15 марта 1977 года
9 октября 2022 г., 12:47
"15 марта 1977 года.
Видимо, нормальный тыквенный сок изобрели после 1977 года, здешний отдает горчинкой.
Лили стала замечать мое коматозное состояние, поэтому опекает сверх меры, иногда прерываясь на домашние задания и Джеймса Поттера. Хоть он и очень старается не быть свиньёй, но с детством и плохим воспитанием еще не расстался. Блэк очень опасен: он не знает жалости и предпочитает не сбавлять скорости на поворотах, отчасти из-за этого Джеймс и не может встать на путь истинный. Люпин что-то явно знает обо мне, но благоразумно молчит, спасибо Мерлину. Кстати за более, чем за месяц, я так и не научилась не называть его профессором. Приходится оправдываться, что его менторский тон прекрасно подходит для этой профессии. Снейп продолжает вежливо здороваться и иногда улыбается мне, отчего камень на сердце становится все тяжелее и тяжелее. После моего откровения о родителях он так смотрит…Все чаще чувствую усталость, магия дается хуже, даже обычный Люмос.
- Гермиона! – звук моего имени разнесся по коридору, отчего меня передернуло, словно от пощечины. Питер Петтигрю, трус и предатель, нёсся навстречу, размахивая руками. Оказавшись рядом, он тяжело выдохнул и побледнел, - тебя искал Дамблдор!
А затем произошло страшное: он не смог толком отдышаться и свалился на пол, держась за грудную клетку. От лица отлила краска, мантия растеклась вокруг темной лужей, хрипы звучали в тон барабану в голове: «Вот и все, вот и все, Гермиона, не нужно его спасать. Вы вдвоём в пустом коридоре, никто не узнаёт, если он здесь отдаст душу Мерлину...". Адский кашель не прекращался, Питер пытался звать на помощь, бился руками о пол и угасал на глазах. И честно, я бы позволила ему умереть, как вдруг мысль, что именно его я должна была перетащить на светлую сторону, ударила по голове.
Выйдя из оцепенения, я послала патронус в Больничное крыло, а сама принялась оказывать первую медицинскую помощь. Хвост был спасён, но смотрел на меня ошалевшими глазами с пола, понимая, что я практически его убила. Через полсекунды появились колдоведьмы за довольно хорошим и плотным патронусом, одним из лучших, что я делала в своей жизни, и началась суета, в результате которой мальчишку забрали на осмотр в Медкрыло.
Из тени вышел директор, сверкнув очками-половинками. Он оглядел обстановку, сложил руки за спиной и, напевая знакомый мотивчик под нос, удалился.
Я чувствовала себя странно, практически расколов душу убийством, на языке был привкус соли...в конце концов, я тоже поплелась в больничное крыло. Мне дали успокаивающее, имеющее ужасный привкус, и посоветовали идти в комнаты, но я осталась, чтобы понаблюдать за совей жертвой, как настоящий маньяк. Вина с новой силой сжала свои тиски вокруг шеи, словно стальным обручем. Воспоминания о недавней войне оставили слишком глубокие шрамы, чтобы не переживать по таким мелочам, как аритмия или приступ удушья.
Я просидела там не больше пятнадцати минут, когда на плечо легла бледная рука Северуса. Он пришел, чтобы забрать меня у подкроватных чудовищ.
Мы вышли из помещения молча, но он довольно близко держался на этот раз, словно боясь, что я так же упаду и забьюсь в конвульсиях. Он был в мантии, как и всегда, но под ней была школьная форма, несмотря на выходной. Я вспомнила, что Снейпы были бедны, как церковные мыши – неудивительно, что по субботам Северус носил единственную приличную одежду, которую имел. Жалость добила мое напуганное сердце, а к ней прибавилось чувство «разобранной табуретки», потому что я пыталась из последних сил погасить порыв обнять этого хмурого человека, который всегда появлялся, когда был нужен. Он никогда не оставлял меня одну в беде, находился неподалеку. Оставалось надеяться, что он по-прежнему любит Лили, потому что со стороны казалось, что Северус Снейп сменил цель. Не хватало поменять ход Истории.
- Ты не виновата в том, что с ним случилось.
- Спасибо, Северус.
Лили выскочила из-за угла, набросившись на меня с объятиями. Она была теплой. Просидевши на весеннем солнышке больше двух часов и наблюдая за тренировкой по квиддичу, она стала пахнуть мокрой травой и пряностями. Как же я полюбила эту рыжую девчонку.
- Диггори сказал, что видел тебя в Больничном крыле! Я так испугалась, что с тобой что-то случилось!
- Со мной все в порядке. А вот Пит с приступом еще там.
Она не отпускала меня остаток дня, пытаясь развеять грусть. Лили ничего не понимала, но изо всех сил пыталась сделать мне приятно. В десять вечера Мародеры совершили набег на кухню и остались ночевать у больничного крыла, оставив нас одних. Моя подруга забралась ко мне в постель и принесла журналы, окрестив это «Пижамной вечеринкой». Мы болтали до утра, отгородившись от мира балдахином.
- Как же я благодарна Мерлину за то, что ты появилась в моей жизни, - прошептала она, сладко зевнув и устроившись на моем плече, - я всегда мечтала о таком друге, как ты.
- Случайности не случайны.
- Лучше и не скажешь.
Она спала, как ребенок, подперев щеку кулаком. Красная клетчатая пижама очень шла ее длинным волосам. Они всегда пахли чем-то сахарным, как жвачка. Навсегда в памяти закрепилось это последнее мгновение: ее лицо напротив моего. Розовая кожа с ярким румянцем. Брови словно немного удивлены мне, а оттого над ними едва видны морщинки. Глаза у нее, и правда, выдающиеся, даже с крепко сомкнутыми веками. В ту минуту я была уверена, что смех Лили самый чистый и самый звонкий на свете, хотя она больше не размыкала губ. Хм, Лили? Какое знакомое имя…"
