Весной 45-го

Прибыв в Рейхсминистерство, Штандартенфюрер Герц столкнулся с выходящими солдатами, проверка закончилась, до совещания оставалось 30 минут, а Мартин уже был здесь. В холле Рейхсминистерства Внутренних Дел кипела работа, ходили офицеры, слышались приглушенные телефонные звонки, Герц ожидая начала, сел на кожаное кресло и стал последний раз просматривать документы которые собирался представить. На лестнице появилась высокая фигура в кожаном плаще, с нарукавной повязкой на красном полотне был белый круг, а в кругу красовалась черная свастика. Мужчина был в окружении еще нескольких офицеров СС, лицо того было в шрамах. Одного из своих начальников Мартин Герц не спутает ни с кем. Эрнст Кальтенбруннер - человек который занимал в аппарате нацистов весьма высокую должность. Он был начальником Главного Управления Имперской Службы Безопасности, Кальтенбруннер - был откровенным антисемитом, одним из организатором холокоста - массового уничтожения Евреев, нацистами в годы войны. Его лицо уже вызывало страх, множество шрамов полученных в ходе бесчисленных дуэлей, он был предан Гитлеру. В личных делах многих Эсэсовцев было написано - “ Беспощаден к врагам Рейха”, про Кальтенбруннера говорили так, не на пустой основе. Этот человек лично наблюдал за казнью Евреев в лагерях, он был чудовищем. Демоном во плоти, даже подчиненные Эсэсовцы, часто вздрагивали при виде своего шефа, Герц же в присутствии своего покровителя чувствовал себя вполне уверенно. Он отзывался положительно о Кальтенбруннере и в личных беседах, они в чём-то были похожи друг с другом. Шутя, адъютант Кальтенбруннера говорил: “Посмотрите на Мартина и шефа, они нашли друг-друга”. Как только Кальтенбруннер появился на лестнице, все кто сидели на диванах и даже за открытой стойкой регистратуры, начали спешно подниматься и исполнять нацистское приветствие, всё таки он был в аппарате Гиммлера не последним человеком, что касалось самого Рейхсфюрера - его на горизонте не было. Кальтенбруннер, прошёл мимо солдат стоявших в карауле и сразу заприметил Герца, который безупречно исполнял нацистский салют. -Хайль - ответил Штандартенфюреру Кальтенбруннер. - Рад вас приветствовать, Оберстгруппенфюрер! - уголки губ Герца поползли вверх и он сказал это почти улыбнувшись. -Хорошо, что вы сегодня здесь. С удовольствием послушаю ваш доклад. Кстати, Герц, мне сообщили, что вы оказывается раскрыли сеть шпионов, которые отправляли американцам данные, вас можно поздравить? -Благодарю, пока рано! После совещания я непременно займусь завершением дела, будут задержаны оставшиеся. - Кальтенбруннер кивнул и пригласил Мартина проходить в зал. За ними, зашагали множество офицеров прибывших на совещание. Топот каблуков, который отражался от стен и сливался в один сплошной гул, сменился на тихие шаги, когда все прибывшие зашли в зал, вместо мраморного пола, пол здесь был из коврового покрытия. В центре комнаты стоял широкий стол, вокруг которого были разные стулья, прямо у двери стоял камин, в котором приятно потрескивали дрова. Окон в помещение не было, чуть дальше стола стоял кинопроектор и экран. Всё стали рассаживаться по местам, Оберстгруппенфюрер начал говорить. -Сегодня 17 марта 1945 года, мы стоим на пороге величайших изменений, которые будут влиять не только на нашу жизнь, но и на жизнь наших детей; внуков. Пока солдаты нашей армии защищают подступы к Берлину, мы здесь ведём непримиримую борьбу с нашими внутренними врагами. Мы будем драться, если потребуется даже в канализациях. Если это потребуется для победы, мы будем драться на руинах нашей столицы, но это всё лирическое отступление. Сегодня наши коллеги по труду представят нам свои доклады и первый кому я дам слово это будет Штандартенфюрер СС Герц. Прошу. - Кальтенбруннер говорил громко, чтобы все это слышали, когда он объявлял Мартина, он указал на него рукой, после чего тот поднялся. Доклад Герца была долгим, он не без удовольствия ловил взгляды своих коллег и жестикулировал как оратор, увлекая за собой не только взгляды, но и мысли. Он говорил о необходимости ужесточения государственных органов, о требовании передачи власти на фронте СС, а также разрешения командовать над вооруженными силами. Доклад закончился аплодисментами, кто-то из офицеров поднялся со своего место в дань уважения Штандартенфюреру. Кальтенбруннер слушал своего подчинённого заворожено, почти не отвлекаясь, иногда к нему подходили помощники и на самое ухо говорили какую-то