16 марта 1977
9 октября 2022 г., 12:47
"Я подходила к гостиной, когда застала очередной допрос Лили Эванс.
- Зачем она понадобилась Джеймсу? – донеслось до меня.
- Устроил сцену ревности из-за того, что вы спали в одной кровати сегодня, - поумничал Сириус.
- Очень смешно, Бродяга. Эй, вы двое, что случилось?
- Ничего.
- Твой парень попросил написать ему эссе по Истории магии для перезачета, - отмахнулась я, - поэтому дружно идите на тренировку, а я отправлюсь в библиотеку!
- И что же он тебе пообещал? – брови рыжей подруги взметнулись вверх.
- Неделя без нападений на Снейпа.
В какой-то момент пыльные книжки стали наводить тоску. Воспоминания о вчерашнем вечере, ненадолго отвлеченные одной веселой девчонкой, вернулись этим утром. Я наточила перо поострее, а затем проткнула себе палец, прикусывая губу, чтобы сдержать стон. Потому что надо было вспомнить целебные заклинания на всякий случай. Ну как, всякий? На такой, как вчера.
- Фацере! – ничего не выходит, - Фацере! – и снова ничего. Я тяжело вздохнула, понимая, что заляпала пергамент Джеймса алыми пятнами, - Кураре!
Молча я продолжала смотреть, как пропитывается бумага моей грязной кровью. На секунду показалось, что она приобретает голубой оттенок, но только на секунду.
- Самоубийство пером гиппогрифа? Как-то мелковато для вас, мисс Изабелла Джонс, - мне показалось, что я слышу настоящего Снейпа. Так близко молодой Северус подобрался к сарказму и ледяному тону, что эта фраза прозвучала, как будто из прошлого…будущего…неважно.
- Не мелковато, профессор.
- Перепутала меня с Люпином? Я оскорблен, – парень сел на соседний стул, взяв мою руку, и взмахнул палочкой, - Волне рассементур!
- Спасибо, Северус.
Он очистил пергамент, скривившись от фамилии, написанной в углу, книгу (очень бережно, надо заметить), и убрал палочку.
- На лицо, все признаки магического истощения. Готов поспорить, Блэк стащил какой-нибудь артефакт у своей сумасшедшей семьи и подсасывал у тебя магию все это время.
- Ты бы такое сразу заметил и обезвредил бы, - я наклонила голову вперед, ее тяжесть в последнее время была мне непосильна, - твоя дружба дала мне давно забытое чувство безопасности. Как я могу тебя отблагодарить?
Он заправил мои кудрявые волосы за ухо и легонько взял меня за подбородок, поворачивая лицо к себе. От него веяло спокойствием, хотя вторая рука, лежащая на столешнице, слегка подрагивала, а указательный палец нервно поглаживал большой. И я вновь чуть не разрыдалась от понимания, как много ему придется потерять, чтобы обрести ореол враждебности. В последнее время влажные глаза, головные боли и ощущение слабости стали моими постоянными спутниками: магия звала меня домой, истощая. Попыталась сморгнуть слезы - безуспешно. Чистой воды жалость, которую не переносил Снейп-старший проскочила между нами. Без горечи, без слома, без утрат он не станет тем человеком, которого я уважала и любила в будущем. Сейчас он был в начале пути, оставаясь в конфликте с миром, но имея надежду на лучшее. Слизеринец был немного наивен, хоть и скрывал это. Именно такого рода простота и читалась в его угольных глазах, когда он рассматривал мое лицо, в конце концов, остановившись на губах. Я могла бы его поцеловать, я могла бы остаться, послав временную систему и свой мир куда подальше, но слишком высокая цена была у содеянного. И, может, я была готова ее заплатить, прямо сейчас, в библиотеке, решив все терзающие нас с Северусом вопросы одним поцелуем, но …
- Молодые люди, библиотека не место для свиданий!– услышала я.
Вязкое ощущение, что что-то неотвратимо хорошее могло произойти между нами стало тугим узлом внизу живота. Мы оба чувствовали, что это могло произойти, но не случилось. Хорошо ли, плохо ли…Кто разберет. Но досада росла с каждой минутой. Хотелось заполучить эту версию Снейпа, который тянулся ко мне упрямо и твердо, но я понимала, что он лишь бледная тень. Мне нужна была настоящая, сильная, взрослая, полная версия этого угрюмого мальчика, пусть тот мужчина и испытывал ко мне только холод и недоумение. На меньшее я не согласна, а соблазн...он всегда довольно велик.
Мы отпрянули друг от друга, практически коснувшись носами. Последнее, что я увидела у него на лице – отчаяние. Северус откинулся на спинку стула, ненавидя мадам Пинс всей (еще целой) душой".
