Semantics

Деймон возвращается рано утром на следующий день. Ему буквально сразу становятся очевидны две вещи. Во-первых, телевизор включен на полную громкость, ну и кажется, что жалюзи в гостиной задернуты. Во-вторых, в квартире пахнет несвежими продуктами и чем-то явно едким. Он находит источник первого неприятного запаха: пустые контейнеры из суши-ресторана тупо валяются на кухонном столе, а крошечные пакетики соевого соуса разбросанные, как конфетти. И вот, он находит ее. Рейнира без сознания лежит на диване в гостиной, одетая в короткий черный шелковый топ и шорты для сна. Волосы у нее в полном беспорядке, замечает Деймон — они спутанные вокруг головы, как серебряный нимб. По телевизору показывают повторы «Друзей», свет от монитора отбрасывает разноцветные брызги на бледное лицо Рейниры. Бледнее, чем обычно. Деймон приседает рядом с ней, стараясь оттолкнуть мусорное ведро, в которое ее явно вырвало. Он подносит руку к ее лбу. Нежное прикосновение. Он находит, что она теплая, мокрая от пота и горячая на ощупь. Он убирает волосы с ее лба, приглаживая их назад — ну и этого движения достаточно, чтобы ее лицо скривилось во сне. Он предполагает, что ей, должно быть, стало плохо после того, как она съела суши. Деймон передвигает мусорное ведро к ее голове и медленно встает, стараясь не разбудить. Он собирает грязные тарелки из гостиной и ставит их в раковину. Он выбрасывает контейнеры и избавляется от остатков еды. Он все тщательно вытирает, а затем, когда он удовлетворен своей работой, он снова входит в гостиную и выключает телевизор. И он снова пригибается, кладя руку на плечо Рейниры и легонько встряхивая ее. — Просыпайся, малышка. Он проводит вверх и вниз по ее руке, легко надавливая пальцами. Ее кожа мягкая под его ладонью, и он ненавидит это приятное ощущение. — Рейнира, дорогая, проснись. Ты меня слышишь? Она отвечает стоном, прикрывая другой рукой глаза, чтобы остановить любые попытки света ослепить ее, когда тот пробивается сквозь шторы. — Который сейчас час? — Ее голос хриплый и похож на гравий. — Восемь утра, — тихо произносит он. — Блять, я… я думаю, это были суши. Мне не очень хорошо, — заканчивает она шепотом, снова закрывая глаза. — Я это вижу, — говорит он, изогнув бровь. — Давай поднимем тебя и пойдем в твою комнату. Он помогает ей сесть, поддерживая ее, пока она выпрямляется на подушках дивана. Он садится прям перед ней, беря обе ее руки, поражаясь тому, насколько малы ее пальцы по сравнению с его. Деймон мягко дергает, ну и Рейнира пытается встать, пытается подтянуться, но вместо этого ее рука летит, чтобы прикрыть рот. К счастью, Деймон вовремя достает мусорный бак, подставляя его ей под лицо, когда ее рвет. Он использует свободную руку, чтобы пригладить ее волосы, захватив их как можно больше, чтобы удержать от ее лица.] Закончив, она вытирает рот тыльной стороной ладони и всхлипывает. — Мне жаль я- — Нет, — прерывает он ее. — Тут не о чем сожалеть. Не дожидаясь ответа, Деймон опускается на колени и обхватывает одной рукой колени Рейниры, а другой обнимает ее за плечи. — Держись за мою шею. — Нет, правда, я могу ходить, — слабо протестует она. — Прогуляемся еще немного и тебя стошнит на мой ковер? — он дразнит ее. — Забудь об этом. Она резко щиплет его бицепс, прежде чем обнять его за шею и прижаться к нему. Деймон позволяет себе на мгновение запомнить это чувство. Мягкая кожа ее бедер ложится ему на одну руку, а ее тело прижимается ближе. Ее руки смыкаются на его затылке, под его волосами, ее пальцы касаются нежной