Разные миры

Скунс снова стал посещать ее во снах. Обеспокоенный ее состоянием он часто сидел рядом с ней на знакомой поляне, даря молчаливую поддержку. Но, увы, это не помогало. Если при свете солнца ей еще удавалось быть сильной, то ночью все ее кошмары перевоплощались в монстров, которые бродили вокруг поляны. И она с криками просыпалась и тут же зажимала себе рот рукой, боясь перебудить весь дом. А потом до самого утра она ворочалась на кровати, боясь снова погрузиться в ночные кошмары. И даже несмотря на то, что мама вернулась домой, она не могла спать по ночам. Ведь ее возвращение означало лишь скорое прощание. Хотя мама выглядела очень хорошо, и у Елены даже начала теплиться надежда, что врачи ошиблись, и мама выздоравливает. И она верила в это, ведь вера — единственное, что у нее оставалось. Девушка проснулась, как обычно, ранним утром, и ей даже удалось сдержать крик, который хотел вырваться у нее во время очередного кошмара. И первая мысль, которая посетила ее этим утром — это последний день рождения вместе с мамой. Захотелось снова заплакать, спрятав лицо в подушку, но ее дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату вошла Миранда. — Елена, ты не спишь? — осторожно спросила она. — Нет, — девушка присела, облокотившись на подушки, а ее мама села рядом, — Почему ты не в постели? — Мне уже лучше, милая, — улыбнулась женщина, которая и не догадывалась, что дочь знает, что означает ее скорое возвращение домой, — Тем более, я должна поздравить свою дочь с днем рождения. — Спасибо, — одними уголками губ улыбнулась Елена. — Подожди благодарить, это еще не все, — проговорила Миранда и достала из кармана подарок, завернутый в красивую бумагу. Девушка, уже искренне улыбнувшись, взяла его и начала распаковывать. К удивлению Елены, в упаковке лежала книга в светло-зеленом старинном переплете. Она подняла непонимающий взгляд на мать. И миссис Гилберт поспешила объяснить ей: — Это дневник, Елена. Я хочу, чтобы ты записывала в него все, что с тобой происходит. Все, что ты чувствуешь. Так ты никогда не будешь одинока. Ведь, дорогая, больше всего на свете я боюсь, чтобы ты останешься одна. Ты не должна отталкивать дорогих тебе людей. — Мам… — хотела возразить Гилберт, но возражать-то было нечего. Она хорошо знала себя, свой характер, так же как и Миранда. И мама прекрасно понимала, что как только она покинет свою дочь, та может сдаться и закрыться от людей. И хотя женщина и не говорила все открыто, обе они понимали — это не просто пожелания на день рождения, это последние наставления. — Мы все тебя очень любим. Я, папа, Кэролайн, Джереми… Деймон Сальваторе, — кажется, на последних словах на губах матери мелькнула грустная улыбка и она погрузилась в какие-то далекие воспоминания, и тогда Елена решилась задать вопрос, мучивший ее уже долгое время: — Почему ты не стала бороться за Джузеппе Сальваторе? — Откуда ты знаешь про Джуза и меня? — слух резанула непривычная форма имени отца друга, но Елена сделала вид, что не заметила это и ответила: — Деймон рассказал. А ему, кажется, мама, — Миранда понимающе улыбнулась и кивнула. — Я была молода и глупа. У нас были сложные отношения. Можно сказать, ядовитые. Особенно когда мы повзрослели и перестали быть просто друзьями. Появилось что-то большее, и мы не смогли с этим справиться. Мы часто ссорились, мирились и снова ругались. И однажды я просто не выдержала. — Не выдержала? — Да. Когда он сказал, что его отец поставил ему условие — я или его семья — я наговорила ему кучу глупостей. О том, что он безвольный слабак и не может пойти против своего отца. Я обвинила его в том, что только из-за него мы не можем быть вместе. — Ты правда так думала? — Нет. Конечно, нет, — качнула головой Миранда, слабо улыбаясь дочери, — Я любила его и уже на следующий день пыталась вернуть все, как было, но он оттолкнул меня. Тогда я решила, что он предал меня, но сейчас понимаю, он всего лишь хотел защитить меня от своего мира. — Ты все еще любишь его? — осторожно спросила Елена. — Да, — спустя минуту размышления произнесла Миранда, — Но не подумай, что это значит, что я не люблю твоего отца. — Я знаю, что ты любишь папу. — Но любовь к Сальваторе особенная. Думаю, ты, как никто, понимаешь меня. — Я не люблю Деймона. — Что ж, значит я ошиблась, — улыбнулась Миранда, видимо, понимая, что ее дочь не готова говорить об этом, — Раз уж мы заговорили о Деймоне. Может ты пригласишь его сегодня на праздничный ужин? — Что? — опешила младшая Елена. — Я думаю, пора нам уже познакомится с парнем, который периодически ночует в нашем доме, — в глазах мамы появились смешинки, которых девушка так давно не видела. — Откуда ты знаешь? — У нас очень тонкие стены, дорогая. — Прости, — виновато опустила глаза Елена. — Ну так что? Ты пригласишь его? — Да, наверное, — еще прибывая в легком недоумении, проговорила девушка. Миранда удовлетворенно кивнула и вышла из комнаты дочери. А Елена тут же кинулась к телефону, чтобы написать короткое сообщение другу. «Сегодня ты ужинаешь у меня. Правда или ложь?»

