Semantics

Рейнира действительно проклинает своего отца за то, что тот заставил ее поверить, что квартира будет только в ее распоряжении. Ага. Она больше не может проводить дни в одиночестве, бессмысленно бродя по коридорам квартиры. Она больше не может отдыхать одна перед праздниками. Она не может проводить свои дни, исследуя Лондон в одиночестве, по счастливой случайности теряясь среди толпы и зданий. Она не может провести свои дни, погруженная в собственные мысли, как хотелось бы, готовясь к исследовательской должности после каникул. Нет. Она целыми днями бегает вокруг Деймона в (их) квартире, натыкаясь на него в каждой блядской комнате и коридоре. А еще она впервые видит Деймона таким небрежным. Спортивные штаны и футболки. Толстовки и полураздетые моменты, когда он напяливает только одни брюки. Неидеальные волосы и тяжелые глаза после сна. Она проводит дни, обедая с ним в Лондоне. Это модные рестораны и дырявые закусочные. Роскошные ужины с икрой и шампанским, за которыми следуют поздние утренние бранчи с блинчиками. Он платит за нее каждый раз. Открывает перед ней двери при каждом удобном случае. Ведет ее через толпу, крепко держа ее за поясницу и один раз за шею. Он покупает ей подарки. Цветы, книги, сладости. Пара туфель Manolo Blahnik. Она говорит ему, что он сумасшедший и что ему не нужно покупать ее прощение, ему нужно просто заслужить его. Он отмахивается от нее каждый раз. А подарки продолжают поступать. Она целыми днями готовится к своей исследовательской должности, а он приносит ей чашку за чашкой кофе и ее любимые булочки из пекарни на углу. Он помогает ей навести порядок в ее комнате, когда все ее коробки приходят — он аккуратно складывает ее одежду в предназначенные ящики. А когда он добирается до коробки, наполненной ее трусиками и лифчиками, корсетами — он тяжело сглатывает и закрывает крышку, изображая важный телефонный звонок. Деймон часто работает до поздней ночи. Она слышит, как он говорит по телефону тихим голосом, иногда споря, но в основном углубляясь в суть разговора с тем, кто на другом конце провода. Иногда она слышит, как он стучит по столу, тяжелые вздохи доносятся из полуоткрытой двери кабинета в гостиную. Но как бы поздно он не ложился спать, как бы мало он ни спал, он все равно просыпается и готовит ей завтрак. Рейнира знает, что он ходит на свидания. Например… в те ночи, когда он не гуляет с ней. Она никогда не видит, как он ускользает из квартиры, но видит фотографии, статьи и твитты на следующий день. Порочный Принц. По крайней мере, так его называют заголовки, мелькающие во всех захудалых новостях, прямо над его фотографиями с очередной моделью и влиятельным лицом в Лондоне. Однажды она замечает их собственную фотографию в Daily Mail. Они в кафе, одеты небрежно, в этих вязаных джемперах и джинсах. Голова Рейниры запрокинутая в смехе, лицо Деймона расплылось в улыбке, его пальцы покоятся на краю кофейной чашки. 22-летняя Рейнира Таргариен, наследница Targaryen Enterprises, присоединилась к своему дяде, 34-летнему Деймону Таргариену, в этот четверг, днем. Пара выглядела дружелюбной за тарелкой сладостей и кофе. Подпись под фото заставляет ее содрогнуться. Приемный дядя, она хочет исправить их по той лишь причине, что это заставляет ее чувствовать себя немного менее предосудительной. Она не думает, что он тоже видит это их фото, пока однажды не замечает его в открытой вкладке браузера на его телефоне, заглядывая ему через плечо. Ее сердце трепещет в груди, предательское создание, ну и она быстро отводит взгляд, но не раньше, чем он замечает, как горят ее щеки. Дела… хороши, полагает Рейнира. С момента ее прибытия — Деймон добрый, даже сдержанный. Джентльмен по любым меркам. Он не двигается, чтобы прикоснуться к ней как-то