рождество?

-токпокки!! токпокки!! хён, ты пробовал их? нет, послушай они не такие, как всегда!! что? тебе не интересно? бубу, хён, ты все равно сходишь со мной нет, не сходит. минхо знает, что не сможет. последние года три не может точно. ни токпокки, о которых младший говорит уже недели две с небольшими перерывами, ни корн-доги, ничего. ничего из этого минхо есть не собирается, клянется всеми известными богами. или же одному ему они знакомы? ли не хочет, не хочет. не хочет видеть чужое движение, рост, развитие. не хочет думать, что он один - синоним к слову "регресс". он один стоит на месте, один погряз в самом себе, как в болоте глубоком. в нём уже десяток личностей умерло. не хочет идти и из-за младшего. видит все, ребенок этот, видит и боль минхо цвета рябины далекой в снегу. еще не ярко-красный, но уже не рыжий, что яркостью и помощью своей готов отогревать бездомных котят. да и сам минхо не котёнок. скорее крыса помойная: может принести людям, которые любят его, хоть чуму, хоть туберкулез. да даже геморрагическую лихорадку с почечным синдромом. это вероятнее, чем ответная любовь и внимание. минхо показательно, не задумываясь, делает вид, будто все это время думал о токпокки, а не потерял нить повествования. он не хочет никуда идти. "сегодня не выйдет, извини" врёт нагло и привычно. никогда не выйдет, хочет сказать. не говорит, видя расстроенную мордашку джисона. школьник еще, наивный, добрый. отойдет быстро и продолжит щебетать так, будто сам минхо с ним хоть раз куда-либо ходил. так, будто минхо - его друг. минхо забирал его с танцев всегда, провожал до дома от собственного бессилия. сам знает - рассыпется. не будет младшего с его верой в завтра - не будет и самого ли. гадкий сеул готов раздавить его легкие, задушить его гирляндой. жалким проводом с фонариками задушить не менее жалкого минхо. рождество, жестокость внутри. холод закрадывается минхо в самое сердце, лишь голос джисони убивает тишину внутри. тишину в душе убивает, а минхо самого жалеет. ли не тяжело болен, но младший хочет спасти его. рождественские песни причинили бы боль. обязательно. если бы их кто-то слушал. дорога от студии всегда занимает двадцать шесть минут. двадцать шесть минут кривляний, новостей. время без тишины. без тишины нельзя пытать себя. может минхо и благодарен, но он никогда этого не покажет. звуки портят красоту момента, портят красоту долгожданной смерти. а хо уж точно хочет исчезнуть красиво, хочет захлебнуться в моментах неба, в святых звездах. хочет, чтобы его покарала судьба, хочет быть грязным, хочет быть тем ребенком, который уже не сможет поверить в зубную фею. санта клаус умер для него еще в начальной школе, когда хо, как в замедленной съемке, наблюдал, как его отец, переодетый на мотив вышеназванного санты, поскальзывается на лестнице и проезжается по всем ступенькам. сломал обе ноги. не понимая общей паники, минхо наслаждался вкусом собственного безразличия. так было и в десять, так есть и сейчас. джисон болтает без умолку. проблемы на тренировках, признания в любви в школе. заинтересованность лишь в котятах, да собачках. старшая сестра выходит замуж... ли перестал отслеживать темы после третьей. они оба об этом знают, но младший беспокоится. хо догадывается, запоздало размышляет о том, какое число сегодня. снега в этом году достаточно. мечта упасть и разбить себе голову. кровь, снег. и только хан бы все испортил своим криком. он всегда пугается от шуток минхо. редких, как и голос его, всегда хриплых и самоуничтожающих. -не шути так, хён! о смерти нельзя шутить, почитай ушедших. всегда нужно благодарить жизнь, что тебе дана. ты слушаешь? нет, не слушает. знает уже и так, что ему говорится. он хочет быть наказанным. свяжите, сломайте все пальцы на руках, режьте тонкую кожу на шее. многого