Его очаровательность|2

-Bonjour, M. France. Comment allez-vous ?/Здравствуйте, мистер Франция. Как ваши дела?,- послышалось справа от уха. -Arrête ça, Alash. Nous ne sommes pas assez loin pour parler sur ce ton./Перестань, Алаш. Мы ведь не настолько далеки, чтобы разговаривать в таком тоне.,- сказал француз, смотря на своё счастье. Да, счастье, ведь Алаш единственный, кто понимал, поддерживал, и любил его полностью, не принимая ничего взамен. Он был тем, кто может часами слушать, и кивать в ответ, распределяя взъерошенные волосы француза, время от времени рассказывая своё мнение, или же о своей семье, чем больше всего и интересовался француз. Может, начало их встречи и было неудобно, но состыкаясь чаще, они наладили контакт, и даже начали доверять больше чем своей семье. Сегодня же, снова бал, и снова те же лица. Опять империи, снова всё повторяется, кроме одного. Больше нету такой величественной империи, что пала от рук своего же народа. Сейчас же, француз принимал гостей, улыбаясь и подакивая со стороны в сторону. Подакивая, ведь маску клоуна в никто не прятал. Все хохотали, радостные, танцуют, а империи за этим наблюдают. Вот только, ждал он только одного. Не видно его, как и союза, что-то случилось? Спросить у русского не осмеливался, но всё также собирал информацию. Слухи слухами, а узнать ему было не сложно, местный клоун, ходит и расспрашивает про какую-то автономию, увидь его отец, он бы давно лежал в своей комнате, весь в бинтах, еле как вздыхая и выдыхая вдохи. (Назад к истории) Видно было Алаша только ночью, когда он прилетал в комнату француза и распределял, изредка поглаживая волосы сонного француза, или так он думал? Если признаться честно, то француз обожал эти моменты. Конечно, ему было жаль, что он не приходит днём, но ночью, он мог увидеть как его сверкающие серебристые крылья прилетали к его балкону, заходило его тело, а сам он всё так же спокойно слушал «сопение» француза. Как бы ему хотелось, чтобы это длилось дольше, но за 7 лет, автономия всё реже и реже приходила к нему, а по ночам он мог слышать обречённые вздохи, что оповещали собой усталость и боль в хозяине. Что да как, а балы никто не отменял. На взоре 1847-ой год, смерть предпоследнего правителя Казахского ханства. Не ханство ли это, что ровно 35 лет назад одолел его отца? Но всё же, найдя того, кого хотел, Франция подошёл к нервной автономии, что сидел и пытался прочитать хоть одну строчку стихов своего же народа. Нет, отца его не убьют, империя не дозволит, но это полноценно обездвижит и заберёт свободу казахов, за которую они боролись веками. Подходя и увидя его лицо, ему хотелось ничего кроме,- и он снова просыпается. Почему-то, этот будильник перебивает самые интересные моменты, оставляя хозяина ждать следующую ночь, если конечна эта автономия ему приснится. Спросить у Казахстана он спросил, в ответ получил лишь некое: -Русские,- и Казахстан с неким стеклянным взгляд ушёл с собрания, не окликаясь на даже оклики Кыргызстана, не то что Франции.