Проведи меня до ада

Тот, кто не может ничем пожертвовать,

не способен ничего изменить.

Армин Арлерт

      Резковатые тени, гуляя вокруг костра, вуалью ложились на лица йегеристов, находившихся в чаще. Кого-то усыпил мерный треск дров, пара особо стойких играла в карты. Выставленные по углам лагеря дозорные изредка перебрасывались короткими фразами. Тихий шёпот листвы раздражал. Мысли всё возвращались к неизбежному: пути назад завтра не будет.       «Эта цель оправдает любые средства».       Флок открыл глаза. Картинка тошнотворно кружилась от недостатка сна, металлический вкус расплывался на языке. Голова беспрерывно гудела, шея затекла, а в висках оглушающе стучало сердце. От переутомления час назад начались галлюцинации: за деревьями то и дело мерещились титаны. Мысленно отгоняя громадные силуэты, парень тряхнул головой, с хрустом размял закоченевшие пальцы и провёл рукой по пыльным волосам.       Вздохнув, он покосился в сторону шумящей за лесом реки. Холодная вода бесспорно помогла бы прийти в себя. Эрен всё равно должен был подойти не раньше рассвета. К тому же тихие, но отчётливые восхищения Луизы Микасой стали невыносимыми. В глазах у новобранцев часто мелькал вопрос: что она вообще тут забыла, если так хочет быть похожей на Аккерман? Проведя четыре года в Разведке, Флок больше не удивлялся подобным странностям, только злили они его, как и раньше, до ярчайших вспышек агрессии.       Желание прострелить Луизе голову росло с каждым следующим «невероятная», поэтому от греха подальше рыжий всё-таки решил пройтись.       Встать оказалось сложнее, чем он предполагал изначально: в пояснице больно стрельнуло от неподвижного сидения на земле, а зрение рухнуло до уровня чёрного пятна. Прислонившись к дереву, Флок сделал несколько глубоких вдохов. Тело ощутимо дрожало от накатывающей волнами эмоциональной усталости. «Вот только обморока мне сейчас не хватало. Самое же время».       Досчитав до одного, он с силой резанул костяшками по коре. Кисть отозвалась тупой болью. Зато получилось добиться желаемого — зрение вернулось. Подняв руку, Флок равнодушно оценил ущерб: пальцы произвольно дёргались, а из капилляров сочилась кровь.       — Эй, Флок, у тебя всё нормально? — голос донёсся со стороны не спящей компании йегеристов. — Помочь чем?       «Какая наблюдательность».       — Нормально всё, — Флок поморщился и, пересилив желание сесть обратно, побрёл в сторону реки.       Вокруг было темно, кроны деревьев плотно закрывали диск растущей луны. Ночной воздух отрезвляюще холодил, заставляя плотнее кутаться в тёмную длинную кофту. Одиночество совсем не успокаивало, как было лет в пятнадцать. Разведка стала новой главой жизни, стирая ранние привычки, но она не была вторым шансом. «Перерождение ради высшей цели» и «у судьбы на тебя планы» — слишком громкие слова для выжившего по случайности, хотя слушать их приходилось чаще, чем следовало. С годами, правда, цель таки нашлась, а планы на него были вовсе не у судьбы.       Туман мыслей развеяли прошедшие мимо новобранцы в плащах с розами. Остановившись, они синхронно отдали честь.       — Чего не спите? — голос показался чужим, доносившимся издалека. Он даже не понял, зачем вообще спросил.       — Да как же можно спать?! — один из ребят, похоже, самый старший, спешно затараторил. — Ведь завтра возродится великая Эльдийская империя! Мы так долго этого ждали!       Остальные часто-часто закивали, поддакивая. В глазах у них плескался неподдельный, пугающий энтузиазм.       «Эти наивные дети меня убивают. Для них всё так легко, будто победа на нас с неба свалится. Им сколько, лет шестнадцать? В этом возрасте нельзя принимать решения, а лезть в мировую войну — тем более. В Гарнизоне вас явно не учили тому, что люди смертны».       — Я слышала, Вы тоже служили в Гарнизоне? — Флок взглянул на девочку среднего роста, сжимающую в руках край туники.       — Допустим.       — И перевелись в Разведкорпус, чтобы отбить стену Мария. Наверняка Вы хотели…       Флок поднял руку в останавливающем жесте: слушать идеализированные догадки малолеток не входило в планы. Этим промышляла Луиза, когда рассуждала на тему случайных или вырванных из контекста слов Микасы.       — Мой вам совет: не лезьте в горящий дом, балки могут обвалиться.       — Неужели Вы жалеете? — в глазах девочки отразилось непонимание.       «Какой замечательный вопрос. Ещё бы я знал на него ответ».       — Идите-ка отдыхать. Нечего болтаться тут в такое время.       Отправив поникших ребят спать, Флок задумался. Сожалел ли он о том, что перевёлся в Разведку? Однозначно да. А вот о том, что остался, — нет. И до недавнего времени не представлял себя без крыльев за спиной. За день всё успело измениться, и сейчас Флок стоял в «гордых» рядах предателей, а плащ и вовсе таскал с собой только на случай дождя. Он всё равно больше не имел права называться разведчиком.       Кое-как добравшись до границы леса и разогнав компанию курящих девчонок, Флок наконец вышел на поле, залитое ярким белым светом. Глаза обожгло, заставляя отвернуться. Темнота леса бережно спрятала от луны.       Совсем неподалёку грохотала река, звуки мешались в единообразный шум, за которым стал различим хруст веток. Рука на автомате схватилась за ружьё, кем-то любезно оставленное у дерева.       — Тихо, тихо, это я, — обернувшись, Флок шумно выдохнул и отпустил приклад. — Хреново выглядишь, ты бы поспал, что ли.       В паре метров стояла бывшая однокурсница, одаривающая его цепким взглядом. Сейя была одной из немногих лейтенантов Военной полиции, кто встал в ряды йегеристов и разделил убеждения Эрена. В отличие от сомнительных представителей разных корпусов, коих тут насчитывалось около семидесяти человек, ей Флок мог поручить что угодно. Она делала всё качественно, владела нужными связями. Взамен, увы, приходилось мириться с её отвратительной привычкой лезть туда, куда не просили.       Но выбирать было не из кого. К тому же, по старой дружбе, у них был заключён условный договор: взамен на небольшую помощь Флок гарантировал Сейе анонимность. Никто в Полиции не знал и не должен был узнать об её причастности к йегеристам (по правде сказать, он и сам не отказался бы от такой позиции).       — Извини, не нуждаюсь в бессмысленных советах. Чего хотела?       — Я так-то волнуюсь, — наткнувшись на хмурый медный взгляд, Сейя с улыбкой вскинула руки в жесте «сдаюсь». — Ладно-ладно, вижу, ты совсем не в настроении, перейду сразу к делу. Ты просил передавать сообщения от неё в обход связующих. Не знаю, что у вас там, но твоя разведчица довольно быстро нашла способ написать.       «Ну ты бы ещё громче об этом проскандировала».       — Во-первых, она не «моя», во-вторых, ничего у нас нет. Давай сюда записку.       Сейя вытянула из кармана сложенный вдвое небольшой листок, но стоило Флоку шагнуть навстречу, как рука была резво убрана за спину. Форстер вздохнул:       — Что ещё?       — На свадьбу-то хоть позовёшь? — под звонкий смех девчонки он выхватил послание. — Давай, смотри быстрее, — рыжий поднял лист над головой, указывая взглядом, чтобы она отодвинулась на метр (желательно, на все десять). — Ну и ладно, по тебе и так всё ясно будет.       Качнув головой и уронив на глаза чёлку, Флок невесело усмехнулся про себя: если бы только по нему всё было ясно. Если бы только ему всё было ясно. Дрожащими руками он развернул записку. На бумаге чернели резкие строчки:       «Подумай о последствиях, ты рискуешь слишком многим. Остановись, пока ещё можно что-то исправить. С любовью, Р.»       — Что там? — Сейя аккуратно подошла ближе. — У тебя такое лицо, словно…       — Сей, ещё одно слово, и ты будешь значиться без вести пропавшей.       Девушка насупилась, но замолчала, внимательно наблюдая за действиями Флока. Он быстро убрал записку в карман и задумчиво постучал кольцом по дереву, стараясь не задеть травмированную руку. Сейя тактично промолчала, решив не лезть глубже. Шутки шутками, но серьёзного копания в своей жизни Флок бы не потерпел.       — Подожди минуту, передашь ей ответ.       Она отстранённо кивнула и отошла, закуривая. Флок поморщился: «И что приятного дышать гарью? Притащили эту дрянь с материка не пойми зачем». Мельком взглянув по сторонам, он заприметил парня, рисующего что-то в небольшом сером альбоме.       — Эй, — новобранец поднял горящие глаза на подошедшего. По спине рыжего пробежали мурашки. «Нет, эти несломленные дети меня сегодня точно доконают», — можешь одолжить карандаш и лист бумаги?       Подросток засуетился и быстро отдал вещи. Флок кивнул с тихим «спасибо» и вывел трясущейся рукой ответ:       «Я выбор сделал и осознаю исход, но другого выхода нет. Кто-то должен. С любовью, твой чёртов лидер йегеристов».       