интимно. Тем не менее, он наблюдает за ней, иногда слишком пристально, и Рейнира клянется, что видит вспышки непристойных воспоминаний, мелькающих в его фиолетовых глазах. Иногда он слишком долго смотрит на ее губы, его собственные губы приоткрываются, прежде чем он может вспомнить себя. А иногда он тянется к ее руке, почти бессознательно, острожным прикосновением пальцев, прежде чем она понимает, что происходит. Но он здесь. И, несмотря на ее гнев, боль, которая время от времени вспыхивает, она находит себя более удовлетворенной, чем когда-либо. Настолько, что она пренебрегает по-настоящему поговорить со своими друзьями дома. Она винит в этом переезд, хлопоты по обустройству, но она знает, что это больше связано с домашним пузырем, который она построила вокруг мужчины, который не будет прикасаться к ней так, как она того жаждет. Она задается вопросом как ей избавиться от этих чувств, когда он внезапно становится неотъемлемой частью ее жизни. Итак, вскоре после прибытия в Лондон Рейнира вскользь упоминает о том, что нашла собственную квартиру. — А зачем тебе это, принцесса? — спрашивает Деймон. Он перегибается через кухонную стойку, опираясь на ладони. Чтобы я не думала о тебе каждое мгновение. Потому что легче ненавидеть тебя издалека. — Разве ты не хочешь вернуть свою конфиденциальность? — Ее рассуждения слабы, ну и она это знает. Она отпивает чай, чтобы не смотреть прямо на него. — У меня есть и другие места, где я могу побаловать себя, Рейнира, — объясняет он. — Места с гораздо большей конфиденциальностью, чем моя квартира. Рейнира громко глотает свой напиток, прежде чем поставить его. — Я понимаю. А что, если я хочу уединения? — Смотря зачем, — пожимает он плечами. Ободренная, Рейнира присоединяется к нему с другой стороны стола, подражая его наклону, ну и ее рука близко к его руке. Она смотрит, как напрягаются мышцы его предплечья под закатанными рукавами рубашки. — Что, если я захочу устроить вечеринку? — Я бы не помешал тебе устроить вечеринку. Она повышает ставки. — Что, если я захочу принять наркотики? — Только при условии, что я тоже принимаю в этом участие, — отвечает он спокойным и ровным голосом. — А что, если я захочу привести кого-нибудь домой? Костяшки пальцев Деймона белеют. — Какого нибудь парня? — Или девушку, — добавляет Рейнира, теперь ее мизинец касается его мизинца. — Я бы не стал тебя останавливать. Его голос становится ниже. — Нет? — Рейнира изображает удивление. — Что ж, мне придется это запомнить. Она наклоняется, вытягиваясь на цыпочках, чтобы поцеловать его в щеку. — Рада, что мы это прояснили, дядя Деймон. Рейнира уходит в свою комнату, не смея оглянуться, чтобы не испортить их игру в кошки-мышки. Позже… тем же днем она слышит, как открывается входная дверь, а затем щелкает замок, сигнализируя, что Деймон уходит куда-то один на целый вечер. . Деймон Таргариен — человек многих пороков. Деньги. Наркотики. Быстрые машины. Случайные мужчины. Но больше всего — красивые женщины. В этом жадном беспорядке мира нет ничего, что Деймон ценил бы больше, чем женское обличье. Мягкие изгибы и линии, идеальные гибкие губы, умоляющие слова, слетающие с их ртов, когда он заставляет их молить об удовольствии. Брюнетки с глубокими карими глазами из-под густых ресниц, ну или такие милые хорошие девочки, которые всегда поднимают глаза, когда он приказывает. Чувственные женщины с этими каштановыми волосами, такими шелковистыми, сжатыми в его кулаке. С их шеями, так мило открытыми его зубам и языку. Женщины, которые позволяют ему спрятаться лицом между своих бедер, которые взывают к высоким небесам на кончике его языка. Тела, в которые можно погрузить свой член, чтобы узнать это наэлектризованное удовольствие и довести его до своего собственного. У