***

«Только если мы прогуливаем уроки. Правда или ложь? Отправив сообщение, Деймон кинул последний взгляд в зеркало. Там отражался высокий подкаченный парень с взъерошенными черными волосами. Неизменная темная рубашка в этот день сменилась белоснежной в честь начала учебного года. Но верхние пуговицы все равно были расстегнуты, придавая вроде бы официальному образу легкость и непринужденность. Сальваторе определенно нравился тот, кого он видел в отражение, поэтому он не удержал довольную ухмылку и, все-таки оторвавшись от созерцания себя любимого, направился в столовую. — Доброе утро, мам, — поприветствовал он Мэри, изящно держащую чашечку с кофе, и поцеловал ее в щечку, — Где отец? — У него дела. — С утра пораньше? — удивился Деймон. — Да. Но он просил тебя зайти к нему в кабинет. Только после завтрака, — с улыбкой предупредила она сына, наблюдая, как тот уже был готов встать из-за стола. — У твоей подруги сегодня день рождения? — осторожно спросила Мэри, когда парень уже почти закончил завтрак. — Да, — Сальваторе поднял на мать насмешливый взгляд, — С чего такой интерес? — Просто любопытство, — пожала плечами женщина, — Вы же с ней очень близки? — Ближе у меня никого нет. — Хорошо, — немного грустно улыбнулась Мэри и, достав из кармана летнего пиджака бархатную коробочку, поставила ее перед ним. — Что это? — изогнул одну бровь Деймон. — Семейная реликвия. Мы подумали, чтобы ты подарил ее Елене. — Мам, она моя подруга. Я не собираюсь женится на ней, — с подозрением смотря на футляр, произнес парень. — Это не кольцо, дорогой, — рассмеялась мама, — Открой. — Но… — Говорю же, открой, — требовательно сказала Мэри, и Деймон, зная этот тон матери, послушно взял коробочку. Внутри нее лежал изящный серебряный кулон с красивой гравировкой, где, приглядевшись, можно было узнать букву «S», — Это фамильное украшение семьи Сальваторе. — Как оно относится к Гилберт? — Отец решил, что ты захочешь подарить его ей. Но если ты не хочешь, мы не… — Я хочу, — прервал маму Деймон, улыбаясь уголком губ, — Но зачем это отцу? — Думаю, он с самого детства хотел, что он был у Миранды Саммерс. Сейчас есть возможность, чтобы его носила ее дочь. — Спасибо, — парень встал со своего места и, подойдя к матери, заключил ее в короткие объятия. — Не за что, дорогой, — потрепав сына по волосам, произнесла Мэри, — А теперь иди к отцу, иначе в школу опоздаешь. — Конечно, — кивнул Сальваторе и, положив коробочку с кулоном в карман брюк, направился к Джузеппе. В голове парня не укладывалось, как родители пришли к этому решению? Неужели на отца так повлияла болезнь Миранды? Он ведь никогда не одобрял его дружбу с Гилберт. Или он наконец-то осознал, что Елена не только дочь ненавистного ему Грейсона, но и его возлюбленной? Было столько вопросов, но ответы на них можно было получить только от отца. Но что-то подсказывало Деймону, что сейчас не время спрашивать об этом у Джузеппе. — Можно? — с легким стуком в дверь, спросил младший Сальваторе, приоткрыв дверь отцовского кабинета. — Да, проходи, — отложив какие-то документы в сторону, произнес Джузеппе, и Деймон прошел в комнату. — Ты что-то хотел? — поинтересовался он, садясь в кресло напротив отца. — Вариант увидеть сына, тебя не устроит? — Нет, — усмехнулся Деймон. — Ладно, если честно, я… как бы это сказать? — замялся Джузеппе, — я… то есть ты… — Миссис Гилберт уже лучше, — как бы младшему Сальваторе не было приятно наблюдать за муками старшего, ожидать, когда же отец созреет для вопроса, у него не было ни желания, ни времени, -На днях ей разрешили покинуть больницу. — Она выздоравливает? Ему показалось, или на лице Джузеппе действительно промелькнула улыбка? Парень опустил голову, спрятав от отца взгляд, и отрицательно махнул головой. Пару минут мужчина молчал, а его сын понимающе дожидался, когда он все осознает. И с ужасом думал, какого это узнавать, что твоя лучшая подруга, возлюбленная умирает? — Отец? — позвал он мужчину, который непрерывно смотрел в одну точку. Джузеппе перевел пустой взгляд на него, — Ты должен сходить к ней. Попрощаться. Сальваторе-старший ничего не ответил, и лишь спустя какое-то время его голос разорвал тишину: — Можешь идти, — проговорил он. Деймон, кивнув, пошел к выходу, но у самой двери остановился. — Пап, спасибо за кулон. Это многое для меня значит. Быстро выйдя из кабинета, парень прислонился к двери. Да, сложный денек ему сегодня предстоит. Хотя уже третий год подряд 1 сентября выделяется из остальных дней в году, так что удивляться нечему. И видимо, этот год не станет исключением, поскольку на его телефон пришло сообщение: «Правда.» *** Все повторялось из года в год. Желтый автобус, толпа любопытных студентов и Елена, сидящая в конце салона и ловящая взгляды одноклассников. Только вот теперь они не ожидали от них с Деймоном драки. Они хотели узнать, что же произошло с отношениями знаменитой в школе парочки за лето. Поссорились ли они? Или начали встречаться? Или все осталось, как было? И вот автобус, медленно затормозил около особняка Сальваторе, и представитель этой знатной семьи вальяжно зашел в салон. Все взгляды тут же переместились с Гилберт на него. И, кажется, Деймон был этому только рад. На лице друга Елена тут же заметила знакомое выражение: ухмылка и слегка прищуренные глаза. И почему-то на миг стало обидно. Почему он снимает свою маску только с ней, или в обществе, где его никто не знает? Почему он не может показать старым знакомым, что он стал лучше. Поразмыслить над этим Елена не успела, к ней подошел Деймон со словами: — Ты опять села на мое место. — Здесь по-прежнему не написано, что оно твое, — парировала девушка, и Сальваторе, усмехнувшись, сел рядом с Гилберт, на удивление всех студентов, целуя ее в щечку. — С днем рождения, Лени, — на его лице появилась улыбка, предназначенная только ей. — Спасибо, — в ответ смущенно улыбнулась девушка, не зная, как реагировать на его легкий поцелуй. — Ну что, мы прогуливаем школу? — спустя несколько минут тихо спросил Деймон, чтобы его не услышали до сих пор смотрящие на них одноклассники. — Это же твое условие, чтобы пойти к нам. А моя мама очень этого хочет. — С чего бы это? — удивился парень. — Она в курсе, что ты периодически ночуешь у меня, — сказала Елена, с удовольствием наблюдая, как лицо друга вытягивается, — Захотела с тобой наконец-то познакомиться. — Вы говорили обо мне сегодня, — быстро догадался Сальваторе. — Не совсем о тебе, — ни капельки не смутилась Гилберт, — Скорее о моей маме и твоем отце. — Не поверишь, — усмехнулся Деймон, — Мы с родителями говорили сегодня о том же. — Серьезно? — бровки девушки взметнулись вверх, — И в каком контексте? — Позже расскажу, когда одни будем. Автобус резко остановился около старшей школы, и студенты быстро покинули салон. На площади перед зданием было полно подростков в одинаковой фирменной форме. Увидев их радостные лица, и не подумаешь, что сегодня первый день учебы. Казалось, все были очень даже рады, что наконец-то вернулись в школу к своим друзьям, а об уроках никто пока думать не хотел. — Не верится, что лето закончилось, — с ноткой грусти проговорила Елена, подходя к главному входу школы. — Не отчаивайся, Гилберт, школьные будни ничуть не скучнее лагерных, — усмехнулся Деймон, — Вон, кстати, Шейн. Небось нас поджидает. — Соскучился, наверное, — улыбнулась девушка. — Здравствуйте, профессор Шейн, — одновременно поздоровались ребята, изобразив на своих лицах одинаково коварные улыбки. Мужчина тяжело вздохнул, что-то тихо проговорив самому себе, и обернулся к ребятам. — Здравствуйте, мисс Гилберт, мистер Сальваторе, — в ответ сказал Шейн, — Как каникулы? — Замечательно, профессор, — ухмыльнулся Деймон, — А вы как? Выглядите отдохнувшим. — Конечно, я ведь несколько месяцев