Защити меня

Облака сгущались — некогда голубое небо затянуло серыми тучами. Морозный осенний ветер поднимал в воздух опавшие листья: в пустующем дворике кружили десятки маленьких смерчей из цветастой листвы, пока сварливый дворник в который раз пытался смести их в кучу. Новый порыв ветра подхватил рыжие локоны, заставляя хозяина собрать те в хвост, а после сильнее закутаться в неизменный вязаный кардиган. Холодная капля упала на лоб юноши, от чего тот поморщился, ретируясь к себе в комнату. Если вы спросите у Чуи, что ему больше нравится — солнце или дождь? — он без раздумий ответит «солнце». Ему без разницы: это пекучий летний день, когда от жары хоть на стенку лезь; мягкие весенние лучики, приятно греющие заледеневший нос; едва теплый осенний день, когда пёстрые листья отливают золотом от солнечных лучей; или холодная зима, когда солнышко совсем не греет — белоснежные сугробы в ясный солнечный день переливаются маленькими кристалликами, завораживая взор. Почему солнце? Оно у Чуи ассоциируется со всем светлым — счастье, радость, добро, любовь, и все теплые чувства, что может испытывать человек. Юноше думается, что солнце синоним счастью — яркое, буквально ослепляет своим светом. В солнечные дни Чуя и сам светится — волосы становятся на пару тонов ярче, глаза ярко-ярко голубые, а на устах расцветает тёплая улыбка. Порой юноше кажется, что в дождливые осенние дни он тускнеет сам по себе — волосы какие-то темно-медные, радужки едва-ли не серые, а на душе пусто. Дождь ассоциируется у Чуи с апатией. Пусто, грустно, вязко, мерзко. Последние две недели рыжему посчастливилось провести под едва припекающим солнцем. Хотелось снять чёрное пальто, надеть футболку и часами сидеть на лавочке во дворе. Только вот холодный ветер редкими порывами заставлял сильнее кутаться в верхнюю одежду. Чуя недовольно цокал, но застёгивал пальто даже на верхние пуговицы. Первый осенний день Чуя помнит так, словно он был минимум пол года назад — то ли дело в резко изменившейся погоде, то ли в спонтанно образовавшейся компании. Кто его знает? Насколько юноша помнит, вторник начинался плохо — едва прозвенел будильник с опозданием на два часа, как он услышал монотонное постукивание по окну. Раскрыв плотные шторы, он грустно осмотрел двор: дождь льёт, словно из ведра, заставляя и без того глубокие лужи выходить за берега, создавая настоящий потоп. Даже сквозь закрытую балконную дверь можно почувствовать морозящий кожу ветерок и свежий запах сырости. Кое-как собравшись и позавтракав, Чуя бросил грустный взгляд на полку в прихожей — там лежал его сломанный зонт. — Опаздываешь? — ехидно протянул Ширасэ, выходя из аудитории одним из первых. — Да ладно тебе, — встрял Тачихара, — с кем не бывает, правда? Остаток дня и впрямь можно было посчитать хорошим, если бы не одно розововолосое бедствие. — О, Чуя, мы ведь сегодня уходим с физры! — заговорчески шепнула она. — Не хочешь с нами? Четыре пары глаз уставились на рыжего, пока в его голове решалась сложнейшая дилемма: физкультура или прогулка? С одной стороны, пропускать занятия в первые же учебные дни так себе затея, да ещё и невиданая наглость, ведь Чуя столкнулся сегодня с предпологаемым учителем физкультуры. Но с другой стороны… С другой стороны рыжий вовсе не хотел слыть занудой. Нет, конечно, Чую не волнует, кто что о нём скажет — обидчикам он с удовольствием вправит сломанную им же ногу, но… Друзей ведь не так заводят? — Ладно, — выдохнул он после минуты раздумий. И вот небольшая компания стоит под главным входом в школу. Мичизу вспомнил о своей кофте, которая осталась лежать на подоконнике третьего корпуса, и побежал обратно, бросая в Чую рюкзак и обещание скоро вернуться. Ширасэ упер недовольный взгляд в стенку здания, пока Юан что-то весело щебетала нервно перебирающей смольную прядь волос Изуми. После десяти минут молчаливого простоя под главным входом школы дверь наконец-то открывается: Чуя сильнее закутывается в пальто, собираясь прочитать Тачихаре лекцию о пунктуальности и неуважении, но вместо старосты по ступенькам медленно сходит смутно знакомая Накахаре фигура. Каштановые пряди завитками подпрыгивают в такт шагам, пока радужки цвета горького кофе лениво скользят