просит? хотя, даже не просит. готов умолять. устал от тишины, звуков колодца далеких звуков жизни, людей, далекого праздника. ему бы забыть на секунду о себе, ветром стать, пеплом разнестись, увидеть солнце и сгореть в нём наконец. дорога окончена. младший откуда-то достает леденец праздничный, неловко протягивает, будто ли может ему отказать. минхо, конечно же, отдаст его младшей сестре. слов благодарности в этот вечер ни звучит. прощания тоже. джисон боится, что минхо может прощание расценить, как сигнал. боится его потерять. хо сам, как провод оголённый. свет, влага, шум. минхо замыкается в себе. в других. уничтожение. террорист-смертник. подписывает своей темнотой приговор для всех. от себя/на себя. дверь в душе хо давно снята с петель, но младший продолжает стучаться. стучит по косяку, вежливым быть старается. душа минхо кричит будто:"заходите, тут все равно нечего красть". младший знает, что есть еще чудесное внутри. ли хмыкает. стук об косяк, чтобы привлечь внимание. душа ли минхо - комната тёмная. шторы не открываются, окна, как ему самому кажется, снаружи облиты дерьмом. проверять никому не хочется. голос хана колокольчиком проникает в самые далекие, интимные, личные, страшные чертоги. минхо каждый раз мысленно желает ему долгой, мучительной смерти. каждый раз же после этих мыслей себя ненавидит сильнее - младший такого не заслуживает. он заслуживает объятий долгих, заботы и приготовленного с любовью какао. хо же приносит ему дешевый растворимый кофе из перехода метро всегда. младший рассыпается в благодарностях. ли хо не умеет общаться даже с самим собой. думаю, после этой пометки о умении общаться с джисоном не может быть и речи. он его не понимает. ребенок светлый, как белые голуби, несущие весну, любовь, красоту и мир. минхо от этого слепнет. затворник. младший грозился все зайти к нему домой, прибраться, принести еды нормальной. впервые ли благодарит бога, когда младший об этом обещании забывает. домой возвращается в одиночестве. младший заставляет шарф свой забрать, морозу мешает пожирать щёки старшего. пряди, высветленные однажды, отросли. мешает зрению. а что стоит видеть? чужое счастье, радость желтую, разбавляемую фиолетовой меланхолией, радостной при этом почему-то. минхо не понимает и понимать не хочет. не знает, зачем живет, но нос в шарф утыкает. отогреваться порой больнее, чем замерзать. в комнате его души давно минус сто. никто не отогревал, никому не позволялось. шапку он осознанно игнорирует. мечтает, быть может, заразиться чем-нибудь смертельным от холодного эгоистичного (как и сам минхо) ветра. надует ему, может, ужасные вести. младший говорит, что ли красивый. красивый такой, что можно любоваться и позировать известным художникам. чтобы картины эти продавались в частные галереи за безумные деньги. богатые детишки спрашивали бы, что это за произведение искусства. младший обожал преувеличивать, хо был уверен в этом. как тот, что сам свои мысли не всегда понимает, может быть прекрасным? тот, кто потерялся в таком огромном городе прекрасным быть не может. тот, кто ходит на грани жизни и смерти равнозначен внутреннему уродству. хо и не против. он готов быть уродливым, чтобы джи рядом с ним на контрасте смотрелся еще ярче, еще чище. чтобы не смел себя недооценивать или принижать. минхо ради этого собой пожертвует без смертей остальных. хо младшего тормозит, отвлекает от амбиций, от танцев, что у того будто по венам расползаются. он ими дышит, зажигается, не сгорая. потрясает. такое чудо не должно сломаться, не должно порезаться жестокими лезвиями воздуха, не должно упасть в чан кипятка сожалений. не упадет, думает ли хо. он скорее убьет себя, чем даст умереть хану. хотя себя он готов убить в любой момент. держит лишь ответственность, сжимает руки за спиной. минхо не поклонник