хорошо, она же сильная, — они не разговаривали ни разу в жизни. Даже больше того — Деймон был уверен Гилберт-старший ненавидел его из-за того, кем был его отец. Но сейчас они общались, как будто знали друг друга всю жизнь. Это и не удивительно, ведь их обоих заботила судьба дорогого для них человека. — Я знаю и… боюсь этого. Она будет сильной ради сестры и брата, ради тебя. Но когда-нибудь она не выдержит боли и сломается. И тогда я хочу, чтобы ты был рядом. Только ты способен помочь ей. — Да, я… — Сальваторе растерялся от такой честности. Он и не думал, что отец Елены такого хорошего мнения о нем, об их дружбе, — Я буду рядом. — Теперь я спокоен, — кивнул Гилберт и отошел к палате, где лежала его жена, заглядывая к ней через окошко. А Деймон еще мгновение наблюдая за фигурой мужчины, терявшего свою любовь, направился к выходу, не переставая думать, что где-то там, в пригороде Лондона, другой мужчина не находит себе места, переживая за девушку, которая была когда-то его лучшей подругой и возлюбленной. На улице его уже ждала Елена. Такая же худая, уставшая, с запутавшимися волосами, но теперь уже с надеждой в глазах. — Едем? — спросила она, оборачиваясь к парковке, где стояли машины. — Подожди, — Сальваторе поймал подругу за руку, и она повернулась, снизу вверх смотря на него, — Я хотел сказать, что ты не одна. Я с тобой. — Всегда? — с улыбкой спросила Елена. — Всегда.