по серому горизонту. Холодные порывы ветра раскидывают полы чёрного плаща в стороны — температура воздуха близится к нулю, но юноша даже не думает застегнуться. Длинные пальцы обхватили что-то железное — кажется, термос — и даже с расстояния нескольких метров Чуя чувствует горький запах кофе. Юноша прошёл мимо, устремив свой равнодушный взгляд куда-то в даль. Тонкая ткань пальто едва задела лодыжку стоящего на ступенях Чуи, когда Ширасэ громко фыркнул, параллельно подзывая копошащегося на выходе Мичизу. — Прикиньте, жвачка по дороге выпала! — возмутился он. — Ну ты пойди, поищи, — цыкнула Изуми, поглядывая в сторону рыжеволосого. — А чего это он уходит? — спрашивает Ширасэ, кивая на удаляющуюся фигуру в плаще. — Да откуда же мне знать… — недовольно кряхтит Тачихара, забирая свой рюкзак из рук Чуи. — Справка у него, вроде. Буичиро недоверчиво цыкнул, забирая портфель Юан, пока Тачихара копошился в собственных карманах. — Ну, мы идём? Чёрные тучи постепенно расступались, позволяя взглянуть на чистое серое небо — где-то высоко-высоко, едва одаривая своим теплом, возвышался идеальный круг солнца. Проливной дождь сошёл на нет ещё к третьей паре. Его последствия сейчас противно хлюпали под чёрными туфлями Чуи, заставляя того поморщиться. Под звонкое щебетание Юан и Изуми подростки быстро добрались до ближайшего супермаркета. Чуя схватил первую попавшуюся на глаза бутылку холодного чая, на что Ширасэ закатил глаза, впихивая вместо неё какую-то жестяную баночку. — Что это? — спросил рыжий, вертя ту в руках. — Ты никогда не пил? — удивились подростки, оплачивая покупки. — Я не пью пиво, — сморщился Накахара, получая неодобрительный взгляд блондина. — И что же наша принцесса пьёт? — насмешливо протянул Буичиро. — Вино, — ответил Чуя, призадумавшись на пару секунд, — по праздникам. — У всех разные вкусы, — перебил Тачихара начавшего что-то говорить Ширасэ, — пошли на наше место. — Это где? Под неразборчивое «увидишь» подростки повели рыжего в парк — тот самый, который находится под домом самого Чуи. «Н-да, не попасться бы маме на глаза», — подумал он, падая на влажную лавочку. После первого глотка того, что Чуя ни за что в жизни не назовёт алкоголем, баночка перешла к темноволосой девушке. Изуми благодарно кивнула, подсаживаясь чуть ближе под предлогом «уф, холодно же сегодня». Не то, чтобы Чуя был против — откровенные прилипания черноволосой немного напрягали. Разговоры были ни о чём. Куча незнакомых имён, постоянные перескоки с ситуации на ситуацию, и в лицо Накахаре суют полупустую баночку пива. Чуя правда пытался не кривиться — с небольшим глотком в нос ударил отвратительный кисло-яблочный вкус, и юноша без зазрений совести выплюнул всё на траву под громкий смех парней. Время близилось к шести. Сумерки уже давно опустились на серое Йокогамское небо. Морозный осенний ветерок колыхал растрепавшиеся из хвоста локоны, когда захмелевшие подростки решили расходиться по домам. Куртка Чуи вдоль и поперёк пропахла табаком, а сам он жевал которую по счёту мятную жвачку, параллельно пытаясь отцепить от себя пьяненькую Изуми. — Надо же, вот это тебя разнесло от двух бутылок! — пробубнел Ширасэ, поднимая рюкзак девушки. — Чу-уя, ты же меня проведешь? — спросила она. — Изуми, нам как раз по пути, я доведу тебя, — вставил Тачихара. Девушка обиженно поджала губы, но спорить не стала. Вернулся домой юноша ближе к семи вечера. К счастью Накахары, мама вернулась на час позже — уставшая и с коробкой пиццы под мышкой. — Прости, Чуя, у меня совсем не осталось сил сегодня что-то готовить. Парень не возражал. — А чего от тебя сигаретами так несет? — выгнула бровь Озаки, расставляя на столе тарелки. — А, это… Ширасэ курит, — ответил Чуя, чувствуя лёгкий укол совести. «Ну, в конце концов, я не соврал, — подумал он, вспоминая нечто жуть сладко пахнущее в зубах блондина. — Табака там, конечно, кот наплакал, но по сути-то я не соврал». — Ладно. И неделя могла бы закончиться без происшествий, если бы в четверг Чую не вызвали к доске. Танака-сенсей, учитель физики, очень… своеобразный человек. На её уроке должна присутствовать гробовая тишина, идеальная дисциплина и беспрекословное послушание. Проблема Чуи была в его