таких практик извращенных, но остановиться судьбу не просит. даже в клишированных текстах это никогда ни к чему не приводило. сопротивление бесполезно, ли был и будет безжизненной тряпичной куклой. он и сам не знает, как к этому пришло, не хочет уже думать о прежней жизни. избавился даже от воспоминаний. сейчас пустота и вечернее небо сеула, в котором отражается свет от миллиарда гирлянд, свет от миллиарда сердец. у самого минхо уже давно нет сердца: он его потерял. поэтому теперь ему проще ценить огромное тёплое сердце младшего, оберегать его неумело. младший видит все и молчит. не хочет хёна своего смущать своими догадками, острым умом, умением притворяться дурачком. пусть его и не слушают, но спасут однозначно однажды. об этом все знают. минхо иногда пугается мысли о том, что каждая пылинка видит его детские страхи насквозь, но для него уже страх страл благословением. новой надеждой. снежинки некрасиво падают, каждая уникальна в отдельности, становится массой после падения. ангелы, снежинки похожи на ангелов бесконечных. даже такие ангелы души никогда не спасают: такие белые они боятся черноты. раньше бы хо, вероятно, с радостью поел с младшим и, может быть, осмелился бы прийти к нему в танцевальную студию. раньше.... сейчас джисон перестал напоминать ему о том беспокойном времени. моменты счастья беспокойны. в этом их прелесть. спокойна и ровна лишь мертвая материя, душа. мёртвые цвета внутри гнилость свою распространяют, сам минхо ощущает порой, будто тучи опарышей прожирают его изнутри. жаль, лучше бы его ноги отрезала проезжающая ровно в девять утра электричка. станция - хорошее место для окончательной смерти. "счастливого рождества, счастья вам, пусть новый год приносит только радость вам и вашим близким" минхо ненавидит то, что может его спасти, ведь быть спасённым просто не заслуживает, но и быстрая смерть ему тоже недоступна. он будет разлагаться и дальше, полагает. провода чужими эмоциями пронизывают его тело без сожалений и размышлений. он висит в чужой жизни, остается никем сам по себе. ничего в нём не создавалось по задумке красочной. ошибкой является его сотворение. и эту ошибку хочется как можно скорее исправить. стереть синей частью ластика, раздирая в ужасные клочья и бумагу. раздирая и личность. в предвкушении рождества никто не заметит того, кто давно растворился в самом рождестве - пустом и мнимом празднике начала новой жизни. такой же лживый и ненастоящий минхо не заслуживает жить в наивном светящемся мире. в свете фонарей ли подходит к дому, который никогда домом и не являлся. подходит к железной холодной двери, чтобы затеряться в муравейнике квартир, которым все равно на одну жалкую жизнь жалкого хо. про то, что он был жалким я уже говорил. кажется.. в начале? если ли минхо потеряется в лестничных пролётах, если исчезнет в один день, множество окон не заметят его потери, его ухода и превращения в воспоминания младшего. иные его никогда вспоминать и не станут, себе дороже. вдруг от вернется призраком и убьет их семьи, семьи семей... родственников родственников.. и друзей чужих друзей. вдруг осмелится вернуться туда, где от него отвернулись все, что даже пыль не оседает на косяке его души, где уже давно нет ни двери, ни петель. ручка лежит все еще в самом центре, будто кто-то кроме самого минхо способен ее поднять. но даже он не поднимает, противится ужасно, сбегает в самый дальний угол. между кроватью и темнейшей пропастью высокой стены, что мешает ему быть громким. мешает ему быть многим в одном, оставляя его томиться в одиночестве. тесто и то более живое. стоит минхо поставить дверь на место, так он и останется там, умрет для окружающих, как и будет хотеть. лишь стаканчик от растворимого кофе, хранимый джисоном, будет напоминать о когда-то живущей душе по имени ли минхо.