нейротоксин

      — Слезы вытер, быстро! — Тагирович закончил бить Славу и поставил перед собой на колени, вжимая Славину голову себе в пах. Он был очень зол на Славу из-за той картины, которую увидел, а именно Ермолаев, будучи очень пьяным, бесстыдно, грязно и развратно лапал его сучку, а Славик казалось даже и не сопротивлялся. В глазах Алишера до сих пор пылала злость и он казался Славе ещё более жестоким, чем обычно, тогда Моргенштерн и правда был просто безумным и скорее всего мог сотворить с младшим всё, что угодно.       — Раз ты позволяешь себе такие выходки, теперь будешь сидеть у меня на цепи. — Алишер надел колючий, во многом неприятный по ощущениям для Славы ошейник с цепью, и потянул за неё, принося Вячеславу сильную боль, он так и понял, скорее всего его пытались немного придушить.       Славик, не в силах что-либо ответить в связи с неприятным покалыванием от ошейника, на четвереньках подполз ближе к своему хозяину, но не посмел поднять на него свой томный взгляд.       В его мыслях звучало: [Боже, неужели это правда так выглядело со стороны? Я не хотел заставлять его злиться, нет, только не это, теперь ещё дня два будет задний проход болеть.]       — П.папочка. нет, я больше так не буду… — пару раз шмыгнув носом, попытался терпеть чуть лучше Слава, замечая, что агрессивность Алишера ему почему-то очень даже нравится, и неприятное покалывание внизу живота постепенно начинает переходить в настоящее возбуждение.       — Называй меня не папочкой, а хозяином, грязная сучка. Даже если тебя там ещё кто-либо трогал, то от своей покорности мне, ты не избавишься. — Алишер после сказанного перестал тянуть за цепь и кажется заметил, что Славе нравится грубость, нравится, когда хозяин с ним так обращаетсч, потом он взял его за подбородок, всё-таки заставив взглянуть в свои глаза, охх, Алишеру чертовски нравился такой туманный, возбуждённый славин взгляд.       — Ты меня боишься?       В ухмылке своего хозяина, полной грязных желаний, Слава со смущением увидел, что кажется алишер догадался о том, что на самом деле его всё это заводит. От прикосновений рук алишера, славин член непроизвольно стал ещё больше твердеть, напоминая о себе своему обладателю. Настолько чужды были обыкновенные прикосновения к телу бедного мальчика. Славику всегда нравилось, когда Алишер брал его за подбородок или касался его лица, и поэтому его щеки слегка залились румянцем, а сердце стало биться чаще, хотелось отвести взгляд в смущении, но этого не давало сделать какое-то непонятное чувство подчинённости.       — Н.нет, хозяин. как же я могу вас бояться? — дрожь в голосе заметно выдавала Славика, что не могло остаться незамеченным.       — Вижу же, что боишься, но ничего, так даже лучше, это заводит меня ещё сильнее. — Алишер снова взял ремень в руки и одним движением кинул Славу на кровать. Подумав, что этого мало он взял плеть и нанёс Славику несколько ударов, сопровождающихся криками, смешанными со стонами, порка была любимой и неотъемлемой частью любого их секса, если это конечно можно назвать сексом.       — А теперь умоляй меня войти в тебя. — Моргенштерн, потеряв контроль над собой и своими действиями, стал настолько сильно бить Славу, что от смеси чужих криков и шлепков был готов оглохнуть.       — МммААААХ. ААА… х…хоз…яин. я… — Слава не может собраться с мыслями из-за боли, потому что плётка проходилась по и без того ярко-красным местам, делая тем самым намного больнее. Кончик плети изредка задевал окрепший славин член, выбивая из бедного мальчика всё более глубокие, пронзающие уши истошные стоны.       — П.пожа… — не сумев справиться с эмоциями, и, рвущими горло, собственными стонами, слава заметил взгляд алишера и в нем разглядел, что пока он как следует не попросит, руки Алишера его даже не коснутся.       — Хозяин… умоляю… п. мммАААХХ… — очередной удар пришёлся на головку члена и тем самым выбил из славы стон удовольствия. — П.пожалуйста… я хочу твой член в себе… хозяин…       — Ну раз уж ты умоляешь. — одним рывком Алишер снял с себя штаны, а затем боксеры. — И не пищи потом, сам напросился. — по своему обыкновению без предупреждения он вошёл в Славу и стал двигаться в сумасшедшем темпе. Он конечно слышал все мученические стоны мальчика, который весь в синяках бился по кровати и мелко дрожал, да Алишер и, сам того не замечая, глухо стонал от узкости младшего. На удивление, Славик всегда был достаточно узок, что радовало Алишера, но никак не Славу, ведь задница после очередного полового контакта болела ещё очень долго, да так, что иногда было сложно усидеть на стуле. Иногда Ермолаев помогал Славе справиться с болью, покупая ему детскую мазь, ведь если бы такую вещь у него нашёл бы Алишер, мало бы не показалось, это же наказание, его нельзя никак лечить.       