провел без вас. — Мы тоже рады вас видеть, профессор, — рассмеялись друзья и поспешили скрыться от учителя в стенах школы. Звонок на урок прозвенел почти сразу, как только они оказались в здание. Елене и Деймону пришлось разделиться и направиться на свои уроки, перед этим условившись встретиться в их комнате на большой перемене. Первые уроки на удивление прошли быстро. Учителя пока не спрашивали со студентов слишком многого, а давали шанс настроиться на учебу. Но никто не сомневался, что эта передышка будет длиться не долго, поэтому их радость омрачало сожаление. Хотя и это не помешало ученикам после звонка на большую перемену сорваться в столовую и бурно обсуждать там прошедшие каникулы и первый учебный день. А Елена, как они и договаривались с Сальваторе, пошла к их кабинету, ловя на себе взгляды однокурсников. Но в этом году это уже не напрягало. Пусть смотрят и разговаривают за спиной, все равно они не узнает больше, чем она сама. По одной простой причине — последнее время она уже ничего не понимала в своей жизни. И теперь, когда мама дома, им с Сальваторе стоило бы поговорить о том, что они будут делать дальше, но вот они оба пока что избегали этого разговора. И если Елена просто боялась услышать ответ друга, то он, скорее всего, просто не знал, что ей сказать. — Елена, — перед девушка появилась Кэролайн с широкой улыбкой на лице. — Что-то произошло? — Я у тебя это хотела спросить, — младшая Гилберт старательно пыталась не улыбаться, но у нее это явно не получалось.  — В смысле? — Елена нахмурила брови, не понимая, откуда у сестры, которая с момента известия о болезни мамы вообще не улыбалась, теперь взялись такие бурные эмоции. — Вся школа говорит о вас с Сальваторе. — Кэр, об это говорят вот уже два года. Я давно привыкла. — Да, но теперь все решили, что вы встречаетесь, — осторожно начал девушка. — Что? — Я им, конечно, не поверила, — тут же оправдалась Кэролайн, смотря на удивленную сестру, — Но тот ваш поцелуй в лагере… — Это было для выступления. — Правда? — Я не знаю, — зачем-то честно ответила Елена, вызывая широкую улыбку на лице девушки, — Я уже ничего не знаю. — И как это понимать? — Мы не встречаемся. Это все, что следует знать, — довольно резко произнесла старшая Гилберт, — А теперь я пойду, а то меня Сальваторе ждет. — Свидание назначено? — рассмеялась Кэролайн и тут же убежала, видимо, боясь, что сестра что-нибудь кинет в нее. А Елена, качнув головой, направилась к кабинету, где ее ждал Деймон, вальяжно развалившийся на стуле и чуть качавшийся на нем. — Ты долго. — Кэр встретила, — девушка бросила свою сумку на парту и подошла к другу, — Ты в курсе, что мы встречаемся? — Что? — Сальваторе едва удержался, чтобы не свалится со стула. — Все об этом говорят. — Что ж, это ожидаемо, — произнес парень и на удивленный взгляд подруги добавил, — Мы же не будем отрицать, что у них есть причины так думать? — Деймон, не надо. — Я всего лишь говорю, что мы все время проводим вместе, и эти слухи появились очень давно. Елена понимала, что он прав и это все было только в ее голове. Ведь о том, что у них отношения, начали говорить с того дня, как они впервые встретились в автобусе, и она все это время лишь отрицала это. Но сейчас все изменилось. Если раньше ей была неприятна сама мысль о том, что они с Сальваторе могут встречаться, то сейчас ей хотелось испытать, каково это быть его любовью. И пусть одно только представление о том, что они могут быть кем-то большим, чем друзьями, было неправильным, но она ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда видела его, она вспоминала их поцелуй и мечтала, что когда-нибудь он повторится. — Мы идем? — спросил Сальваторе, вырывая ее из мыслей. — Да. Мне и двух уроков хватило, чтобы вспомнить, почему я так ненавижу учиться. И через пару минут Елена и Деймон уже скрывались за поворотом дороги, ведущей на вокзал.