кожи. Голова устраивается между его плечом и шеей, да так близко, что он может чувствовать каждый ее вдох и выдох. И блять, он так сильно старается не сжимать ее бедра пальцами… Она буквально разбивает его горсткой слов. — Ты пахнешь по-другому, — шепчет она ему в шею. Его тело одолевает холод в перемешку с чем-то, что похоже на чувство вины. Я пахну Мисарией, хочет он ей сказать. Я пахну женщиной, которую трахнул прошлой ночью, когда думал о тебе. — Ты не пришел домой прошлой ночью, — продолжает она. — Я не мог, принцесса. — Не после того, как я во всем себе признался. — Но я сейчас здесь. Он несет Рейниру в ее комнату и кладет на кровать, прежде чем отправиться в ее ванную комнату. Деймон затыкает слив в ванне и включает воду, ну и параллели этой ситуации с той, что была пять лет назад, не ускользают от его внимания. Он роется в ее шкафчике и достает молоко для ванны, капает его в горячую воду. Комната наполняется ароматом жасмина — сладким и мускусным одновременно. Он сопротивляется желанию самому прыгнуть в воду, чтобы оттереть вчерашнюю ночь со своей кожи, потому что он не может вынести перед ней доказательство своих пороков. Не тогда, когда она только начинает смотреть на него с мягкостью. А мягкость эта раньше только жила в его больном воображении. Рейнира там, где он оставляет ее. В спальни. На этот раз она совсем не возражает, когда он берет ее на руки. Она почти не издает ни звука, когда он несет ее в ванную и усаживает на край. Таргариен почти сгибается пополам, голова кружится от тошноты и обезвоживания. — Боже, я едва могу двигаться. Она кладет голову между ног, и он слышит, как она делает глубокие, успокаивающие вдохи. Деймон опускает свою руку ей на спину, их кожу разделяет лишь клочок шелка, ну и он снова и снова водит ладонью, успокаивая. Она хмыкает ему в знак признательности, тепло ярко расцветает в ее груди. Что-то внутри Деймона трескается, крошится, расходится по швам. — Ты сможешь раздеться сама? — спрашивает он ее, не зная, какой ответ сделает его счастливее. — Я стяну шорты, но мне может понадобиться помощь с топом. Я не думаю, что смогу слишком сильно приподняться, чтобы меня не стошнило в очередной раз, — объясняет Рейнира. Его рука перестает двигаться, тело напрягается. — Рейнира, я не думаю… — Можешь закрыть глаза, если тебе от этого станет легче, — бормочет она. — Пожалуйста, я не смогу сделать это одна. Рейнира одной рукой упирается в ванну, а другой хватается за пояс своих шорт. Она стягивает их, прежде чем Деймон успевает закрыть глаза. Он мельком видит гладкую кожу на ее бедрах. Пытка, думает он. Вот девушка, занимающая все его мысли наяву — она самое темное из его желаний. Его мокрая гребаная мечта раздевается перед ним, ну и он должен закрыть свои гребаные, сука, глаза. Не потому, что это заставляет его чувствовать себя лучше. А потому, что эта агония, мучительная реальность того, что она так близко — именно то, чего он заслуживает. Рейнира едва может маневрировать одной рукой. Деймон видит, как она изо всех сил пытается стянуть шорты с колен. Его собственные руки на мгновение замирают, пока она сама не берет их в свои и не прижимает их к поясу шорт. Деймон тянет их вниз, медленно по остальной части ее бедра, коленей, вниз по икрам и на пол. Его руки скользят вверх, скользят по ее ногам, пока не достигают топа. — Руки вверх, принцесса, — шепчет он. Она подчиняется, медленно поднимая руки, все еще пытаясь держать голову опущенной. Он осторожно стягивает топ на ее грудь и, наконец, на ее руки. Его собственные