Ментол и мята

В первый раз Санзу побывал у них дома во время вечеринки. Мучо взял его с собой, посчитав что даже такому отстранённому и тихому парню порой стоит развеяться. Вот только он не учёл того, что Харучиё будет противно в скопление тел. Настолько, что он проведёт почти весь вечер на балконе, лишь бы не сидеть на большом общем диване под слишком громкую музыку и пить из одноразового стаканчика, из которого до тебя, по чистой случайности, уже мог кто-то глотнуть. — И давно тут мёрзнешь? — Риндо вышел на балкон чтобы забрать внутрь ещё одну коробку пива. Он практически сразу заметил, что их новый гость, забив на приличия, решил не проводить время в их компании. — Пошли внутрь, хоть пиццу поешь. — Мне и тут хорошо, я не голоден. — Риндо умеет читать интонации, и слышит, когда его просят отъебаться, вот только этот парень был похож скорее на злого ощетинившегося котёнка, чем на реального хищника. — Ну, как знаешь, в прогнозе обещали ночью ливень. — И будто в подтверждение его слов, на Санзу упала первая холодная капля. Болеть ему не хотелось, как и получать очередной выговор от Мучо, так что он неохотно, будто делая одолжение, прошёл в тактично придержанную Хайтани дверь, и оказался на захламлённой кухне. Казалось, будто бутылок и пустых упаковок на барной стойке стало больше. Где-то были видны липкие разводы от пролитой газировки, а крошки от чипсов ощущались и под ногами. Санзу передёрнуло. Ему было душно, липко, и противно. Хотелось закинуть всю одежду в стиральную машину и оттереть тело губкой. Хотелось обратно на балкон. Он не боялся скопления людей или чего-то такого. Ему просто было мерзко от всей этой обстановки, и будто уловив его настроение, Риндо, перекрикивая музыку, сказал, что тот может обойти людей за диваном и посидеть пока в комнате, дверь которой находилась за стойкой диджея. Харучиё не знал, что там за помещение, но всяко лучше, чем оставаться на виду и ждать, когда его утащат играть в пьяные игры. Это оказалась жилая комната. Комната Риндо. Здесь было значительно чище, чем в зале или на кухне, но на столе и тумбе можно было заметить небольшой слой пыли, а мусорка была явно переполнена. К его удивдению — кровать оказалась самым чистым местом в комнате. От белья приятно, даже успокаивающе, пахло стиральным порошком, а на белой подушке не было видно ни волоска. Возможно, Риндо поменял постельное бельё днём, и ещё ни разу на ней не лежал. В обычной ситуации Санзу не стал бы ложиться на чью-то кровать, но за неимением лучшего варианта, решил что подождёт окончания вечеринки здесь, а потом отвезёт капитана домой. Проснулся Харучиё от резкого осознания тишины вокруг. Он не знал когда уснул и сколько проспал, и тихо выйдя из комнаты, понял что уже утро. В свете дня главный зал казался ещё захламлённее, а пятна на тёмном диване заметнее, чем когда-либо. Пустые коробки из-под пиццы, фантики, смятые банки и крошки, крошки, крошки. Хотелось прямо не умываясь надеть ботинки и скорее пойти домой. — О, ты проснулся. — Скорее констатируя факт, чем задавая вопрос, сказал Риндо. Он выглянул из кухни с голым торсом, так, что можно было рассмотреть часть татуировки, продолжение которой скрывалось за спортивными серыми штанами. И Санзу был ему за это благодарен, он не очень-то любил голые человеческие тела. И даже интерес к татуировке того не стоил. — Садись, омлет немного пригорел, но ты с вечера ничего не ел. Лицо невольно поморщилось от вчерашних воспоминаний про грязный стол, но когда он зашёл на кухню, она оказалась значительно чище. Со стойки убрали весь мусор, и даже удосужились её протереть, правда на полу теперь было больше крошек, и молча оценив ситуацию, Риндо устало выдохнул. — Не хотел пылесосить, чтобы не разбудить Рана. Когда он проснётся — я вызову клининговую компанию. Если надо, у входа за поворотом душевая и туалет. — Любой другой бы молча делал то, что ему говорят Хайтани, а этот, такой щуплый, что наверняка под толстовкой и мышц не видно, ещё и привередничать не боится. — А где Мучо-сан? Почему меня не разбудили? — И где спал сам Риндо? Думать что на этом диване — совсем не хотелось, и потому он не стал задават последний вопрос. — А, Муто подвезли ребята, он сказал что ты мало спишь или что-то такое, так что не стал тебя трогать. — И поэтому решил оставить с двумя Хайтани? Не самое разумное решение по мнению Харучиё. И чем гостеприимнее себя вёл Риндо, тем больше он ждал от него подвоха. Но, как ни странно для Санзу, никакого подвоха тогда не произошло. И после тоже. Ему даже начало казаться, что ебанутость братьев Хайтани — это всего-лишь образ, но спустя время он убедился, Ран правда был тем ещё отбитым мудаком, а вот Риндо, такого Риндо он видел редко. Только когда они оставались вдвоём, и он всё не мог понять, снимал ли он тогда свою маску или наоборот надевал, потому что хотел поиздеваться, потому что ему нет смысла хорошо себя вести с Санзу, только если ему что-то было нужно. Риндо был неплохим парнем. Насколько неплохим может быть человек, ломающий другим людям суставы и кости, но Санзу это даже нравилось в нём. Достаточно, чтобы порой позволить себе проигнорировать чужую руку на своём бедре во время очередной пьянки. Иногда даже достаточно, чтобы проснуться с ним в обнимку после очередной ночёвки, а после вести себя так, будто и не было этой слабости. Харучиё был не против компании Рина, однако с детства не верил в искреннюю заботу. Он не мог поверить, что заслуживал такое отношение, потому что сам никогда и ни о ком не заботился. Он мог дать, если от него что-то требовали, но он не мог просто принять. В мире вообще ничего просто так не дают, всегда ожидая чего-то взамен. Риндо не просил, отдавал заботу и внимание без остатка, и Санзу не понимал его. Не мог понять. Пока.