***

— Скунс, куда мы идем? — захныкала Елена. Они с Деймоном уже несколько часов гуляли по Лондону, и сейчас, когда солнце уже клонилось к горизонту, парень завязал ей глаза непонятно откуда взявшимся платком и, держа за руку, вел куда-то. Гилберт, конечно же, полностью доверяла ему, но находиться в полной темноте оказалось неприятно, особенно в таком большом городе. — Сейчас увидишь, — сохранил тайну Сальваторе, — осторожно ступеньки. Но предупредил он Елену слишком поздно, поэтому девушка спотыкнулась и едва не упала на лестницу, но, благо, у Деймона была хорошая реакция, поэтому он быстро подхватил подругу и, недолго думая, взял на руки. — Что ты делаешь? — возмутилась Гилберт, хлопая парня по плечу. — Спокойно, Лени, а то я тебя уроню, — усмехнулся Сальваторе и в подтверждение своих слов на секунду отпустил девушку, но тут же поймал. Елена взвизгнула и мертвой хваткой вцепилась в рубашку парня, который рассмеялся над ее действиями. — Что это? — спросила Гилберт, услышав короткий писк какого-то аппарата. — Терпение, — уже немного раздражаясь, проговорил Деймон и поставил подругу на земле, одной рукой обхватывая ее за талию, а другой беря ее за руку. Спустя пару минут опять раздался уже знакомый писк, и парень осторожно пошел, задавая девушке направление. Наконец-то Сальваторе остановился, и Гилберт услышала долгожданные слова: — Мы пришли, — и тут же сорвала повязку с глаз. Девушка уже хотела начать возмущаться, но ее рот так и остался открытым, и из него не вылетело ни звука. Перед Еленой открывался пейзаж невероятной красоты. Они стояли на краю крыши какого-то очень высокого здания и смотрели на Темзу. На ее берегу виднелся Биг-Бен, мост и знаменитое колесо обозрение. Наступили сумерки, и по всему городу включились фонари. Здесь, на огромной высоте не было слышно ни звука, лишь крик птиц изредка нарушал тишину. — Как красиво, — наконец смогла вымолвить Елена, — Спасибо. — Это еще не все, — проговорил Деймон, стоящий позади нее. Послышался тихий вздох, и ее груди коснулся какой-то холодный предмет. Девушка медленно поднесла руку и опустила свой взгляд. На ее шее покоилась тонкая цепочка с изящным серебряным кулоном, который переливался в свете заходящего солнца. — С днем рождения, — парень обогнул ее и встал, пожалуй, слишком близко. Их разделяли несчастные сантиметры, поэтому Елена не сразу осмелилась поднять взгляд и заглянуть в глаза друга. — Деймон… — вздохнула она, слегка улыбнувшись, — Он, наверное, очень дорогой? — Я не знаю. — Ты украл его? — Нет, — фыркнул Деймон и уже серьезно сказал, — Это семейная реликвия. — Что? — переспросила девушка и вновь опустила взгляд на подарок. И только сейчас она заметила, что среди красивой гравировки затерялась буква «S», — Я не могу его принять. — Конечно, можешь. — Нет, твои родители… — Отец настоял на этом подарке, — оборвал подругу Сальваторе, и Елена, широко распахнув глаза, посмотрела на него. Парень вздохнул и принялся за объяснения, — Болезнь миссис Гилберт очень сильно повлияла него. Он очень боится потерять ее. Но, думаю, еще сильнее он боится не успеть попросить прощения. — И он хочет сделать это через меня? — тихо спросила девушка. — В каком-то смысле. Наша с тобой история очень похожа на их. И, возможно, он пытается не допустить ошибок своего отца. Наверное, он считает, что если мы будем счастливы, и история не повторится, твоя мама простит его. Деймон замолк, и наступила полнейшая тишина, лишь где-то вдалеке слышался шум проезжающих. Елена не знала, что ответить. Да и надо было ли что-то говорить? Парень и так сказал уже все, что требовалось. А ей теперь оставалось думать, как он представляет себе их счастливый финал? Что через много лет они будут дружить семьями, и их дети с самого рождения будут неразлучны? Или что они сами станут семьей, и дети у них будут общие? — В тот день, в лагере, когда ты поцеловал меня, ты сказал, что это была ошибка. — Я помню, — парень нервно дернул уголком губ, — А ты сказала, что не считаешь это ошибкой. — Я сказала, не подумав. — Я тоже. Елена резко подняла на него взгляд, и Деймон замер, сверху вниз смотря на подругу. Ее глаза были распахнуты, а грудь вздымалась так часто, что ему даже показалось, что ее сердце сейчас выпрыгнет. Перед ним была будто