буквально повторяют каждый контур ее тела, но не касаются кожи. Рейнира издает тихий вздох. — Ты сможешь сама залезть в ванну? — Думаю, я справлюсь — Она опускается в воду, позволяя жидкости обжечь кожу. — Теперь ты можешь открыть глаза. Кроме того… тут нет ничего такого, чего ты не видел раньше. Деймон откашливается и открывает глаза. Сочетание молока и воды окутывает ее тело дымкой, размывая края и очертания ее тела. Он все равно отводит взгляд, а потом садится в ванной на пол, обхватив колени руками. — Боже мой, разве это не знакомая картина, — ворчит Рейнира с легкой ухмылкой на губах. — Я только что подумал о том же, — признается он, осмеливаясь встретиться с ней взглядом. Она выглядит усталой, но к ее щекам возвращается румянец. Волосы все еще спутанные. — Надеюсь, на этот раз ты действительно останешься здесь, — вздыхает она, погружаясь немного глубже в воду. Он поднимается с пола и направляется к туалетному столику, ее слова обжигают его кожу. Он роется в ее ящиках, прежде чем находит расческу. В ванной стоит одинокий стульчик, заваленный одеждой. Он бесцеремонно толкает одежду на пол и тащит его к краю ванны, где покоится ее голова. Засучив рукава, Деймон опускает руки в воду, собирая ее волосы и вытягивая их за край ванны. Вода капает на пол, но Деймону все равно, он старательно проводит расческой по ее волосам. Когда он распутывает несколько прядей — Деймон начинает гладить ее кожу головы кончиками пальцев. Рейнира стонет… наслаждаясь этим чувством, расцветая под его вниманием. Близость момента не ускользает от нее, ну и внезапно она остро осознает давление, которое оказывают кончики его пальцев. Как он однажды применил это давление в совершенно… другом месте. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он ее, двигая пальцами к ее вискам. — Лучше. Потому что… ты здесь. Деймон удивляется, а она находит в себе ​​откровенность. — В следующий раз, когда тебе будет нехорошо, позвони мне, поняла? — настаивает он, его тон тверд. — Я не хотела тебя беспокоить, — пожимает плечами Рейнира. — Я не люблю прерывать твои свидания. — Откуда ты знаешь, что я был на свидании? — Я же говорила тебе, что ты пахнешь по-другому. Не так, как всегда. Должно быть, ты пахнешь той, с кем ты был прошлой ночью. Он слепо пытается уловить эмоции в ее голосе. Злость? Грусть? Ревность? Нет. Она буквально научила свой тон быть ровным, не обвиняющим, просто наблюдательным. — Ты знаешь, как я пахну? Опасно. Опасно. Опасно. — Я не смогла бы забыть, даже если бы попыталась. — С ее губ снова срываются тайные откровения. Некоторое время они молчат, только слышно звуки воды, что отражаются от кафеля в ванной, громким эхом разносятся по большому залу. Деймон переходит к макушке ее головы, медленно проводя пальцами. — Ты знаешь, что никогда не побеспокоишь меня, — успокаивает он ее. — Я всегда приду тебе на помощь. Всегда. Ничто и никто меня от этого не удержит. Вот… его первая доля честности. — Кроме того, я обещал твоему отцу, что буду присматривать за тобой. И так быстро доля честности превращается в простую обязанность. — Я обязательно поставлю тебе отзыв на пять звезд. — Она практически слышит его вздох и представляет себе, как он закатывает глаза. — Но меня не нужно спасать. — Нет? — спрашивает он, приподняв бровь. — Я заботилась о себе все эти годы, — отвечает она ледяным тоном. Не благодаря тебе, — это останется не произнесенным. — Я не сомневаюсь, — успокаивает он и начинает разделять пряди ее волос. — Хочешь, я заплету тебе косу? — Да, пожалуйста, — говорит