Бог-марионетка

      — Вене…дей, — шепнула, не в состоянии отвести глаз.       - Истинный человек, - прищурился, переводя глаза на нее, не опуская клинка.       От тяжести его взгляда у девушки на секунду подкосились коленки, но она удержалась. В горле пересохло, сердце ускорялось, давление в грудной клетке росло. Ей казалось, что она чувствует все пульсации, на лице выступил холодный пот. На мгновенье голова закружилась.       - Или нет, - малость склонил голову, но не спускал глаз. - Что... тебя связывает с Шахной? И что ты делаешь с этим подобием Божества, - на последних словах на его лице просматривались отвращение и злость. - Исчезни, - вернул внимание к теперь уже незнакомой Хепс личности.       - Д-да, Господин, - замялся и тут же побежал прочь, оставив девушку в полнейшем недоумении.       - Это... - вполголоса сказала, не спуская глаз с убегающего создания.       - Бог озорства, Яшик, - убрал меч обратно в ножны. - Даже человеку не пристало возиться с этим мусором, - дополнил. Его тон казался крайне высокомерным, глубоким и властным. В принципе, чего еще ожидать от истинного Бога Короны.       Хепс узнала это презрение к человечеству. Видимо, пусть Яшик и обманул ее, притворившись Венедеем, он все же сказал правду. Такой неприятный момент быстро вернул ее в реальность, Психея тяжело вздохнула. Провела рукой по лицу и далее по волосам, словно снимая усталость. Что теперь делать - непонятно. Хотя...       - Есть ли хоть какой-то шанс... - вдруг, подняла на него глаза, - что вы выполните мою просьбу? - она выглядела скорее заранее разочарованной, даже во взгляде не теплилось надежды.       - Твою или Шахны? - сделал шаг назад, вместе с тем чуть повернувшись к бездне, смотря в самую глубь. - Не стоит его жалеть. Он был рожден, чтобы быть в заточении, стать ключом от всех дверей, - чуть мягче.       - Поймите меня правильно. Я не в праве судить о ваших отношениях с сыном, но... у него мой брат. Яхи. Он моя семья, понимаете, - голос дрогнул. - Найти вас - было моей последней надеждой. Я... очень хочу вернуть его, - медленно опустилась на колени и склонила голову. - Если хотите, я буду молиться вам до самой смерти и не встану с этого места... только помогите мне, молю, - говорила максимально ровно и спокойно. Хепс сложила руки ладонь к ладони и подняла к груди, прикрыла глаза. Правда молилась.       - Зачем же мне это? - послышался ледяной голос. - Я отдал Шахне важнейшую составляющую моей силы - гармонию, вполне мог бы выбраться сам. Более того, людям нужна гармония, но он лишь полубог. Бесполезное создание, обладая огромной мощью, все равно нуждается в молитве, - повернул голову к девушке и осмотрел с ног до головы. - Мне казалось... что люди больше не возносят родных. Почему тебя так волнует твой брат? - внимательно смотрел. - Значит, он был Жрецом. Ты знала, что он попадет в яму.       - Все не совсем так, - тяжело и тоскливо выдохнула. - Жрица я. И я была в яме. Но Шахна меня прогнал, из-за чего меня хотели казнить. Чтобы я смогла сбежать, мой брат сам прыгнул вниз. Он все для меня. Спас мою жизнь, заботился обо мне и подбадривал. Для меня нет никого важнее, - тише и тише.       - Ты напоминаешь мне старое человечество, - задумчиво. - Но раз это его выбор, разве тебе не стоит его уважать?       - Что? - открыла глаза и посмотрела. - Никакой это не выбор, а вынужденное решение. Ради него я бы поступила также. Раз вы все равно не дорожите своим сыном... помогите спасти брата.       - Ставишь мне условия? - вскинул бровь.       Солнце окончательно зашло за горизонт, из-за чего минутой ранее небо было персиковым и сиреневым, а теперь резко темно-голубым. Хепс казалось, что его волосы, словно сами звезды, иногда мерцают. Его глаза были так холодны, что можно позабыть о ветре. Он высок, из-за чего Психея чувствовала себя даже не муравьем, а песчинкой. Таков Истинный Бог. Легендарный Бог. Так выглядит тот, кто вершит историю. Тот, от чьего желания зависит судьба мира. Девушка это понимала. Но мало ее волновало будущее человечества, если в нем нет Яхи.       - Простите, - опустила голову. - Я никто... не такая великая как вы. Не видела столько, сколько видели вы. Быть может, не любила, если когда-то любили вы. Но Боги ведь одиноки? Разве вы понимаете мои чувства? Что еще мне остается, - опустила руки к земле, что уже остыла.       Венедей дрогнул. Он ведь был единственным Богом, у которого был брат. И он пожертвовал им ради собственного желания.       - Даже если бы я хотел исполнить твое желание, - спустя паузу заговорил Бог, - я бы не смог этого сделать.       - Почему же? - взглянула.       - Для вмешательства в печать нужна еще одна составляющая. Магия самого барьера.       - ...И где же она? - словно зачарованно.       - Понятия не имею, - крайне легко ответил. - Так что забудь об этом. Живи своей жизнью и найди нового брата, - собирался уходить.       - Стойте! - резко встала. - Я сказала это, чтобы напомнить вам о чувствах... и вы ведь поняли, - смотрела в его спину. Хепс уже сильно замерзла, кожа активно белела. - Слышала, у вас был брат. Аммонафа. Вы ведь знаете, что это такое. А вы Божество самой Короны. Есть ли что-то, его вы не можете? - щурилась, потому что казалось, что и глаза уже покрываются корочкой льда.       - Для начала, перестань быть такой доверчивой... - ссылался на псевдо Венедея, - ну а затем, прекращай играть на чувствах. Может, против твоего брата это и сработает, но Боги... бессердечны, - чуть тише добавил, будто что-то скрывая под этим словом.       - Я не могу его там оставить! - вдруг закричала. Хепс зажмурилась, чуть согнулась и сильно сжимала ткань одежды. - Умоляю вас! - начала плакать. - Кто, если не вы?! Я беспомощна! Я всегда была самой глупой, слабой, тощей. Я не способна никого спасти! - чуть не переходила на визг. - Яхи! - крикнула в сторону впадины. - Он все, что у меня есть. Я умоляю, прошу. Буду молиться до конца жизни, убью всех ваших врагов, да хоть чистить ваши сапоги каждое утро! - попыталась рассмотреть его, но из-за слез все размыто. Она видела его светлый силуэт, чувствовала этот легкий запах холода, меда и какого-то алкоголя. Улавливала, как белые пряди поддаются ветру.       - Вы, люди, всегда такие, - снова поправил перчатки. - Я оставил Шахну в яме не просто так. Если он окажется на поверхности, скорее всего, начнется новая война. Но кого это волнует, правда? - усмехнулся. - Вся планета будет в огне, почти все мертвы. Стоит ли жизнь твоего брата всего мироздания? - будто издевался над девушкой, уже собирался уходить.       - Стоит, - резко и холодно.       Бог обернулся. В глазах проскочило секундное любопытство.       - Я сказала, стоит. Весь мир может умереть, если считает, что ему лучше без него, - голос не дрожал, девушка говорила максимально серьезно, выдерживая зрительный контакт.       - Как интересно, - улыбнулся, отчего сердце девушки пропустило удар, то ли от красоты этой улыбки, то ли от страха. - Человек низшего социального положения... говорит так, словно в ее руках Власть Верховного Бога. Ты хочешь ее? - вдруг пошел обратно, к ней и резуо опустился на корточки, отчего даже пиджак немного взлетел вверх, вместе с волосами. Он казался не таким уж устрашающим, но малость безумным. - Хочешь власти? - улыбнулся, приблизившись к ее лицу.       - Нет, - совершенно спокойно. - Я хочу только вернуть своего брата, - чуть мягче, не отводила взгляда.       - Но для этого тебе нужна власть, - выглядел довольно расслабленным.       - Нет, для этого мне нужны вы. Точнее, чтобы вы спустились в бездну, - кивнула в сторону водоема. - Того хочет Шахна.       - Вот как, - встал. - Лучше бы ты была хоть немного ярче, - выпрямился.       - Чего вы хотите? Скажите мне, - сложила руки на бедрах, заплаканными глазами посмотрела на бога.       - Я хочу человечество, - улыбнулся, но это было больше похоже на оскал. - Но оно уже мое.       - Человечество не ваше, - вдруг, выдала. - Ваши лишь боги, полубоги и нелюди. Под вашей властью короли, их вассалы. Но сердце истинного человека... вам не принадлежит, - смотрела строго в глаза.       - Намекаешь на свое? - прищурился, выглядел чуть серьезнее. - Зачем же мне сердце такой, как ты?       - Может, за тем, что у вас нет своего? - осторожно склонила голову влево.