Бог-марионетка

      — Как грубо, — хмыкнул и пошел следом. - Жрица, а ты знала… — снова начал болтать.       — Послушай, — перебила и резко остановилась, развернувшись. Девушка выглядела грозно и обиженно. — Бог ты или нет, — сделала уверенный шаг в его сторону, — меня это мало волнует. Я беспокоюсь только о своем брате, даже если весь мир падет, я сама готова уничтожить любого Бога, если это спасет моего брата. Так что, — сделала паузу, стиснув зубы, — так что заткнись, ладно? Мы молча дойдем до ямы, ты в нее залезешь, Шахна освободится, а Яхи вернется к семье. Ясно? — крайне грозно, хотя это было немного забавно в силу ее роста и абсолютной беспомощности.       Венедей немного опешил, но лишь на мгновенье. В следующее, на его лице уже растянулась едкая ухмылка, а глаза прищурились. Парень расслабился и выпрямился.       — Сурово, — хихикнул и обошел ее в сторону корабля. — Как скучно, совсем невесело, — дополнил и стал подниматься вверх на палубу.       Хепс повернулась и тяжело вздохнула, не спуская с него глаз. Простояв еще пару секунд, отправилась следом.

***

      Две тысячи лет назад, сто третий год Великой войны между Богами и людьми (Две тысячи сороковой по старой истории). Хцана, Ессель, бывший Позитано, Италия.       — Что ты творишь, Венедей?! — спросил старик, стоявший посреди зеркального зала.       У него были средней длины волнистые седые волосы, томный взгляд зеленых глаз. Густая борода, опускающаяся до самой груди. У него не было одной руки, красивая генеральская одежда запачкана грязью и людской кровью. На лице куча ссадин, но они казались пустыми внутри.       — Ничего такого, мой верный друг, — послышался в ответ глубокий, будто золотистый голос.       Из яркого света, что пробивался через сломанный потолок, показался мужчина. Лет тридцати на вид, ростом около ста девяноста пяти. Выглядел крупным, хорошая мускулатура и чуть ленивая осанка. Его белые, будто снег волосы отражали яркий луч, будто светясь. Они отблескивали абсолютной чистотой и драгоценностью. У мужчины были довольно мягкие, но точные черты лица, большие глаза, в которых отражался весь зал. Светлые, самого чистого голубого оттенка из существующих. Их подчеркивали густые темные ресницы и тяжелые брови. Он вышел в форме, похожую на те, что носили императоры человечества. Белоснежный костюм с золотыми вставками, перчатки. Пиджак накинут на плечи и чуть развивался с каждым шагом, как и локоны. Сапоги отбивали четкий звук о стеклянный пол.       — Ты… Где Аммонафа?! — злился. — Как он допустил подобное?! — переходил на крик.       — Успокойся, — властный тон, отчего даже божество дрогнуло. — Аммонафа заключен. Как будут заключены и все боги, — спокойно, не отводил взгляда, аккуратно поправил перчатки.       — Ты погубишь весь мир! — сделал шаг и чуть не упал. — Зачем тебе это?!       — Как знать, — прищурился и пошел ему навстречу. — Миром теперь будут править люди, — на лице проскользнула высокомерная улыбка. — Ну а я… людьми, — чуть наклонил голову в сторону, не сводя взгляда с бывшего товарища.       — Предатель! — рыкнул.       Венедей спокойно направился к нему, а потом и вовсе прошел мимо, к дверям дворца. Божество, что было так изранено, некогда было великим. Бог плодородия, сама суть рождения, будь то новый плод на дереве или дитя у матери. Конечно, он не умрет, но ослабнет. Человечество более не станет заботиться даже о собственных детях, ни одна мать боле не поблагодарит Бога за ценный подарок. Существовало множество действительно важных божеств, но они всегда спорили за право быть Верховным Богом. Подобная борьба уже была подарком для Венедея. Его питало не только человечество, но и жадные до власти боги.       Вскоре Венедей оказался в жерле огромного вулкана. Лава кипела и словно шептала всему живому о скорой смерти. В самом центре, в метре над ее поверхностью, левитировал мужчина. Он казался спокойным, будто Будда. Глядел в одну точку, себе под ноги. Венедей спрыгнул вниз, замирая также в метре над жидким пламенем.       — Ты… многого достиг, — начал разговор первым.       Он казался обычным человеком. В нем не было ничего странного и необычного. Однако, это Бог всего мироздания, Аммонафа. Ему лет двадцать на вид, довольно детские черты лица. Янтарные глаза, впитывающие в себя цвет и огня вокруг. Черные сильно вьющиеся локоны, что скрывали его брови и уши, еле касались плеч.       — Я очень устал, — ответил Верховный Бог. — Я надеюсь, ты не забудешь своего обещания, — посмотрел на Венедея.       — Я помню… — как-то измученно. — Слишком много ошибок сделано.       — Это не ошибки, — улыбнулся. — Ты такой, какой есть, Венедей, — хихикнул. — Семья всегда несет ответственность друг за друга.       — Странно слышать подобное от тебя, — прищурился. — Извиняться не стану, — буркнул, несмотря на весь свой серьезный вид.       — Я и не жду подобного чуда, — горько. — Мы первые Боги, Венедей. На нас большая ответственность. Пусть путь, который ты выбрал, приведет тебя к желаемому.       — Так и будет.       Через секунду Аммонафа резко сорвался вниз. Он ушел в лаву вместе с макушкой, не осталось ничего, что указывало бы на его присутствие. Венедей еще недолго понаблюдал, а затем взлетел ввысь, прямо над жерлом. Бог вынул из кармана небольшое украшение. Цепочка, на которую прикреплен кусочек обсидиана. Что-то с ним было не так, потому что в камне виднелись золотые крапинки. Они отблескивали от яркого солнца. Венедей вытянул его вперед и, обмотав цепочку вокруг пальцев, опустил камень вниз. Тот стал болтаться, сначала хаотично, а потом строго по кругу. Мужчина вытянул и другую руку. Визуально почти ничего не произошло, разве что от жерла в разные стороны прошла почти неощутимая ударная волна. Более… никто, несущий в себе хоть крупицу бога, не сможет попасть туда или выйти оттуда. Такова была суть.       Более Венедей ждать не стал. Убрал украшение в карман, а сам двинулся в сторону Есселя.