соседе. Тачихара трещал без умолку, заставляя время от времени учавстсвовать в каком-то одностороннем диалоге и отвлекаться от урока. А ещё проблема Чуи была в том, что он не умеет держать язык за зубами. — Накахара, к доске, — сказала в середине пары учитель. Все в классе округлили глаза, притихая. «К доске на физике выходят только суицидники, отчаянные и Дазай», — пронеслись слова Тачихары у Чуи в голове, пока он ковылял «на верную смерть». Чуя хорошо разбирался в точных науках. Это было именно то, что он понимает без заучиваний — так и не вышло завалить Танаке бедного ученика. — Что это за решение? Я не так показывала, — возмутилась она после тщательного осмотра расписанного ответа. — Это формула из того же учебника, — устало протянул Чуя. — Опиши состав атомов этих изотипов, — указывая куда то в конец доски своей длинной указкой. — Я расписал чуть ниже, — ответил он. — Период полураспада рассчитан не той формулой, что в учебнике. — Потому что я сам её вывел. — Почему в третьем ряду рассчётов не указан уран? — Какая разница, если ответ правильный? В классе поселилась гробовая тишина. Только с последней парты продолжилось раздражающее щёлканье ручки. — Дазай, у тебя такой же ответ? — поправляя очки, спросила физица. — Да, Танека-сенсей, — скучающе ответил тот. — Садись, Накахара, — выдохнула она, недовольно стирая с доски хаотичные рассчёты. — Ну ты даёшь! — шепнул Мичизу. — Отстань ты, — шикнул Чуя. Пятница прошла относительно спокойно: весь день рядом тёрлась компания из Юан, Буичиро, Мичизу и Изуми. — Чуя… — шепнула темноволосая, хватая рыжего за рукав, — мне неловко за моё поведение во вторник. — Всё в порядке… — Не хочешь прогуляться? Чуя не хотел. Но вот, семь вечера, на улице жуткий холод. Ветер забирается под несколько слоёв одежды, взъерошивая некогда аккуратный хвост из рыжих волос, и Чуя решает купить чай, чтоб согреться. На кассе оказывается, что у Изуми нет денег, и под фразу: «Ты же джентельмен», — тот оплачивает оба стаканчика. Парки пустуют. «Это потому что все нормальные люди греются у батареи», — думает он, специально проходя мимо лавочек чуть быстрее. У них есть несколько минусов: первый — сидеть холодно; второй — если Изуми сядет, то трещать о местных сплетнях будет ещё активнее; третий — расстанутся они не скоро, ведь Чуя, как бы не хотел побыстрее вернуться домой, не мог бросить новоиспечённую подругу посередине парка. Спустя два часа и еще три стаканчика чая девушка деликатно просит её проводить, и таким образом Чуя обеспечивает себе прогулку длиной в три километра. Туда и обратно. — Где ты был? — спрашивает мама на входе. — С Изуми гулял, — устало отвечает он. — С Изу-уми? — весело протягивает она. — Познакомишь нас? — Мам… — снимая ботинки, — я надеюсь, что мы больше не пойдём гулять. На выходных Чуя узнал, что у него действительно дружный класс: в десять утра ему позвонил Тачихара, предлагая прогуляться по торговым центрам. Возле школы его встретило минимум пятнадцать одноклассников, включая самого Мичизу. Впервые за всю учебную неделю был ясный солнечный день: в золотых лучах сухие листья смотрелись волшебно, сливаясь с волосами Чуи. Температура воздуха близилась к пятнадцати градусам. После сорока минут хождений по Йокогамским улочкам хотелось оставить пальто на одной из мелькающих лавочек. Домой Чуя вернулся поздно вечером. Коё заинтересовано рассматривала атласную рубашку винного цвета, которую тот урвал по акции, параллельно слушая непрекращающееся трещание о новых друзьях. Озаки была счастлива, что Чуя влился в коллектив. На следующий день, в воскресенье, Коё в срочном порядке отправили в Токио, так что с раннего утра он был предоставлен сам себе. За окном моросил противный холодный дождик, и Чуя совершенно случайно наткнулся на рецепт шарлотки. К счастью подростка на столе оказалось несколько яблок. Около десяти вечера вернулась мама: её встретил счастливый сын и сладкий запах из кухни. — Чуя, ты такой молодец! — восхищалась та. Следующая учебная неделя, к счастью Чуи, прошла спокойно. Почти. Если не учитывать пьяные посиделки с Тачихарой и Ширасэ, в которых, к сожалению, Чуя оставался трезвым, и регулярные вызовы к доске на физике — всё прошло отлично.