Деймона нет ни правил, ни угрызений совести, ни настоящей морали — когда дело доходит до плотских удовольствий. Кроме одного. Правила. Никаких блондинок. Больше нет. С тех пор, как кое-что случается пять лет назад. А прямо сейчас ему нужна отдушина, сладкое освобождение, которое может дать только мокрая пизда. Он бронирует один из своих обычных номеров в любимом отеле, кивая знакомой секретарше, которая прекрасно понимает свою роль. Умница. Когда девушка придет, пустите ее в мой номер. Он звонит Мисарии, находясь уже в лифте. — Какой твой яд? Чего ты хочешь сегодня? — Она отвечает. — Молодую, с подтянутым телом… — Достаточно просто. — Он уже слышит, как ее ногти царапают экран телефона. — И блондинку. Длинные светлые волосы. Чем легче, тем лучше. Отчаяние. — Это странно специфично, — замечает Мисария. Но она не перестает печатать. — Ты можешь это сделать или нет? — рявкает Деймон, его терпение истощается. — Конечно могу. Вскоре после того, как Мисария вешает трубку, раздается стук в его дверь. Девушка не старше двадцати пяти лет. И она красива, но в обычном смысле. Гибкое тело. Выше, чем хотелось бы Деймону, но он видит какие у нее длинные ноги под черным мини-платьем. Мисария выполнила свое обещание. Легкие светлые волосы волнами ниспадают на спину, густые, пышные и недостаточно светлые, черт возьми, но сойдет. — Если в любой момент ты захочешь остановиться, просто скажи «красный». Ты понимаешь? — Он шепчет ей на ухо, сжимая рукой ее подбородок и челюсть. — Да. — Хорошо. А теперь встань на колени. Он подчеркивает свой приказ, подталкивая ее подбородок рукой. Девушка послушно сгибается, ее руки с привычной легкостью работают с застежкой на его штанах. Она освобождает его член за считанные секунды, трусы-боксеры теперь вокруг его лодыжек. Она гладит его один раз. Два. Ее руки мягкие. Нежные. Этого недостаточно. — Открой рот, — командует он, а затем хватает свой член и ведет им по ее языку. — Вот так, хорошая девочка. Сможешь ли ты взять его до конца? Она пытается. Давится, пока слезы не падают ей на ресницы, ну и когда она поднимает глаза… — Закрой глаза. Они не того блядского цвета. Но если она закроет глаза, он может притвориться. Он может притвориться, что под этими нежными веками скрывается фиалка. Ее голова качается вверх и вниз на его твердом члене. Он направляет ее твердой рукой и она становится податливой под его руководством. Деймон стонет, когда она протягивает руку, чтобы коснуться основания его члена, которое она не может вместить в свой рот. Он дергает ее за волосы, пока девушка не оказывается перед ним. Он быстро расправляется с ее платьем, расстегивает молнию и почти срывает ткань с ее тела. Она голая под черной тканью. Он снимает и свою остальную одежду… и она оценивающе проводит руками по его телу. Его твердая грудь. Его плечи. Плоскости и контуры его живота и бедер. — Ложись на кровать. — Он следует за ней, когда она оказывается там, где ему нужно. — Встань на четвереньки. Держись за изголовье. Она делает то, что он ей говорит, держась за грифельную спинку кровати перед собой, выгибая спину, представляя себя ему. Деймон наклоняется и лижет длинную линию от ее клитора вниз, заставляя ее громко стонать. Он продолжает свое исследование, дразнит языком и выбивает из нее какие-то до ужаса пошлые звуки. — Протяни руку, — говорит он ей достаточно громко, чтобы она услышала, — и дай мне презерватив. Дрожащими пальцами она передает ему квадратик из фольги. Ему требуется всего мгновение, чтобы разорвать его, надеть его и войти в нее. Девушка кричит от резкого вторжения, но тут же шире раздвигает ноги, насаживаясь на его член. Он хватается за волосы, потому что с этого ракурса, с этого гребаного, сука, ракурса, с закрытым лицом и выставленным напоказ телом, он может представить ее. Его предельная фантазия. Невыполнимая. Недостижимая. Кроме этого. Деймон жестко трахает ее, двигая бедрами вперед, подгоняемый непристойными звуками, исходящими из ее рта и пространством между их телами. — Да-а, не останавливайся, — умоляет девушка почти бессвязно. Он сбивает немного свой темп, обхватив ее бедра, чтобы коснуться ее клитора. Она вскрикивает, когда кончает — это высокий пронзительный крик, который нежно порхает вокруг его члена. — Бля, Рейнира, — шипит он, выплескивая семя в презерватив. Его стыд и удовлетворение смешиваются, как масло и вода. После этого он дает ей доступ в ванную. Говорит ей, что она может оставаться там столько времени, сколько ей нужно, ну и предлагает заказать еду. Когда она выходит — чистая и одетая, они садятся и делят тарелку картошки фри на двоих. Они мало разговаривают, лишь время от времени обмениваются любезностями, пока она не задает тот вопрос, которого он так надеялся избежать. — Рейнира. Красивое имя, — лениво комментирует она. — Какую девушку так зовут? Деймон отвечает честно. — Ту, которая никогда не будет моей. . Деймон покидает отель и он ищет компанию Мисарии — единственного человека, у которой, кажется, нет ни единой осуждающей кости в ее теле. Они часто встречаются в ее квартире, она находится буквально в 15 минутах езды от его собственной. Иногда они занимаются сексом. Иногда они сидят молча. И в такие ночи, как сегодня, они произносят исповеди, не подходящие ни для священников, ни для священных залов. — Не знаю, смогу ли я это сделать, — признается Деймон, откинувшись на спинку дивана и положив голову ей на колени. Она лениво проводит пальцами по его груди. — Что сделать, малыш? — Я не знаю, смогу ли я жить в одном пространстве с ней. Дышать с ней одним блядским воздухом. Мисария отвечает не сразу. Вместо этого она мычит, продолжая чертить невидимые линии на его груди, щеках, над бровями. Мисария знает, что в тишине рождается истина. — Из всех ебанутых поступков, которые я совершил в своей жизни, я не могу рисковать и погубить ее, Мисария. Я не могу сделать это с ней. Я слишком забочусь о ней, чтобы когда-либо снова прикасаться к ней… — Ты думал о том, чего она хочет? — Мисария размышляет вслух. — Думаю, она хочет, чтобы я оставил ее в покое. Она так сказала в октябре, после того как я… — он замолкает, потому что это воспоминание завладевает всеми его чувствами. — Ты думал о том, что она на самом деле не хочет, чтобы ты оставил ее в покое? Он думал об этом. Фантазировал об этом. Мечтал об этом. — Я не могу позволить себе рассматривать эту возможность. Не тогда, когда есть что терять, — утверждает он. — Но она как будто пытается меня убить. Как будто она знает, что я хочу с ней сделать. Мисария ерзает под ним, ее руки опускаются ниже. — Я не знаю какой правильный ответ, Деймон. — И я не знаю. — Возможно, — начинает Мисария с легкой ухмылкой на губах, — нужно отвлечься? Деймон думает сказать ей нет. Сегодня все его мысли поглощены племянницей. Его чертова племянница. Он реально хотел сегодня уступить своим низменным желаниям. Он хотел сегодня утром поднять ее на кухонный стол и поклониться ей, встать перед ней на колени. Он хотел закричать: «Нет, Рейнира, ты не можешь привести сюда другого мужчину или женщину… в эту чертову квартиру, потому что ты принадлежишь мне». Мне. И он смотрит на их фотографию в кафе гораздо больше раз, чем может себе признаться; он хочет запомнить каждую деталь. Но он Деймон Таргариен — человек со многими пороками, поэтому вместо того, чтобы сказать Мисарии «нет», он говорит ей да, детка, и пытается найти утешение в ее теле. — Выключи свет, — просит он Мисарию, когда она встает, чтобы раздеться. В темноте фантазировать становится намного легче.