Вернув парню карандаш, Флок как можно быстрее убрался от светящихся голубых глаз. Почему-то подумалось, что у Эрвина в юности были такие же. Мозг смеялся над любыми попытками думать о чём-то нейтральном, а бывший командор разведки последние месяцы приходил во снах всё чаще.       — На, — Форстер протянул сложенный лист Сейе, — только…       — Не собираюсь я читать ваши любовные письма, больно надо. Но ты держи меня в курсе, — она подмигнула и убрала записку во внутренний карман пальто. — Тебе не холодно? Здесь градусов десять, не больше.       — Езжай давай, у неё дежурство до пяти.       Сейя многозначительно кашлянула, но послушно села в седло и, махнув на прощание, скрылась за деревьями.       Когда Флок наконец добрался до реки, небо уже начало отливать синим. Луна искажалась в отражении, разбиваясь о пороги. Трава у берега была засыпана маленькими брызгами. Скинув кофту, он потянулся, разминая шею, и начал расстёгивать рубашку.       Вода была ледяной, зато вышибала из головы любые мысли. Флок вдохнул, набирая побольше воздуха, и нырнул. Стало тихо, пусто. Тревожность отступила, голоса в голове замолчали. Холодные потоки обняли тело, утягивая вниз, уговаривая остаться навсегда.       И он останется. Больше его не будет волновать презрение в глазах разведчиков, люди с материка станут лишь призраками. Стоит отпустить контроль, и вода тут же хлынет в лёгкие. Так просто.       «Если вы не цените свои жизни, значит, не цените и жизни тех, кому дороги».       Голос эхом откатился по сознанию и Флок вынырнул, судорожно сплёвывая воду. С того разговора прошло не больше трёх лет, а ощущались они как все двадцать. Не хотелось признавать, но Леви снова спас ему жизнь, как и тогда, в развалинах под стеной Мария.       Хлёсткие порывы ветра усилились, выгоняя на берег. Выжав волосы, Флок подхватил одежду и отошёл подальше от воды. Быстро натянув штаны и рубашку, он уселся на траву, скрестив ноги. Трястись от дикого холода было куда лучше, чем от бесконтрольной истерики. Опустив голову, рыжий сфокусировался на высокой траве, которая гипнотизирующе колыхалась туда-сюда.       «Она не отвернулась от меня сейчас, но у всего же есть границы. Я рискую потерять последнего дорогого мне человека. Единственного, кому я важен и нужен. Что толку бороться за новый мир, если в нём я останусь один?»       До конца привыкнуть к новым порядкам в голове было нелегко. Раньше люди в его жизни играли роль лишь плоских декораций, иногда сменяя друг друга. Семья, знакомые в кадетском училище, товарищи из Гарнизона. Одни уходили, другие приходили, и так по кругу. Вступив в Разведку, Флок был уверен — ничего не изменится. Зря. До сих пор ему казалось, что крылья носили люди, действительно заслужившие это.       Слава и известность, ради которых он изначально перевёлся в Разведкорпус, с каждым днём всё чаще казались низменными людскими желаниями. А он больше не был человеком. Стоило развернуться и уйти в тот же день, как он это понял. Но мир здесь был реален. Он напоминал раскрашенный кусок чёрно-белой карты, — стоит выйти за его границы, и ты опять тонешь в сером цвете пустого существования. Флок не хотел снова возвращаться в ту жизнь. Уж лучше будет страшно, больно. Пусть он ненавидит себя, других, но сделает всё, чтобы больше никогда не оказаться в эмоциональной клетке.       Он посмотрел на небо, в тусклых глазах отразилась луна. Зрачки болезненно сузились. Ветер почти любовно обдал тело и взъерошил подсохшие волосы. По бледным щекам полились слёзы, и Флок надрывно вдохнул, жмурясь. Последние десять месяцев смешались в один бесконечный ночной кошмар. Постоянная тревожность неотвратимо тянула на дно. Нервы грозили надорваться уже давно, и Флок был искренне удивлён, что сдали они только сейчас.       Он запутался. Убеждая будущих йегеристов в правильности взглядов Эрена, он так и не убедил себя. Более того, Форстер был уверен — риск себя не оправдает.       Оставалось только избежать его.       Как же он устал метаться туда-сюда в неопределённости, оправдывая свои действия не только перед идеалистами, но и перед собственной совестью. Если они поступали неправильно, почему никто не может найти другой выход. Ответ был прост: его не существовало, и все негласно об этом знали.       Нужно было лишь дождаться утра. Все эти мысли, сомнения — скоро их не станет. Завтра всё будет решено. Для всех, кроме него.       Для Флока всё было решено уже давно, почти пять лет назад, в день, когда он получил свои крылья.