бы другая Елена — не та, что была его лучшей подругой, а совсем незнакомая девушка, которая тем не менее была самым родным человеком. Он чувствовал, что она ждала чего-то большего от него. Вот только он не мог ей этого дать. Разве мог он пожертвовать тем, что у них есть сейчас, ради чего-то туманного, хоть и такого желанного? Если только один раз. Деймон, не давая себе возможности передумать, сделал шаг вперед, обхватывая лицо девушки ладонями. Кажется, она вздрогнула, но он не обратил на это внимание и просто поцеловал ее. Она мягко накрыла его ладони своими и несмело ответила, чуть открывая ротик. Сальваторе чувствовал, как она дрожит, но все, что он мог — это лишь сильнее прижимать ее к себе, пока она резко не сделала шаг назад, отворачиваясь от него и прикладывая пальцы к слегка распухшим губам. — Прости. — Ты не виноват, — она повернулась к нему, обхватывая себя руками. — Разве? — парень попытался приблизиться к ней, но она вновь отступила, с опаской заглядывая ему в глаза. — Что все это значит, Деймон? — Ничего, — он мотнул головой, окончательно прогоняя наваждение, — Это всего лишь поцелуй. — Конечно, — Гилберт кивнула, поджав губы и опуская взгляд. — Лени… — Нет, ты прав — это всего лишь поцелуй, который ничего не значит. Верно? Он не ответил. Просто не мог. Но, кажется, Елена и не ждала этого, она почти незаметно шмыгнула носом и улыбнулась, будто бы не было только что сцены, которая, наверное, еще долго будет разрывать его сердце. — Пойдем, иначе опоздаем на поезд. Она последний раз обернулась, чтобы посмотреть на открывающийся вид, от которого захватывало дух, и направилась вниз, а Деймону оставалось лишь пойти за ней, гадая не совершил ли он сегодня самую большую ошибку в своей жизни.

***

— Елена, это вы? — послышался с гостиной голос отца, когда в холле хлопнула входная дверь. — Да, пап, — в ответ крикнула девушка, и на пороге тут же появилось все семейство Гилберт, слишком уж широко улыбаясь Елене и Деймону, который тут же почувствовал себя неуютно. — Вы припозднились, — произнесла Миранда, стараясь не слишком пристально разглядывать парня. — Прости, — девушка бросила быстрый взгляд на друга, который стоял чуть позади нее. — Может, ты представишь нас, дорогая? — Да, конечно, — рассеяно проговорила Елена, — Это мой друг, Деймон Сальваторе. — Я очень рад познакомится с вами, мистер и миссис Гилберт, — парень пожал руку мужчине и протянул букет роз Миранде. — Ох, Деймон, спасибо, — улыбнулась женщина, — Пожалуйста, проходи в гостиную. — Я покажу дом, — звонко проговорил Джереми, привлекая внимания Сальваторе. — Ты, наверное, Джереми, да? — Да, а ты друг Елены. Кэролайн говорит, ты плохой. — Эй, — возмутилась младшая Гилберт, заливаясь краской и избегая насмешливого взгляда парня. — Елена, помоги мне накрыть на стол, — попросила Миранда, с улыбкой наблюдая за общением младшего сына с другом дочери. — Конечно, — девушка вслед за мамой прошла на кухню, с удивлением обнаруживая полностью заставленный обеденный стол, — Ого, ты на сколько человек готовила? — Мне Кэролайн помогала, и мы немного увлеклись, — рассмеялась Миранда, — Как вы провели день? — Хорошо, — стараясь унять дрожь в голосе, проговорила Елена, — Полдня в школе были, потом немного погуляли. — Разложи, пожалуйста, приборы, — бросила женщина, аккуратно складывая салфетки, — Так вы были вдвоем? — Конечно. — Почему ты больше ни с кем не дружишь, милая? — Потому что мне больше никто не нужен, — девушка обернулась к маме и с каким-то отчаянием посмотрела на нее, — Он стал для меня… — Скоро будем кушать? — на кухню заглянул Джереми, заставляя старшую сестру резко замолчать и натянуть улыбку. — Да, зови всех. — Елена… — когда Джереми скрылся в гостиной, начала Миранда. — Все в порядке, мам, — оборвала ее девушка, смотря как к ним идет ее семья вместе с Деймоном. Было так непривычно видеть его в родном доме, с близкими людьми, но тем не менее она была счастлива. Ее родители, наконец, приняли тот факт, что Деймон Сальваторе — неотъемлемая часть ее жизни. И пусть они сами не знали, что будет с ними дальше, главное, что сейчас ее семья была готова изменить свое отношение к нему. — Деймон, может, ты расскажешь нам о себе? — проговорил Грейсон, когда все успели утолить голод и отвлеченные