Бонусная болезнь или Учиха-прекрасно-ужасный-ниспосланный-свыше

За окном ливень льёт стеной, капли стучат по листьям бедных деревьев, а последние раскачиваются ходуном под напором сильного грозного ветра. Радовало, что это всё за окном, на улице, а дома тепло и уютно. Дома согревают белый плед, шерстяные носки и горячая кружка в руках. Дома горит свет и работают на износ батареи, поэтому обстановка здесь гораздо лучше и приятнее, чем на промозглой улице. Однако Наруто всё же предпочёл бы выйти на улицу в плаще-непромокашке и прыгать по глубоким лужам в резиновых сапогах. В доме, безусловно, было хорошо, но не более того, потому что все его друзья сейчас наверняка в школе (десятое октября — это будний день) и, как всегда, веселятся и творят какую-то дичь, — как выразилась однажды их классная руководительница — а он сидит дома один, шмыгает носом, температурит и безбожно пропускает свой пятнадцатый день рождения, который, как известно, бывает только раз в году. Друзьям своим Наруто категорически запретил приходить к нему и поздравлять, потому что, по его словам, он не хочет их всех заразить. Хотя они, вроде как, и несильно стремились навещать его: после школы все уставшие, у кого-то ещё и секции дополнительные, поэтому, кое-как отмазавшись и, конечно же, искренне извинившись, они пообещали поздравить Узумаки по его выходе с больничного. Наруто не то чтобы сильно расстроился по этому поводу, человеком он был понимающим, но было немного (совсем чуть-чуть) обидно, что такие вот у него «друзья». Родители Наруто звонили по видеосвязи ещё в начале десятого утра и слёзно просили прощения, что не могут быть рядом в такой знаменательный день (и ещё в качестве поддержки, ведь не постоянно проводишь свой день рождения в постели, шмыгая носом и кашляя): недавно их отправили в командировку в другой город, и сейчас вернуться назад у них никак не получалось. Узумаки долго уверял их, что всё в порядке, ничего страшного в этом нет, и он с терпением дождётся их приезда, чтобы они смогли пойти и отметить. Но на банковскую карту всё равно пришла крупная сумма денег, и Наруто с благодарной улыбкой на лице решил, что позже закажет себе пиццу. Утро проходило лениво и размеренно, кипел чайник, Наруто выбирал, какой ужастик посмотреть ему сегодня. Вообще, в планах сегодня было порадовать себя и сделать любимый яблочный пирог, однако ради этого надо читать инструкцию по приготовлению несколько раз, чтобы не спалить ненароком кухню, поэтому над этим занятием он пока тщательно раздумывал. Ароматный чай уже дымился в чашке, тарелка с печеньем тоже стояла рядом, поэтому Наруто нажал на кнопку запуска какого-то необычного и наверняка интересного фильма и завернулся поплотнее в одеяло. Узумаки не был ярым фанатом триллеров, но такие моменты, когда на экране самая напряжённая и пугающая сцена и именно в эти секунды тебе звонят в дверь, будоражили всё его нутро и гнали адреналин по всему телу. Наруто вздрогнул. Половина оставшегося чая, конечно, пролилась на чёрную растянутую футболку с надписью «папина гордость», а тарелка с закусками перевернулась на кровать, просыпая полностью всё содержимое. Вполголоса чертыхнувшись, Наруто поспешно подошёл к двери и снял трубку, спрашивая: «Кто там?» — А тама кто? — абсолютно серьёзным тоном ответил голос, искажённый динамиком домофона, — Я это. — Саске? — лицо Узумаки вытянулось от удивления, но, осознав, кто пришёл, он нахмурился, — Я же сказал — не приходить. Что ты здесь делаешь? Заболеть хочешь? — Мало ли что ты там говорил, — наглым образом парировали ему, — Когда я последний раз тебя слушал? Глубокий вздох Наруто. — И что мне с тобой делать? — Впусти. — Нет, ну в самом деле, не могу же я просто взять и… — Узумаки замешкался. — Можешь. Молчание. Наруто пробует свой последний аргумент: — Родители?.. — с надеждой начинает он, думая, что это остановит Саске. — Они у тебя в командировке, ты говорил; и вообще, они были бы только благодарны мне, — Наруто чуть не засмеялся от того, как у Учихи грандиозно-плохо получается быть благодетелем. Снова обречённый вздох, и дверь отворяется со звонким пиликанием. Узумаки