24 февраля 1977, Дневник Гермионы Грейнджер 1977 года или Великая Игра Дамблдора

24 февраля 1977

9 октября 2022 г., 12:46

Настройки

"24 февраля 1977 После нашего знакомства подружиться с дураками-мародерами было проще, чем прятаться от директора. Почувствовав определённую безнаказанность в этом времени, я перестала осторожничать, чувствуя как смерть дышит мне в затылок, а точнее висит у меня на шее. Маховик не переставал пытаться меня убить. Хотя, может быть, это самовнушение. То, что иногда я трижды в минуту чистила зубы или цепочка душила меня во время сна, едва ли можно было считать покушением. Снимать его категорически было нельзя, ведь школа кишила магическими животными, существами, любопытными девочками, которые решили, что я из будущего, и прощали мне мою странность. Иногда, вспоминая Гарри, что спал с учебником, я ухмылялась и тихонько плакала. Как там мой Гарри? Как там мой профессор Снейп? Урок Истории магии был последним на этой неделе. Я ждала Лили у витражного окна неподалеку, чтобы вместе отправиться на ужин, листая новый для себя учебник: движущиеся картинки наводили ужас. Сколько лжи в нем! Может, это предшественник Локонса написал?! - Ты совсем не вызываешь доверия, - донесся вкрадчивый голос сзади, отчего я подпрыгнула на месте, чуть не выронив книгу. Обернувшись, я физически почувствовала, как кровь отлила от лица, а пряди начали седеть. Передо мной стоял черноглазый высокий юноша, слегка сутулившийся вперед, в черной мантии и с потрепанной сумкой наперевес. Ошибки быть не могло, это был Северус Снейп. Как же я могла забыть, что он одного возраста с Лили? - Ты тоже. - Но мне ужасно понравилось твое выступление на Истории. Сколько ненависти в твоих словах о лжи из учебника, что цитировал нам Бинс. - И что ты хочешь? - Быть друзьями. Он выглядел самоуверенно, даже несмотря на неправильную грузную осанку и низко опущенную голову. Но видя, как большим пальцем он нервно поглаживает указательный, я поняла, что Северус Снейп нервничает. За взрослой версией такого не водилось, и оттого диалог казался еще интереснее. Отчего-то такое неожиданное заявление ничуть меня не смутило. Как будто однажды я уже слышала его…Видя, как я раздумываю над данным предложением, попутно шаря глазами то по его лицу, то по рукам, парень еще больше забеспокоился. Его уверенность таяла на глазах, и, в конце концов, немигающие глаза, черный лед которых поражал своим безразличием, блеснули. Брюнет наклонился еще ниже к моему лицу и сказал почти жалобно: - Я видел, что ты подружилась с Мародерами. Они не те, с кем следует общаться, поверь мне. - А с кем стоит? С тобой? Может тогда покажешь свое правое запястье? – сузив глаза прошептала я, не успев даже подумать, и придвинулась к нему ближе, чтобы никто больше не услышал этот грязный секрет. Не ожидая такого поворота, Северус дернулся назад, но я схватила его за рукав, что прикрывал то самое запястье, - хорошо, я подумаю над твоим предложением. Кажется, мы смотрели друг другу в глаза целую вечность. Я – из упрямства, а он вглядывался, вчитывался. Я не знала, стал ли он уже легилиментом, или еще учился, но все таки прикрыла сознание с помощью приема, которым поделился Избранный полгода назад...Или...полгода вперед? В какой-то момент возникло чувство, будто матрица дала сбой, наметился временной повтор, историческая дыра, забытое воспоминание. Вот волосы цвета воронова крыла лениво падают с покатого лба, вот дергается уголок тонкой губы, вот суживается подозрительный зрачок. В реальности слизеринец не такой отталкивающий, как в воспоминаниях, и менее опасный, чем настоящий Снейп. Но зарождающимся злом, еще не удобренным смертью Лили, уже веет от долговязого юноши. Он еще не знает, что десятилетиями будет скорбеть о ней, как теперь и я. - Изабелла …Северус? Мы тут же сделали шаг друг от друга, поворачиваясь на голос. Рыжеволосая девушка в недоумении смотрела на меня и на своего врага, который кивнул мне и растворился в толпе. - В этот раз даже не извинился, - тут же рядом возник Люпин с кипой книг, - что ты с ним сделала, кудрявая голова? Угрожала? - Да ну тебя. - Не водись с ним, - насупившись произнесла подруга, - он мерзкий и отвратительный. В школе достаточно хороших парней, но только не этот. Мы дошли до лестниц, ведущих в Большой зал. Вид на спешащих на занятиях студентов в первые дни вызывал настоящий приступ, ведь такой тёплой атмосферы в разрушенном замке её времени нет и быть не может. Отстранённо я прокомментировала: - Кажется, я что-то такое слышала про Сохатого. Лили прошла чуть вперед, увидев последнего, и тогда парень наклонился ко мне и рассказал о том случае, когда Северус назвал Лили грязнокровкой, и о том, как он молит прощение при случае. - Он сказал, что вы четверо нехорошие ребята. - Не стану спорить, - ухмыльнулся парень, смотря на сладкий поцелуй Лили и Джеймса. Его щеки покрыл редкий румянец. Бинс не мог умолчать о том, как прорезались мои зубы на уроке Истории. Он был недоволен даже не тем, что я произнесла пламенную речь о коверкании правды Кандиды Когтевран, а тем, что я нарушила дисциплину в его сонном царстве. Баллы не снял, опешив, и даже не наругал. «Очень ценное и субъективное замечание, мисс, но прошу, сядьте на место» - сказал профессор и продолжил урок. Когда он затрясся, с оцепенением смотря на то, как я с возгласом «Ну что за очевидная ложь!» поднимаюсь с места, с него как будто пыль слетела. Зевающие студенты заинтересовались занятием, похоже впервые с начала года. Директор Дамблдор вызвал меня на следующий день. Мудро смотря на мое выспавшееся лицо, он будто видел меня насквозь. Разговор обещал быть чистой формальностью, ведь обстоятельства касались не только школы. - Кажется, мы договаривались о том, что вам лучше не выделяться и не заводить друзей, мисс Джонс. - Да, простите, - я действительно раскаивалась из-за своей несдержанности: сама себе напомнила Гарри на уроках Снейпа, - но Елена Когтевран живет здесь, в замке, почему не спросить ее о том, как было на самом деле…. - Учебники – это выбор Министерства, мы, то есть профессора, обязаны преподносить информацию, которая утверждена магическим сообществам. Школа связана по ногам и рукам, мисс Джонс, ровно как и вы. Я смел предполагать, что мы с вами оба это понимаем. - Я понимаю, - сказано с грустью, - а насчет друзей: не переживайте, мы не встретимся в моей жизни. Ну или встретимся, но лишь на пару мгновений. Дамблдор кивнул, словно поняв все: и о смерти Поттеров, и о семестре с Люпином, и о предательстве Питера… - Однако по справедливости я обязан назначить вам взыскание за нарушение дисциплины. Катберт человек негордый, но ученики были свидетелями вашего выступления. Чтобы не дать им иллюзию вседозволенности, я назначу вам наказание: будете мыть кубки на втором этаже сегодня вечером и в воскресенье. Скажем, ограничимся двумя часами: с семи до девяти. - Вы правы, профессор, я все сделаю."