От резких толчков в узкие стенки промежности, Слава рвано стонал, почти срывая свое бедное горло. Единственная отрада — это то, что Алишер на тот момент испытывал настоящее наслаждение из-за своего не растянутого мальчика. Это придавало Славе больше уверенности в себе и в ситуации, потому что из-за абсурдной любви к Алишеру, он готов был потерпеть любые боли, лишь бы ему было хорошо и хорошо именно с ним. Полностью забыв, что его вообще за что-то наказывают, Слава стал метаться по кровати, неосознанно поддаваясь вперёд, навстречу движениям Алишера. Потому что спустя десяток толчков, Моргенштерн нащупал заветную точку и стал безжалостно долбиться в неё, вызывая тем самым у Славика невероятный спектр эмоций.       — Готовься ещё сильнее рвать свое горло. — с этими словами он начал двигаться настолько быстро, что кровать начала скрипеть.       Алишер решил быть со Славой ещё грубее, чувствуя, как хочется вдолбить его в кровать окончательно, не выходя из мальчика он дотянулся до плети и нанёс парочку ударов, наслаждаясь ответными криками. Толкаясь прямо в простату Славы, он спустя какое-то время излился туда и вышёл из младшего с тяжёлым вздохом, как будто это его, а не славино тело только что чуть ни уничтожили.       — Давай на колени. Будешь работать даже не ртом, сразу горлом. — максимально по-собственнически он шлёпнул Славу по заднице, а после поставил на колени перед кроватью. Присев на кровать рядом с младшим, он уже сразу поднёс к чужим губам головку своего члена, замечая на нём невинный и усталый юношеский взгляд. Безусловно ему это нравится, нравится то, что мальчик перед ним, еле держась на коленях, пытаясь отдышаться, всё-таки не отводит взгляд от чужого органа.       — Я… я… — Слава больше ни слова не смог произнести, из-за всплывших воспоминаний о минете для Алишера, которые были мягко говоря не самыми приятными.       Славик легонько и осторожно приподнял глаза на Алишера, но тут же поймал в ответ хищный, полный злобы взгляд, из-за чего приподнялся на коленях, и стал постепенно засовывать себе в рот головку, уже почему-то возбужденного члена. Конечно слава хотел бы сделать все неспеша, ласково, показать алишеру в этом минете всю свою любовь, но старшему хотелось получить всё и сразу, медлить как слава, он не любил.       — Замечательная шлюха из тебя, Славик… — Алишер блаженно откинул голову назад и начал постанывать, поражаясь тому, как у Славы всё умело получается, ну само собой, обводя языком каждую венку на члене своего хозяина, он вспоминал тысячу предыдущих таких же раз и терпеливо наслаждался только тем, что имеет хоть и малейшую, но всё равно долю контроля над ситуацией. А Алишеру несомненно нравится, когда тот берет по горло и неспешно двигается, чуть сжимая стенки горла, причмокивая, и, показывая, как ему самому это нравится. Решив, что достаточно медлить, Алишер взял Славу за затылок, задевая его растрёпанные волосы и стал самостоятельно толкать я в чужой рот, уоавливая какие-то там не вольные жалобные мычания снизу. Но разве будет он к ним прислушиваться? Разумеется — нет.       Слава изо всех сил пытался побороть рвотный рефлекс, как делал это обычно и у него даже что-то получалось. Чтобы старший побыстрее кончил и одновременно закончил своеобразные мучения Славы, младший старался сильнее сжимать челюсть, создавая тем самым тугое кольцо, а именно этого алишер и добивался своим поведением. На глазах в очередной раз выступили слезинки, которые Слава обязательно смахнул бы, но сейчас ему было просто очень неудобно это сделать. Приходилось терпеть, пока Алишер не насладится его ртом полностью.       Сам же Алишер, чувствуя, что скоро кончит и вытащил свой член из Славиного горла и излил какую-то часть ему в рот, а остальное на лицо. Такое зрелище радовало Алишера больше всего, ему только и хотелось видеть, как Славик облизывает свои липкие, дрожащий губы и еле еле разлепляет свои миленькие ресницы.       — Глотай и покажи мне, что проглотил все до последней капли. — Алишер легонько, как бы побуждая к действию, погладил Славу по щеке.       С трудом проглатывая всё, что оставалось во рту Славик зажмурился от неприятных ощущений в горле и максимально по-блядски высунул язычок, чтобы показать старшему, что во рту уже пусто. Вкус спермы Алишера был ему очень даже знаком и уже совсем привычен, поэтому проглотить всё содержимое не составляло уж слишком тяжких усилий, хоть и было само собой неприятно. Получив немое одобрение сверху, Слава обессиленно упал на колени и опустил голову, снова зажмуриваясь, незаметно для Алишера, чтобы скрыть слезинки на своих глазах.