информацию, а Оберстгруппенфюрер не отрывая взгляд от Мартина говорил, что-то в ответ. Сразу после доклада Герца отпустили, Кальтенбруннер знал, что у Штандартенфюрера есть неотложные дела. Совещание для Мартина закончилось очень продуктивно, его отметили как перспективного начальника и знатока своего дела, который грамотно разбирается в вопросах правопорядка. Грас уже стоял у выхода из Рейхсминистерства, он держал в руках кожаный плащ и дипломат. Когда Штандартенфюрер появился в поле зрения его адъютанта, тот замешкался, руки были заняты, когда он перекинул на одну руку плащ в неё же взял дипломат, он кинул салют и отрапортовал Герцу. -Штандартенфюрер, я подготовил документы которые вы просили. Группа для ареста уже готова, вот ваш плащ. - Мартину передали плащ и тот быстро его надел. -Отлично, Рейнхардт, быстро работаешь. Спасибо, что так оперативно - Грас достал из дипломата документ. “Санкция на арест” - сразу отметил Мартин и взял документ, стал его изучать. -Поехали! Отто закончил разносить почту, теперь после доставленных газет он сидел на почте и перебирал приехавшие письма. Господин Шарбс занимался чисткой телеграфа. Маленькой кисточкой чистил прибор. Девушка Мэрлен, полировала стойку в которой можно было увидеть своё отражение. Все молчали, неловкую паузу решил разрядить Отто. -Господин, Шарбс, расскажите про Париж, вы же бывали там. Старик кивнул и ухмыльнулся, явно вдаваясь в воспоминания. -Бывал, ещё до войны. Мне тогда было 20. Я был путешественником, Париж… Город любви, шикарные гостиницы. Тогда только-только появилась Эйфелева Башня, тогда парижан она возмущала, они называли её чудовищной. Уродливой, даже….- Старик открыл ящичек в своём столе и достал фотографию и положил на стол, Отто подошел и стал всматриваться в фотографию, где был изображен молодой Шарбс на фоне Эйфелевой башни. Тогда он был совсем другим, будто другой человек. -Почему же вы не остались в Париже, там так красиво… - поддержала разговор Мэрлен. -Я же путешествовал, оседать в планы не входило, да и Париж город явно не для меня. Я предпочитаю, что-то тихое… Спокойное, например какую-нибудь ферму на севере Германии. Я всегда мечтал, быть фермером… Когда закончится война! Я обязательно займусь воплощением мечты. Поеду куда-нибудь на запад. Открою ферму, буду выращивать томаты и коров. А Отто поедет со мной да? - посмеялся старик -Разумеется, я всегда буду с вами. Интересные у вас мечты, а как же дело вашей жизни. Эта почта? Вы столько лет здесь работаете - на эти слова старик погрустнел. -Боюсь, мой мальчик через месяц от этого здания не останется и следа. Русские рвутся к Берлину… -Что же вы не верите совершенно в перспективу? - девушка грустно сказала это и подошла к старику, кладя ему руку на плечо. Шарбс горько рассмеялся. -Я прожил столько лет. Сказки и мечты - оставлю это для вас - для молодежи. Вы будете это всё восстанавливать. Думаю, перспективы все будут у вас. - Шарбс поджал губы. -Я имела в виду, перспективу нашей возможной победы - девушка убрала руку с плеча и отошла от него. -Дочка… Русские наступают на нас многотысячной армией, нас каждый день бомбят. У них есть танки, пушки… А у нас? Детки которые фанатично бросаются на их танки?... Брось это. - Старик сказал это очень серьезно, впервые за столько лет он позволили себе подобное, все его взгляды он оставлял при себе, никогда не поддерживал разговоры о политике, не говорил о войне. Он даже не интересовался вестями с фронта, после того как погиб его сын. Отто держался от этой беседы стороной, ничего не говорил, он мечтал о завершении войны, молился Богу, чтобы перестали умирать люди… За окном ездили машины, Берлин продолжал жить своей жизнью. Было солнечно и совсем не холодно, на противоположной стороне улицы солдаты занимались не разорвавшийся бомбой, которая могла бы сравнять среднее здание с землёй. Закончив с телеграфом, старик убрал кисточку и подошёл к музыкальному автомату, он поставил пластинку и помещение наполнилось исполнением музыкальной композиции. Тихая и приятная мелодия разливалась и совсем отвлекала от войны и бомб. Отто раскладывал письма по стопкам. Шарбс взял газету и стал читать новости, сидя прямо за стойкой информации. А музыка всё играла… Неожиданно входная дверь слетела с петель от сильного удара, словно её снесло ветром, но это был не ветер. В здания стали забегать люди в чёрном и касках. “СС” - сразу подумал Отто. В голове стали крутиться самые страшные сценарии.