темы для беседы закончились. — Пап, что мы говорили о допросе? — Это не допрос, Елена. Я просто проявляю интерес к твоему другу. — Я с радостью отвечу на ваши вопросы, мистер Гилберт, — подмигнув подруге, произнес Деймон. — У тебя есть какие-то увлечения помимо учебы? — Я в школьной команде по футболу. — И он довольно неплохо играет, — не задумываясь, проговорила Кэролайн и тут же замолчала, понимая, что все с удивлением смотрят на нее, — Что? — Ты же ненавидишь его, — со смехом в голосе произнесла Елена. — Во-первых, это неправда, — под скептическим взглядом сестры ответила младшая Гилберт, — А во-вторых, даже если ненавижу, это не мешает мне признавать очевидные вещи. — Спасибо, Кэролайн, — усмехнулся Сальваторе, кажется, впервые называя девушку по имени. — А куда ты планируешь поступать, Деймон? — подала голос Миранда. — У меня много вариантов, и я пока не определился, что мне ближе. — Елена тоже пока не знает, чем хочет заниматься. — Пап, не начинай, — попросила девушка, вздыхая, — В последнее время разговоры о моем будущем ничем хорошим не заканчиваются. — Я просто переживаю за тебя. Это очень важное решение. — Я уверен, что, когда придет время, Елена сделает правильный выбор, — проговорил Сальваторе, обращая внимание подруги на себя. Девушка с благодарностью посмотрела на него и чуть улыбнулась, забывая, что только что настроение было готово испортиться. — Так вы встречаетесь? — Пап! — Что здесь такого? — вполне искренне удивился Грейсон. — Действительно, Елена, — поддержала мужа Миранда, — Вы все время проводите вместе, и мы должны знать. — Нет, мистер и миссис Гилберт, мы с вашей дочерью просто друзья. Наверное, Елена слишком быстро перевела взгляд на парня, и это не укрылось от ее родных, но благо им хватило такта никак не комментировать это. Деймон же совершенно невозмутимо продолжал улыбаться ее родителям, будто бы не было недавнего разговора и поцелуя. Может она не права? Может, просто придумала себе все, и для него это ничего не значит? — У Деймона, между прочим, девушка есть, — произнесла Кэролайн, заставляя Елену резко поднять на нее удивленный взгляд. — А ты откуда знаешь, Кэр? — с улыбкой спросила Миранда. — Слышала разговор Ребекки Майклсон и Кэтрин Пирс сегодня. Так это правда? — обратилась девушка к Сальваторе. — Да, — бросив взгляд на подругу, которая до боли сжала кулаки под столом, проговорил Деймон, — Кейтлайн. Но она живет во Франции, так что… — Отношения на расстоянии, понимаю, — усмехнулся Грейсон, кажется, не замечая, как напряжена старшая дочь, — Любовь, вообще, сложная штука, а когда между влюбленными тысячи километров, тем более. Но знаете, нет ничего важнее нее. — Милый, я не согласна, — мягко возразила Миранда, — Дружба гораздо важнее любви. — Почему, мам? — осторожно спросила Кэролайн, искоса наблюдая, как смотрят друг на друга Елена и Деймон. — Любовь и влюбленность могут пройти, а вот настоящая дружба остается навсегда. — Да, но… — А когда будет торт? — как можно беспечнее прервала сестру Елена, не в силах больше выдержать взгляд друга. — Ох, конечно, пора пить чай, — спохватилась Миранда, — Кэр, помоги мне. Через несколько минут, когда блюда с салатами и закусками сменились разнообразными сладостями, мама выключила свет в комнате и принесла именинный торт со свечками, поставив его перед старшей дочерью и ожидая, когда та загадает желание. И несмотря на всю сложность их отношений с Сальваторе, Елена вдруг поняла, что он все равно всегда будет рядом, а вот мама… Она, может, а любой момент покинуть их, и больше никогда не вернуться. Поэтому она, задувая свечки, про себя проговаривала лишь одну фразу. Пусть мама не уходит. Она едва сдерживала слезы, когда комната погрузилась в темноту, и, видимо, почувствовав это, Деймон взял ее за руку, переплетая пальцы. Через секунду щелкнул выключатель и в комнате снова стало светло, но он не отпускал ее ладонь до конца вечера. Они так и сидели, рука в руке, пока парень, не осознав, сколько время, встал из-за стола и, поблагодарив всех за чудесный ужин, покинул их дом. — Он мне понравился, — проговорил Грейсон, оставшись с дочерью наедине. — Я же говорила тебе, что он не похож на своего отца, — улыбнулась Елена, выдерживая пронзительный взгляд мужчины. — Вы с ним очень