два раза щёлкает замком на двери в квартиру и убегает, чтобы убрать всё то, что недавно «насвинячил», как выражается его любящая мать. В это время в коридоре слышится, как заходит в квартиру Саске, захлопывает дверь и копошится, раздеваясь. — Саске, привет, не ожидал тебя здесь увидеть, — вышедший к нему Наруто в медицинской маске и тёплом свитере с мордочкой лиса неловко смеётся и чешет затылок. — Не ври. Ты знал, что я приду, — невозмутимо сказал он и прошёл глубже в квартиру, — И можешь снять маску. Не позорься. — Не ври, не позорься… Может, мне ещё и не дышать? — возмутился Узумаки, закашливаясь. Нет, и вправду, что этот Учиха себе позволяет? — Кстати, а ты для чего в итоге пришёл-то? — В смысле, для чего? — Саске посмотрел на него как на идиота, — С днём рождения поздравить. Вот, поздравляю. — Да уж, спасибо, наверное, — Наруто устало поплёлся за Учихой, по-хозяйски прошедшим на кухню и осматривающим холодильник, в очередной раз недоумевая, почему его лучший друг такой, какой он есть, и почему сердце не могло выбрать кого-то получше для своих обожаний, — А твои родители не против, что ты пошёл ко мне, вместо школы? — Против, наверное, — Саске пожал плечами, отрезал себе ломтик докторской колбасы и, жуя, направился обратно в зал, — Но не об этом сейчас. Как ты… ну, вообще себя чувствуешь, там, не знаю? — А… Да всё в порядке, немного есть насморк, кашель и температура, но это всё пройдёт, ты же знаешь, как это бывает, — Учиха настолько редко интересовался его самочувствием, что сейчас Наруто крайне растерялся и тараторил всё, что могло быть близко к ответу на заданный вопрос Воцарилась звенящая тишина на полминуты и нарушилась она тем, что Узумаки два раза чихнул и был одолён горлораздирающим сухим кашлем. Саске медленно повернулся к Наруто. Наруто шмыгнул носом под тяжёлым взглядом Саске. — Так, короче, ложись на кровать, накройся тремя… нет, четырьмя одеялами, высморкайся сначала только, лежи спокойно, я сделаю прекрасный напиток, который делал мне брат, когда я также болел. И ещё горчичники обязательно… — Стоп! — Узумаки предупреждающе выставил перед собой ладонь, увидев надвигающегося на него Учиху с одеялами, — Ничего не надо, всё, правда, хорошо. — Ничего не хорошо. Ложись давай, — Саске качнул подбородком в сторону постели. — …Можно хотя бы без горчичников? — умоляюще пробубнил Наруто, чуть ли не плача. Горчичники — его злейший враг с самого детства. И Учиха, вопреки его наклонности к садизму, не смог противостоять «щенячье-лисьим глазкам». — Ладно. — Спасибо, Саске, ты лучший, я тебя л… — Узумаки остановился вовремя, чуть не сболтнув лишнего (очень лишнего), сжал губы в плотную ровную линию, принял лежачее положение и продолжил смотреть фильм, который почти забылся с приходом такого важного гостя. Учиха вышел буквально через две минуты с большой кружкой в руках. Он двигался бесшумно, поэтому Наруто, прикрывший глаза, не услышал и не заметил его. Саске осторожно присел рядом, недолго полюбовался этим чудом природы, наклонился ближе и сделал крайне беспощадное действие — дунул в ухо. — Твою мать! — Узумаки подскочил на месте. Перед глазами предстал злорадно ухмыляющийся Саске. Хоть из-за болезни весь процесс проявления чувств притуплялся, для Учихи Наруто всегда мог отвалить отменную порцию гнева, — Саске! Иди-ка сюда, чёрт поганый… Дальше полился трёхэтажный мат, самый непристойный и нецензурный, а также Наруто попытался устроить бои подушками, но Учиха пресёк эти попытки на корню, потому что: во-первых, если сейчас Узумаки начнёт беситься, то у него поднимется температура, а во-вторых, надо пить великолепный напиток, приготовленный им. — Я надеюсь, ты не решил наконец меня отравить, — сказал Наруто, подул на поверхность жидкости и сделал маленький глоток, — М-м-м! Вкусно! Сладко! Что это? — Всего лишь молоко с мёдом, — отмахнулся Саске и сел на стул возле стола, который находился рядом с кроватью, — но я тоже в восторге от этого напитка, хоть и не любитель сладкого. Больше не разговаривали, опять сидели в молчании, лишь Наруто время от времени серпал горячее молоко. Учиха старался осматривать