Грядктобер

У Чарли на этаже травкой давно провоняло все, что можно, и дымка от раскуренных косяков почти не выветривается. В условной гостиной, пусть гостей тут и не бывает, круглосуточно работает телик (потому что мне, блядь, нужен фон, у нас денег на счета нет или че?), и иногда — приставка. В спальне пахнет раздевалкой спортзала — потом от груды скомканных по углам вещей разной степени свежести и резиной баскетбольных мячей. Баскетбольное же кольцо прикручено аккурат над дверью, самое то для попыток забросить трехочковый, не вставая с кровати. Чарли может не вылезать из своего логова неделями, если сверхсрочных заданий нет, а может неделями к себе не подниматься, перекантовываясь на скользких кожаных диванчиках их общих этажей. Ни в том, ни в другом случае уговорить его выйти или согнать с любимого места Хавы не представляется возможным. Как и предугадать, когда наступит следующий период затворничества или нежелания видеть свои комнаты. Мистик Икс сказал как-то беспокоенной Мамочке, что лезть в дурную Чарлину башку, пока это не мешает их общему делу, ни за что не будет, на том все обсуждения и кончились. У Джессики этажа три, почти самые верхние (не самые, «потому что мы не можем позволить себе оборудовать ангары под гардеробную, милая»). Ага, гардеробная занимает этаж отдельный, и многочисленные платья, сумочки и шляпки располагаются по комнатам по очевидной логике, исходя из аккуратных табличек на каждой двери: «зеленое», «когда пьем джин», «среда», «к нему». На этаже ниже коридор из стендов с косметикой и уходом прокладывает путь до ванной. С джакузи, и душем, и небольшим бассейном («нет, дорогая, бассейн на крыше мы не организуем. Не потому, что дорого, милая, ангары, я же уже упоминал»). Вы можете подумать, что все это пошло, но все равно завидуете, Джессика скажет вам именно это, если заметит в вашем взгляде хоть каплю скептицизма. Ну, вы же завидуете, правда? В спальне вот по сравнению с этим еще скромно, всего одна кровать с тяжелым бархатным балдахином и резным изголовьем красного дерева. Еще ниже этаж оборудован под студию со времен, как идея вести блог не отпускала Джессику ни секунды, но пыл остыл на семнадцатом подписчике, так что многочисленные фотозоны и зеркала с подсветкой стоят не тронутыми и слегка припыленными. Джессика все равно спускается сюда время от времени медитировать под разноцветной неоновой подсветкой с выбором из полутора тысячи оттенков, когда дурацкие коллеги и семья в одном лице слишком достают. Чаще всего, конечно, достает он. Ладно, Джессика достает Чарли, пусть так. Да, правильнее сказать пристает, и что с того? Как говорится, вы можете подумать, что все это пошло, но. Выходит с переменным успехом, ну так успехом же, только вот когда один из дней затворничества Чарли совпадает с желанием достать, выходит совсем не очень. Да, спускаться к Чарли на этаж вместо попыток уговорить по видеосвязи и так опасно, все пробовали, а уж стучаться в спальню, пытаясь перекрыть неразборчивый включенный на полную рэп, так и вовсе смертельно, но Джессика же от души. Сама не знает, что именно от души, но потребность залезть наконец в душу колдуну-наркоману давит изнутри. Музыка стихает, очевидно, не чтобы прислушаться к увещеваниям горгоны, а через секунду она оттаскивается невидимой рукой к лифту не под трех-, а под стоэтажные матерные конструкции, переходящие в исступленное «ненавижу, ненавижу, ненавижу, блядь, ты настолько тупая, что нихуя не поймешь даже, насколько я тебя не-на-ви-жу!!!» У Чарли на этаже все двери одновременно хлопают так, что прочувствовать должен даже Мистер Икс в своем уютном кинозале, у Джессики ни «корсиканский синий», ни «пыль феи» в неоне не светят достаточно успокаивающе, чтобы слезы катились поменьше. Джессика думает, что больше никогда, точно нет, как минимум — как минимум! — две недели. У Джессики на следующий вечер прямо на идеально расправленном покрывале под балдахином обнаруживается возмутительно яркая мятая коробку жвачек. «Любовь, это…» задорно желтеет на упаковке, приглашая открыть ее, чтобы узнать наконец этот секрет. Джессика знает, что такое любовь, лучше любого ныне живущего на Земле, и про то, чего от нее следует ожидать. Джессика знает еще, что никогда не пойдет к Чарли (минимум две недели), что трахаться на его мятой мерзкой кровати еще хуже, чем на продавленном диване с бормочущем теликом на фоне, и что жвачка — ее любимая вишня-лимон. Джессика думает об этом, заглядывая в зеркало проверить, что макияж за день не потек, по пути к стенду с духами и пока поднимается в гардеробную. У Чарли на этаже шелковый бордовый халатик валяется смятым прямо у дверей лифта.