Бесполезные силы

Я лежу на земле, она горячая, слишком горячая, чтобы я смог выжить, находясь на ей столь долгое время, но кого это волнует, а? Природу? Может, будь я учителем биологии или учёным… ну, или хотя бы врачом, задумался бы, но сейчас подобные вопросы были лишь очередными в несчётном потоке пытающихся заинтересовать меня одинаковых раздумий, они все пробегают ветром по бугристому небу, босыми ногами ступают на раскалённую почву, еле видно задевая остатки когда-то живых чёрных иссохших кустов, и, громко перешёптываясь, оборачиваясь на меня и хихикая, скрываются за странным горизонтом вселенных, у восходящего солнца, где до нескончаемой бездны глубинок миров — укромного уголка отдыха, — остаётся лишь единственный шаг, а я же остаюсь в тени этого неправильного мира.        Голова не болит, болеть она, может, и должна, но вряд ли подобное место будет заботиться о таких мелочах… в любом случае, сейчас я как никогда хотел бы именно этой боли. Это пронизывающее давление от сотен голосов и некачественного алкоголя на шумной вечеринке очередного богача. Как же этого сейчас не хватало. Чёрные птицы… Они не похожи ни на один из ныне существующих видов. Странные безликие существа, описывающие перед моими глазами ровные одинаковые круги. Идеальная точность — ни одного отклонения от задуманной траектории, удивительные создания…       Земля сейчас имеет оранжево-красный оттенок, в этом я уверен полностью, хоть ракурс моего обзора не позволяет увидеть даже краем глаза то, что находится под моими лопатками, я просто знаю это, в конце концов, должно же быть хоть что-то, что я бы мог сейчас знать.       Где-то неподалёку беззвучно журчит струйка лавы, зачем и каким образом она журчит и уж тем более как ей удаётся это делать без единого звука — неизвестно. Я просто в один момент был поставлен перед фактом — где-то тут точно есть лава и, вероятно, она журчит.       Светло-серое небо густо затянуто песчаной дымкой (честно, не имею понятия, что это за дымка и дымка ли вовсе, но мне она тогда показалась именно песчаной и жутко густой), оно выглядит так, словно солнца на нём не существовало вовсе, хотя, чёрт его знает, может, так и есть? Когда долго находишься в заведомо неправильном пространстве, необъяснимые вещи зачастую становятся очевидными и простыми.        В воздухе я чувствую одиноко витающую пыль, сам он спёртый и слишком сухой, чтобы человеку спокойно дышать, однако кашлять по какой-то причине не хочется, похоже, это место действительно очень умело игнорирует мои биологические потребности, в конце концов, я ведь всё ещё человек? Чувствую словно кислорода осталось так мало, что приведи я сюда ещё хоть одну душу, мы бы погибли вместе, лёжа и вот так вот глазея на кружащих над головами птиц. Сейчас эта идея казалась не такой уж и странной, разве многие люди не хотели бы погибнуть именно так?..       Мои конечности раскинуты в стороны, глаза чуть приоткрыты, в них ежесекундно попадают остатки странной невидимой пыли, но я не щурюсь — не хочу. Мышцы ног и рук парализованы: совершенно не чувствую их.       Так проходит часа два, впрочем, может, и пара суток. Птицы кружат, кружат, а я всё лежу, спина медленно перестаёт ощущать жар, он спадает, превращаясь в новую пыль, которая, словно программно, поднимается ввысь и кружится, подражая цикличным и ловким движениям летающих животных.       Вскоре я устаю, моя рука медленно поднимается, я сам её передвигаю, поборов сковывающий паралич, или же это делает кто-то ещё — уже значения не имеет, как и всё, что осталось в этом бездушном пространстве. Вижу, как в чёрных глазах-шариках птиц начинают поблёскивать еле-заметные беглому сыпучему человеческому взору зелёные мягкие огоньки. Траектория движения крылатых начинает стремительно сбиваться, да не абы как, а по какому-то алгоритму. Слишком уж правильный этот порядок для случайных линий, слишком правильный для неправильного мирка.       Звуки… первый раз за всё время я слышу хоть какие-то звуки. Странный еле-слышный хрип умирающих существ, точно в горле у них сейчас мой старый ржавый кинжал, впитывающий в себя маленькие частицы незаметного праха, если подумать, эти существа чем-то напоминают монстров… Пересекая линии движения друг друга, они вразнобой летают, но не сталкиваются и не выпадают за пределы какого-то невидимого ограждения, точнее сказать, всегда остаются в моём поле зрения. Одна из них спускается вниз, я слышу тихий шелест чёрных крыльев, когда с маленьким водоворотом пыли птица резким движением впивается когтистыми пальцами в мой лоб и…       Мой глаз оказывается у неё в пепельно-чёрном клюве. Я не чувствую боли. Всё, что сейчас у меня есть, что хоть немного тревожит мою лежащую посреди постапокалиптической пустыни тушу: стекающая по щеке струйка тёплой крови и кромешная темнота на один глаз. Этот глаз способен глядеть в будущее, в прошлое, видеть все секреты бытия и тайны каждого человека, но… он не способен смотреть на существующие в нашей реальности, в нашем нынешнем мире проблемы, не способен смотреть в настоящее.       Я вглядываюсь оставшимся зрачком в улетающие ввысь силуэты, теперь они мне напоминают стайку беспомощных воронов, и, медленно уходя из собственного разума, смыкаю остывшие веки. 14.01.20XX Фриск.

Так закончился мой тревожный сон. Пора начинать.