комнату, которую видел не менее ста раз, но ни в коем случае не направлять свой взгляд на смущённого Узумаки. Сердце от этого вида тихонечко трепыхалось и разливало по телу непонятную нежность. — Кхм… Это, самое, я тут фильм не досмотрел… Можешь сесть рядом, и… мы его досмотрим вместе, — подал голос Наруто, когда сидеть в таком напряжённо-стеснительном положении стало совсем невыносимо. Не учёл он одного факта, что кровать у него была узкая и только на одного человека. — Да, хорошо, — Саске сглотнул, закусил пару раз губу на нервной почве, как всегда делал, и подошёл к кровати, в ожидании, когда Узумаки подвинется. Наруто максимально вжался в стенку (постарался с ней слиться), освобождая место для друга. Саске аккуратно, стараясь не создавать лишних телодвижений, примостился на самом краю, но всё равно так получилось, что они соприкасались плечами. Узумаки, дождавшись, пока Учиха замрёт, нажал на пробел, и ужастик возобновился. Вероятно, Наруто не подумал сразу, что триллеры он обычно не смотрит, так как на них он очень сильно пугается, но что есть, того не миновать, как говорится, потому что во время просмотра произошло несколько занимательных вещей. К примеру, Саске не знал, куда положить свою несчастную левую руку и опустил её наугад, слева от себя. В том же месте покоилась и правая рука Наруто, поэтому теперь выходило так, что левая рука Учихи лежит на правой руке Узумаки. Однако убирать никто не стал. А второй интересный случай — это страшно-ужасающие моменты, на которых Наруто беспрестанно вздрагивал, и Саске отчего-то посчитал своим долгом сжимать своей ладонью ладонь Наруто каждый раз, как последний пугался. — Крайне устрашающий фильм, надо заметить, — насмехаясь, произнёс Учиха по окончании просмотра, — Не правда ли, На-ру-то? — Заткнись! У меня просто… нервный тик бывает, да, — Наруто очень хотел поскорее замять тот факт, что он позорный трусишка, и чтобы Саске больше никогда не припоминал ему это, — А! Я же удумал кое-что сделать! И ты мне в этом поможешь. — Мне уже страшно, — пробормотал себе под нос Учиха, которого Наруто тянул на кухню. — Мы будем готовить яблочный пирог! — довольный своей затеей, Узумаки доставал нужные ингредиенты и мамину книгу рецептов. — Ты уверен, что оно тебе надо, а? — Саске обречённо простонал, наблюдая за увеличивающимся количеством продуктов. — Безусловно. — Я соглашаюсь на это только потому, что у тебя сегодня день рождения, понятно? Готовка проходила просто презабавно: то Наруто мазнёт по носу Саске пальцем в муке, то Саске пригрозит окунуть Наруто лицом прямиком в тесто. Они трудились и дурачились одновременно, и это приносило удовольствие обоим. Узумаки смеялся много и громко, так, как не смеялся уже несколько дней; Учиха наблюдал за этим, и пытался не улыбаться чересчур широко, потому что вид радостного и счастливого Наруто грел ему душу весьма и весьма. Та неловкость, которая висела в воздухе при просмотре фильма, испарилась и больше не появлялась. — О Боже, кажется, я истратил все свои силы на этот день, — всё ещё немного посмеиваясь, выдохнул Наруто, когда пирог был поставлен в духовку, и плюхнулся на кровать. — Было весело, — сдержанно согласился Саске, в телефоне набирая сообщение брату, что всё хорошо, и он дома расскажет, где был и почему не был в школе. Но порку от отца Саске уже предчувствовал и от этого становилось не по себе. — Слушай, Саске, — Узумаки сел на кровати, повернулся к Учихе и улыбнулся. Глаза его голубые искрились счастьем, благодарностью и любовью. У Наруто сжималось сердце, когда он задумывался о том, что только Саске пришёл и провёл с ним его день. И он понимал, что это то, как он хотел провести свой день, — Спасибо тебе. Правда. Если бы не ты, то я, наверное, так бы и тосковал, лёжа на кровати. Но с твоей помощью этот день преобразился. Спасибо ещё раз… Но я, скорее всего, не смогу выразить все свои чувства словами. — Пустяки… Наруто, ты знаешь, я… — Узумаки слушал Саске с упоением и внимательностью, потому что казалось, что именно сейчас он хочет сказать что-то важное. Однако их разговор прервал звонок духовки, оповещающий о