близки. — Как ты это понял? — Вы одинаково реагируете на все, — усмехнулся мистер Гилберт, — И постоянно смотрите друг на друга, будто бы ища поддержки. — Я не знаю, что тебе ответить, — девушка обняла себя руками, чуть пожимая плечами. — Не надо мне отвечать, — рассмеялся Грейсон и, поцеловав дочь в лоб, добавил, — Иди к себе, отдыхай. — Надо же помочь убраться… — Мы с мамой справимся, — подтолкнув девушку к лестнице, сказал Грейсон. И Елена, не став долго спорить, побежала наверх и около своей комнаты столкнулась с Кэролайн, которая выходила из спальни Джереми. — Тебя тоже спать отправили? — спросила она, устало прислоняясь к стене. — Да. — Деймон явно понравился родителям, — улыбка расползлась по лицу младшей девушки. — Понравился, — вздохнула Елена, натянуто улыбаясь. — Хочешь поговорить об этом? — несмело спросила Кэролайн, зная, что в последнее время сестра не очень-то хочет обсуждать с ней свою жизнь. А ведь раньше они часами могли сидеть вдвоем, рассказывая друг другу секреты, но после того, как в жизни Елены появился Деймон Сальваторе, она все время была с ним. Старшая Гилберт взглянула на сестру, которая с надеждой смотрела на нее. И вдруг стало так обидно за нее. Кэр ведь потеряла не только сестру, которая предпочла друга ей, но и лучшую подругу, с которой с детства привыкла делиться всем. — Хочу, — неожиданно проговорила Елена, и на лице девушки появилась широкая улыбка, — Заходи в мою комнату. Елена открыла перед сестрой дверь, но та, сделав несколько шагов, резко остановилась. — Сальваторе? — удивленно спросила Кэр, смотря на парня, который замер около окна. Его, кажется, застали врасплох — Деймон резко обернулся, и на его лице отразилось не меньшее удивление, чем на лице младшей Гилберт. — Привет, Барби. — Что ты здесь делаешь? — Тише, Кэролайн, — попросила Елена, чуть толкая сестру вперед и закрывая дверь своей комнаты. — Как ты сюда попал? — не обратив внимание на ее предупреждение, спросила Кэр. — Влез по лестнице на крышу гаража, и потом забрался через окно, — насмешливо ответил парень, складывая руки на груди и облокачиваясь на подоконник. — Я серьезно, — нахмурила брови девушка, — Елена? — Что? — Гилберт, совершенно не обращая внимания на их разговор, прошла к кровати и села на нее. — Сальваторе в твоей комнате. — Я вижу. — Что он здесь делает? — Не знаю, — честно ответила Елена, — Кэр, поговорим в другой раз? — Конечно, — на удивление легко согласилась девушка, — Не волнуйтесь, родителям я не скажу. Кэролайн, напоследок послав сестре хитрую улыбку, вышла из ее комнаты. Когда дверь закрылась, Елена устало упала на кровать и закрыла глаза, и через несколько секунд почувствовала, что Сальваторе лег рядом. Она повернула голову и посмотрела на него — его лицо было так рядом, и девушка едва сдержалась, чтобы не опустить взгляд на его губы. — Прости, что помешал разговору с Барби. — Ты не помешал, — чуть качнула головой Елена, — Но, правда, что ты тут делаешь? — Подумал, что тебе нужна компания, — парень, не отрывая от нее взгляда, нашел ее руку и снова переплел их пальцы, как и некоторое время назад, когда они сидели за столом. Вот только теперь за ними не наблюдала вся ее семья, и Елена могла расслабиться, чуть поглаживая большим пальцем его ладонь. Но слова мамы продолжали вертеться в голове. Дружба важнее любви. Так ли это? Много лет назад ее мама потеряла своего лучшего друга из-за любви. Она не стала бороться за Джузеппе не только потому, что он ее предал, но и из-за Грейсона, который очень неожиданно появился в ее жизни и показал, что счастье может быть тихим и спокойным. И этот ее выбор преследовал ее всю жизнь. Так что ей, как никому другому, должно быть известно, как трудно сейчас Елене. И пусть у ее матери было два совершенно разных человека, а у нее боролись дружба и любовь к одному, это ничего не меняло. Она не может потерять Деймона. По крайней мере не сейчас. — Мы не можем, Деймон, — слова слетели с губ прежде, чем она смогла их обдумать. Парень чуть дернул уголком губ и не переспросил, что именно им нельзя делать — видимо, он думал о том же самом. — Значит, забыли? — Забыли. Елена сделала глубокий вдох, пытаясь не дать волю слезам, застилавшим глаза. Интересно, сколько всего им еще предстоит забыть в ближайшее время?