она. Она немного ерзает в ванне, а затем приподнимается, обнажая свою грудь и соски. Деймон бегло поправляет штаны, шире расставив ноги на стуле. — Есть просьбы? — Удиви меня. Он останавливается на простой французской косе из трех прядей, начиная с макушки ее головы. — Я помню, как часто заплетал тебе волосы, когда ты была ребенком, — вспоминает он. — Я помню тоже. Раньше я умоляла маму позволить тебе это сделать, потому что она никогда не могла сделать это правильно, — тихо смеется Рейнира. Эти отчаянные телефонные звонки от Эйммы, которая просит его прийти, потому что Деймон, я не знаю, что делать. У меня не получается. И он появляется почти каждый раз. За ​​исключением случаев, когда его нет в городе. Он приходит к ним домой, устраивая из этого большое шоу, фыркая и топая по лестнице, пока не слышит в коридоре смех Рейниры, доносящийся из ее спальни. Он сидит позади нее, заплетая ей волосы. В ее длинных светлых волосах теперь косички из трех прядей, превращающиеся в замысловатые веревочки. Иногда… во время работы он болтает с Эйммой. Она достаточно любезная женщина, чтобы никогда его не спрашивать, почему и как он бросает все, чтобы прийти и поиграть с волосами ее дочери, ну или почему и как он вообще знает, как плести косички. Когда она маленькая девочка — он заботится о ней. Хочет для нее самое лучшее, чтобы никто и ничто не причинило ей вреда. Он хочет, чтобы она исполняла все прихоти ее собственного сердца. Визерис бесчисленное количество раз останавливает его от покупки ей еще одного пони. Она умная, преуспевающая в уроках. Она единственная, с кем Деймон может говорить на Высоком Валирийском. У нее почти идеальная дикция. Когда она была девочкой, это было проще. — «Gaomagon ao pendagon bē zȳhon nykeēdrosa?» Ты все еще думаешь о ней? — «Hen rhinka, ry se jēda». Конечно, все время. Она легко переходит на старый язык, не задумываясь. — «Интересно, какой была бы моя жизнь, если бы мама была еще жива». Она звучит так меланхолично. Деймон завязывает косу. Деймон кладет руки по обе стороны от ее лица прямо сейчас, осторожно отводя его назад, пока она не смотрит на него; его большие пальцы массируют ее виски, а остальные пальцы скользят под ее челюстью. — «Issi ao biare, dārilaros?» Ты счастлива, принцесса? Он ищет ее глаза, изучает ее черты, ее лицо так густо краснеет под его взглядом. — «Hae biare hae nyke kostagon sagon». Насколько я могу быть счастливой. Но она не отводит взгляда, а просто устраивается удобней на краю ванны. Он продолжает проводить подушечками пальцев по ее лбу, лицу, снимая напряжение с ее мышц. — Мой отец говорит мне, что я должна быть счастливой снова иметь семью. Младшего брата. Мачеху. Но… — «Aōha kepa iksis ia mittys». Твой отец дурак. — Нотка злобы в его словах. — Дурак за то, что он сделал с тобой. Кроме того, семья… это то, что ты сама себе говоришь, как ты сама себе ее видишь. Никто не может переубедить тебя думать иначе. Деймон бросает на нее многозначительный взгляд. — «Vestras īlon daor dohaeragon qilōni īlon jorrāelagon.» Он говорит, что мы не можем выбирать тех, кого любим. Возможно, Визерис не дурак. Рейнира поднимает руки из воды, кладет их обе на борта ванны и приподнимается на дюйм выше, расплескивая капли по всему полу. Ее голова все еще запрокинута, ну и Деймон не может не заметить очертания ее сосков чуть ниже поверхности воды. — «Issi ao biare?». А ты счастлив? — Она повторяет его вопрос, заданный ранее. — «Daor va moriot.» Не всегда, — честно отвечает он. — «Sia ao biare mōrī bantis?» Ты