готовности их творения, — Пойду достану пирог. Наруто с горестью проводил взглядом Учиху и уселся за стол, раздумывая над тем, какое же всё-таки должно было быть продолжение у недосказанной фразы. Саске выглядел слишком взволнованным, чтобы это было чем-то неважным. Такого состояния у своего друга Наруто ещё не видел, и это настораживало. Вскоре подошёл Учиха и поставил на стол широкую круглую тарелку с разрезанным пирогом на ней. Узумаки облизнулся, пожелал приятного аппетита и вкусил желанное блюдо. — Шедевр! — застонал Наруто и продолжил есть молча, наслаждаясь прекрасным сладостным вкусом. — Да, довольно неплохо, — поддержал Саске, прожевав первый кусочек. Он не был сладкоежкой, сладкое он обычно вообще не ест, но то, что приготовлено им и Наруто, казалось лучше всяких вкусностей. После помидоров, естественно. Через какое-то время оба наелись, — Узумаки четырьмя кусками, а Учиха двумя — Наруто отвалился на спинку стула, поглаживая свой переполненный живот, Саске листал ленту какой-то соцсети, лёжа на столе. Умиротворение наступило незаметно и было таким приятным для всех. — Наруто, это ещё не всё, — Саске встал из-за стола, преодолевая грядущий сон, — У меня есть для тебя подарок. — Правда? — заинтересовавшись, Узумаки тоже поднялся и немного приблизился, — И что же ты мне подаришь? — …Себя. Парни замолчали, глядя друг другу в глаза. Саске не выдержал и отвел свой взор, так как смущение уже отдавалось болью в скулах. — Это… признание в любви? — осторожно поинтересовался Наруто. — Трактуй как хочешь. — Тогда… — начал заискивающе Узумаки, — я могу делать с тобой всё, что захочу? — Может быть… наверное… да, — Саске вздохнул, — Чёрт возьми, Наруто, не задавай вопросов, просто бери и делай, как всегда делаешь. И в тот момент Узумаки почувствовал себя самым счастливым человеком. Дальше последовали объятия — нежные, аккуратные, едва осязаемые. Наруто довёл их до кровати, удерживая Саске в кольце сильных рук. Словно тот был самым хрупким объектом, поместил его на кровать и стал легко целовать всё его лицо. Не было чего-то развратного или пошлого, не было стеснения. Была только любовная ласка. Саске необратимо млел, заливался румянцем и чуть ли не ненавидел себя за это, но отгонял такие мысли. Потому что было приятно, сколько бы Учиха не отрицал заботу. Когда Наруто его касался, весь остальной мир мерк и затихал, предоставляя только Наруто. Наруто, исключительно Наруто. Сейчас Наруто обнимал его и зацеловывал, сейчас Наруто проявлял всю свою любовь, которая томилась в нём всё то время, пока сам он томился в желании быть всегда рядом с Саске, быть ближе к Саске. Счастье в обоих достигло своего апогея. И захотелось смеяться. Смеяться и плакать, как будто с души упал тяжелейший камень. — Спасибо, Саске, спасибо, — Узумаки упёрся лбом в костлявое плечо и тихонько посмеялся, — Ты знаешь, мне так хорошо. Честно. Я… просто я… чёрт, тяжело говорить. Как люди выражают чувства через слова? Ты знаешь, я так не умею. Я умею через жесты, можно? Я обещаю, что ты не разочаруешься во мне. Я надеюсь, ты понял, что отныне и навсегда можешь на меня положиться? — Ты уже показал мне всю свою любовь, — Саске ласково улыбнулся и тоже сомкнул руки на сильной твёрдой спине, — Ты же мог сказать просто: «я тебя люблю». Почему так не сделал? — Потому что так делают все, а мы не будем как все, — проговорил тихо Наруто, — Мы вообще довольно специфичный дуэт, не находишь? Нам не подходит слабое «я тебя люблю». — Твоя правда, — Саске запустил пальцы в отросшие блондинистые волосы и немного оттянул их, — И всё же… ты мне дорог. Я говорю искренне. — Я верю. Я всегда тебе верю, — Наруто потёрся носом о тонкую холодную шею. Саске посчитал это за наиболее откровенный и интимный жест и притянул Узумаки к себе. Взглянув в прекрасный лазурит глаз, он осторожно прикоснулся своими прохладными губами к чужим, вернее, другим, тёплым. Поцелуй вышел трепещущий, словно на крыльях ночи, от него в сердце защемило больнее и чувственнее. Боль — приятная и сладостная. — С днём рождения, Наруто, — прошептал Саске, приложившись лбом о лоб Узумаки. И этим всё было сказано.