***

      Настоящее время, Маидель.       Корабль пришвартовался у полупустого причала. Порт Маиделя был нагружен куда меньше порта Есселя. И это ожидаемо. На сушу сошли и Хепс с Венедеем. Тот зевал, будто не спал трое суток, ну, может и так. Осмотрелся по сторонам.       — Маидель изменился с тех пор, как я был тут в последний раз, — сказал, пусть и помнил про угрозы Психеи.       Девушка его полностью игнорировала, что забавляло Бога.       — Ты знала, что раньше существовал Бог, отвечающий за пространственное перемещение? Все могли летать, — жаловался, потирая поясницу. — Будь Шиванел все еще жив, не пришлось бы торчать две недели на этом корыте, — ворчал.       «Но… я ведь…», — задумалась девушка, нахмурившись. Не весь его бред она пропускала мимо ушей, но бОльшую его часть.       — Разве же Боги не могут летать и сейчас? — ответила ему впервые за долгое время, что очень его обрадовало.       — Не думаю, — нагнал и сровнялся с ней. — Для этого нужно, наверное, что-то похожее по типу магии. Типа знаешь, Бог воды мог бы перемещать себя водой и так далее, — прикрыл глаза и чуть надул губы.       Проведя с ним еще больше времени, Хепс ощущала лишь больше жалости и отвращения к этому Богу. Словно бездомный бедолага, у которого нет ничего святого в жизни. Его компания сильно выматывала, Психея уже не могла дождаться, когда они доберутся до ямы. Кто знал, что герой человечества окажется такой обузой. Он без конца болтал то сам с собой, то с людьми, то с ней, да и с каждой встречной собакой.       Благо, оставалось недолго. Еще пару дней пути, на лошадях, может, даже меньше. Девушка сильно на это надеялась. Взяв двух лошадей в городской конюшне, Хепс тут же понеслась прочь из Маиделя, а Венедей только и успевал за ней.       Как и рассчитывала девушка, полтора дня пути. В итоге, приехали они к закату. На горизонте, через поле, уже виднелся знакомый храм. Хепс прекрасно помнила, что ее захотят казнить, как только увидят. Но не было ни сил, ни времени бояться. Яхи был уже так близок, и ей не терпелось, наконец, встретиться с ним. На глаза даже наворачивались слезы, а сердце стучало быстрее и быстрее. Девушка начала подгонять коня чаще и чаще. Холодный воздух гонял ее локоны за спиной, словно языки пламени. Бледную кожу обгладывал ледяной ветер.       Вскоре показался и мост, а на нем чья-то фигура. Девушка нахмурилась и чуть сбавила темп. Неужели Папы теперь наблюдают за бездной круглосуточно? Как же им тогда подобраться и не быть пойманными? В итоге, Хепс оставила коня подальше в поле, а Венедей поступил также. Они пешком тихо подходили ближе и ближе, пока Психея не поняла, что человек был ей не знаком, да и его одежды не походили на одежды Папы. У него была подозрительно знакомая ей внешность.       — Черт, — послышалось за спиной.       Что оказалось странно, его голос был испуганным. За две недели Хепс слышала множество интонаций, но такую боязливую — впервые. Она обернулась на бога и замерла. Ему правда страшно. Они стояли уже на берегу озера. Незнакомца все еще плохо видно из-за закатного солнца за ним. Но четко видно длинные, примерно по поясницу серебряные волосы. Белоснежный пиджак, развивающийся по ветру вместе с ними. Меч, белыми ножнами отблескивающий лучи уходящего солнца.       — Интересно, — обратился незнакомец, спускаясь к ним с моста. — Жрица и… мусор, — прищурился.       Хепс застыла. Его голос проникал в самую душу, он казался настолько глубоким и властным, что живот сводило. Мужчина был очень высоким, прямо как Шахна. Словно сиял изнутри.       — Жалкий отброс, — медленно достал меч из ножен и поднял лезвие вроде бы к плечу Хепс, но на деле — дальше нее, к горлу Венедея.       — Вы меня простите, Господин, — дрожащим тоном, он поднял руки и нервно улыбался, девушка медленно обернулась на него в недоумении. — Я ведь просто пошутил, — хихикнул, хотя видно, дрожит как осиновый лист.       — Это лицо… — процедил незнакомец.       — Д-да, минутку, — трясся и что-то искал по карманам, достал какой-то амулет, похожий на рукодельную куклу и кинул в сторону.       Как только она отлетела, его черты стали меняться. Благородные волосы тут же отпали сами, оставшись короткими, тут же перекрасились в грязно-серый цвет, почти черный. Изысканные синие глаза изменились на болотные. Черты слегка исказились, появились веснушки. Теперь у него были тонкие и длинные губы, при улыбке выгибающиеся, словно треугольник, мелкие зубы. Вздернутый короткий нос и большие, хитрые глаза. Девушка перевела застывший в удивлении взгляд на незнакомца. Он был по-прежнему жутким, но… множество родинок на лице складывались будто в звездное небо, глаза будто содержали в себе и небо, и море. Локоны белы, словно снег или… свет самого солнца. Девушка замерла. Все стало ясно.       — Вене…дей, — шепнула, не в состоянии отвести глаз.