был счастлив прошлой ночью? — Она должна знать. — Когда ты был с ней? Деймон думает сказать ей правду. Что он был счастлив в том смысле, что у меня был секс с красивой женщиной. Что ему нравилось изливаться внутри нее после того, как он часами возился с ней, и что он был благодарен за ее компанию и ее осмотрительность. Но это нет, он не был счастлив в том смысле, в котором он хотел бы быть счастливым. Он знает, что Рейнира не наивна, что она знает, как он проводит свободное время. Но он не может быть тем, кто разрушит это хрупкое перемирие, которое они установили. Эта тонкая, хрупкая ложь. — «Nyke va morriot raqagon nykēla. Yn bona gaomas daor nūmāzma īlen biare.» Я всегда получаю удовольствие. Но это не значит, что я был счастлив. — Он тщательно выбирает слова, учитывая вес каждого из них. — «Skori issi ao drējī biare, pār?» Когда ты был по-настоящему счастлив? — Она смотрит на него задумчивым взглядом, ее фиолетовые глаза обрамлены ресницами, сияющими лунным светом. Когда я с тобой, он хочет сказать ей. Но слова застревают у него в горле. — В следующий раз, когда я буду по-настоящему счастлив, ты узнаешь об этом первой, — обещает он, целуя ее между бровями. — Пойдем, малышка. Я думаю, жар уже ударил тебя в голову. Рейнира щелкает пальцами по его лицу, и капли воды падают ему на нос и глаза. Она далеко не удовлетворена его ответами. Она думает, что будет проще, если он просто расскажет ей, что делает в темноте. Что он делает с другими женщинами. И услышав это из его уст — она смоет свои чувства к нему. Возможно, тогда она перестанет тосковать по нему так, как сейчас… вот если бы он только рассказал ей о всех тех непристойностях, в которых участвовал. А может быть, от этого стало бы еще хуже. Разожги пламя любопытства и желания, которые живут глубоко в животе. Давай. Сейчас же. Она позволяет ему помочь ей выбраться из ванны, его глаза закрыты, лицо отвернуто, и она натягивает халат на руки и плечи. Она завязывает его на талии и хватает Деймона за предплечья. Он все еще поддерживает большую часть ее веса, когда открывает глаза. Деймон обхватывает ее щеку рукой, когда она вдруг утыкается носом в его ладонь. — Спасибо, что позаботился обо мне, — шепчет она, касаясь губами его ладони с каждым словом. — Всегда. И он действительно это имеет в виду. Он даст ей все, чего она хочет, пока это в его власти. А даже если и не во власти… — Мне кажется, теперь я ненавижу суши. — Она с отвращением морщит нос. Деймон усмехается. — Какая жалость, а я так их хочу сейчас… съесть. Она шлепает его по руке. — Хочешь, чтобы меня вырвало на тебя? — А что бы ты сделала, если бы я сказал «да»? — дразнит он, ухватываясь за ее косу. — Мне нужно теперь задаться вопросом… какими еще странными вещами ты увлекаешься. Она моргает, глядя на него. Они снова играют. Они не могут с этим ничего поделать. — Ты понятия не имеешь, — бормочет он. Покажи мне, она так сильно хочет его. Его сердце замирает в груди, когда ее пальцы касаются своих же волос, перехватывая. Я хочу показать тебе, он так сильно хочет ее. — Рейнира, — выдыхает он, ну и это предупреждение и молитва одновременно. Наконец-то он находит в себе силы отойти от нее. — Найди меня, когда будешь готовой, дорогая. Тогда мы сможем сделать все, что ты захочешь сегодня. Она кивает, вытирая руки о купальный халат. — Конечно. Когда она убеждается, что он уходит, она забирается под одеяло в своей кровати, скользя пальцами по животу и ниже, трогая себя пальцами. В поисках облегчения от мучения по имени Деймон Таргариен.